Мальчик-волшебник

— Что ты натворил! Нужно было заставить жертву извиваться от наслаждения, тогда поток отданной энергии был бы больше. Какого демона ты снял настройки отвечающие за возбуждение? — взревел светловолосый мужчина, который был младше Ярослава. Артем уже забыл о наблюдателях и потому вздрогнул от неожиданности. — Заткнись, — пробурчал Степа, скатываясь с него. — Всеволод, ты зря кипятишься. Конечно, решение изменить настройки было рискованным, но в результате оказалось оправданным. Если бы ты не на брата смотрел, а за магическими потоками следил, то все бы понял. Обычно потери энергии при таком акте составляют от пятидесяти до девяносто пяти процентов. Учитывая, что жертва добровольно отдавала энергию, получилось, что потеря составила меньше десяти процентов — идеально для данного ритуала, — возразил Ярослав. — Но если возбуждение не поддерживать искусственно, то энергии все равно получается меньше! — не унимался названный Всеволодом. — Это так. Однако, из-за того, что почти ни капли энергии не было потеряно, в этом случае полученной энергии в разы больше взятой насильственно. — М-м-м… — простонал Артем, попытавшийся было вставить слово. Из-за попыток сдержать голос, в горле, казалось, застрял ком. Страшно хотелось пить. — Как ты? — тут же среагировал Степа, виновато заглядывая ему в глаза. — П-пить… — Степан, тащи его в свою комнату. Думаю, сами разберетесь дальше, — сказал Ярослав, прежде чем удалиться. — Всеволод, оставь брата в покое, сходи лучше проверь свой участок. Оба мужчины покинули место происшествия: Ярослав — не оглядываясь, а Всеволод постоянно оборачивался, «светя» недовольной гримасой. Степа, не обращая на них внимания, оделся. — Не против, если я понесу тебя на руках? — спросил тот. Артем отрицательно замотал головой и неловко поднялся, отмечая, что все тело задеревенело от долгого лежания на полу. Ему хотелось быть поближе к Степе, он даже согласен был на унизительное для любого парня положение а-ля «принцесса на руках принца». Откуда-то взялся страх, что тот не захочет больше с ним общаться, потому решение вцепиться в Степу всеми конечностями показалось здравым. Одноклассник накинул на него черный балахон, стянув тот с вешалки на выходе из пещеры, в которой его так удачно разложили. Затем они поднялись по лестнице на следующий этаж, оказавшийся жилым домом. Степа донес его до комнаты и, оставив на узкой одноместной кровати, вышел, сделав все это, даже не глядя на него. В одиночестве Артему стало неуютно, успокаивало только то, что руки у Степы были теплыми и нежными, а значит, не так уж он на него и злился. Комната, в которую он попал, изобиловала рисунками кругов, квадратов, всевозможных звезд и прочих фигур и их сочетаний. Там и тут были надписи на неизвестных языках и приписки на русском. Листки бумаги были приклеены прямо к выкрашенным белой краской стенам. Покрывало и шторы были черными, но это выглядело не мрачно, а уютно. Напротив постели был широкий письменный стол с компьютером и кучей учебников. Книгами также были завалены два стеллажа по обе стороны от окна и кресло рядом с окном, как и подоконник, кусочек которого виднелся из-за шторы. У двери был шкаф. Несмотря на небольшой беспорядок и пыль, Артем почувствовал себя в этой комнате комфортно, словно в родном гнезде. До прихода одноклассника он натянул на себя балахон ведунов — единственную одежду, которая была под рукой. Вернувшийся Степа протянул ему стакан с водой. — Попей, — сказал тот, все еще пряча взгляд. Артем с готовностью подчинился. Опасения насчет того, что Стародумов после всего произошедшего не захочет его больше видеть, вернулись. — Хотелось бы все-таки узнать, что там тебе пообещал отец за участие в ритуале? Ты говорил, что позже расскажешь, — напомнил Степа. И Артем подробно рассказал о соглашении. — Твой отец сказал, что девственником меня отсюда не выпустит, — оправдывался он. — Я сглупил да? — Ты поступил правильно, я почти восхищаюсь твоей способности извлекать максимальную выгоду из не самых выигрышных ситуаций. Тебя отсюда действительно просто так не выпустили бы, раз уже притащили и разложили для ритуала. Меня, скорее, щедрость отца поражает. Он мог бы тебя обмануть или что-то упустить в своей формулировке. Кроме того, общение ведуна и волшебника — это против наших правил, но он безоговорочно согласился на нарушение одного из обязательных правил. — Ну, так он же ведун — значит, знает больше чем остальные. Разве не так? — заметил Артем. — Раньше все понятия были вполне конкретными, — кивнул сам себе Степа, размышляя над чем-то. — Сейчас только глава рода обладает даром ясновидения — это довольно сомнительный дар, неподготовленные к этой ноше сходят с ума. Иной раз знания будущего не выдерживают и самые стойкие. Не каждый способен жить дальше, зная, как закончат свои дни члены рода и все, кто тебе дорог. — То есть, твой отец знает что-то такое, что позволило ему принять решение оставить нас в покое. Ты же теперь не перестанешь со мной дружить? — обеспокоенно спросил Артем, а Степа удивленно вскинул на него взгляд. — Ты уверен, что наши отношения — это «дружба»? — осторожно уточнил тот. — Да какая разница! Степ, ты же не отвернешься теперь от меня? — ему хотелось плакать, только бы вымолить возможность и дальше находиться рядом. — И в мыслях не было, — улыбнулся Степа самыми краешками губ. — Вообще-то, мне теперь нужно смазать пострадавшие участки твоей кожи. Разрешишь? — То есть, задницу? — То есть, задницу, — кивнул тот, выдерживая прямой взгляд. — Конечно! — улыбнулся Артем, укладываясь на кровать одноклассника ничком и задирая подол балахона до пояса. Кровать рядом с ним прогнулась, и он почувствовал холодные пальцы Степы на своей спине. — А там-то что? — удивился Артем. — Синяки, — лаконично ответил тот, и продолжил мягко поглаживать кожу, пока не добрался до ягодиц. — Расслабься, я больше не причиню тебе боли. — А мне и не было больно. Ну, почти не было. В любом случае, хорошего было больше. Ты меня в качестве любовника более чем устраиваешь, вернее, никого другого я и представить в таком качестве не могу. Артем говорил все, что приходило в голову лишь бы скрыть смущение, которое охватило его, стоило пальцам Степы скользнуть в задний проход. Его сердце застучало сильнее, а дыхание чуть сбилось. — Поймать тебя, что ли на слове? — спросил Степа, голос которого звучал глухо. — Лови, я совсем не против. Только следующий раз пусть будет на кровати, хорошо? — Договорились. Знать бы еще, кто кого поймал на слове. — Никто. Победила «дружба», — решил Артем. Когда процедура смазывания «боевых ранений» была закончена, он переместился на кровати так, чтобы оказаться головой на коленях Степы. — Я немного так полежу? — уточнил он. — Лежи, все равно после этой мази двигаться нельзя. А попозже я провожу тебя домой. Так они и сделали. Артем поспал на твердых коленках, ощущая, как его волосы легко треплет чужая ладонь. А потом Степа проводил его до дома. — Может, мне теперь через окно домой заходить? — пробормотал Артем на подходе к своему дому. Он вспомнил, как его поймали в подъезде, и идти через тот желание отпало. — Это было бы лучше всего. Твой дом — это твой мир, он легко создаст вторую прихожую, которая будет идти от окна прямо в твою комнату. Кроме того, подход к окну виден как на ладони, не то что темный подъезд, — одобрил Степа. После этого случая у Артема появилась вторая прихожая и вход для него и Степы через окно его комнаты.

* * *

Приставания Дена начали раздражать Артема. Ничего кроме отвращения он теперь к яростным потираниям друга не испытывал. — Да какого хрена ты ведешь себя как озабоченный пес? — возмутился он как-то. — Тебе жалко, что ли? — лениво спросил Ден, обнимая его за шею и фактически повисая на нем. — Мне тяжело! — А вот и неправда. Мальчик-волшебник и не такие тяжести может таскать без вреда для здоровья. — Извращенцы! — послышался тонкий голосок поблизости. Они с Деном обернулись на звук и обнаружили голубоволосую девчонку, которая не так давно гонялась за Артемом. — Я хотела извиниться за поспешные выводы, — буркнула та. — Юри-сан помешалась на младшем из ведунов, а все из-за его долбанного папаши, который ее девственности лишил. — Разве вас интересуют отношения с мужчинами? — удивился Артем. — Нисколько. Но как ты в этом убедишь ведунов? Им-то плевать, кого трахать, если это принесет силу, они будут трахать даже котят. — Точно-точно, каждый из волшебников проходит через эту семейку, — авторитетно покивал Ден. — Что и тебя они совратили? — выпучил на него глаза Артем. — Ага. Правда, имени я его не знаю. Они там все одного экстерьера. Так-то они к волшебникам не лезут, но «знакомства» с зеленоглазым семейством каждому из нас хватает, чтобы потом избегать их. Эти откровения заставили Артема пожалеть Дена и частично понять, отчего тот такой сексуально озабоченный, все же, насилие даром не проходит. А еще он подумал о том, как ему повезло, что рядом был Степа. И ведь одноклассник с самого начала предостерегал его относительно своей семьи. Наверное, это было непросто — желать ему добра и действовать вопреки интересам рода. Голубоволосая девочка назвалась Мико, после чего Артем понял, что, кажется, все девочки-волшебницы поголовно были анимешницами. — О девочках-волшебницах куча манги и аниме есть, так что мы круче! — гордо заявила та, и он не нашелся, что ей на это ответить.

* * *

Они с Деном продолжили уничтожать эманации зла вместе. После единственного раза, когда Артема позвал Степа, больше такого не было. Зато в школе Стародумов теперь вел себя иначе. Нет, тот, как и прежде, спал на уроках и переменах, но как-то, когда на Артеме повис, хватая за шею, особо доставучий кадр и пытался выпросить денег в долг, вмешался. — Ну что тебе стоит, одолжи сотню, — ныл однокашник. — А больше тебе ничего не одолжить? — услышали они голос Степы, и тот поднялся с парты, за которой до того дрых. — Отвали от Артема. — Тебе-то что? Вы даже не друзья, — искренне удивился вымогатель. — Ошибаешься, но это не столь важно. Освободи место, — с этими словами Степа отодвинул парня в сторону и обнял Артема за плечи. С того момента Стародумов без зазрения совести мог обнять за плечи, взять за руку и даже обняв со спины и положив голову на плечо — дремал. Артем бледнел, краснел, но и не думал сопротивляться. Он тихо млел от близости Степы и изменившегося отношения того. Как ни странно, на их поведение никто внимания не обращал. — Это ты им голову дуришь? — спросил Артем, когда понял, что можно бы было и целоваться — никто бы внимания не обратил. — Ага, внушаю, что все нормально и тут нечему удивляться, — зевая, подтвердил тогда Степа. После вынужденного первого сексуального опыта Артема, они еще даже не целовались. Вернее, Степа вис на нем, прикасался к нему, в общем физически был досягаем, но вот не целовал и все тут. Сам Артем отчего-то стеснялся проявить инициативу, потому и выходили у них довольно странные отношения — плавящая мозг нежность без какого-либо намека на интим. Стародумов приходил к нему почти каждый вечер, и они подолгу сидели на кровати. Тот рассказывал разные случаи из жизни и истории ведунов и волшебников, про магические техники с демонстрацией тех, о жизни и опасностях теневого плана. Степа оккупировал его колени или плечо и так и оставался, пока не наступало время уходить. Артем же мучился. Он нервничал, не зная, куда себя девать, а Степа, казалось, не замечал его напряжения. Но постепенно в присутствии спокойного, как сама вселенная, парня он перестал дергаться, пока не стало привычным вплетать пальцы в светло-русые волосы или привалиться щекой к плечу того. И вот уже не было ничего естественнее, чем быть рядом друг с другом, слегка касаясь плеча, руки, волос… — Я слышал, что на западе есть школы волшебников. Там даже борются за их права, пытаются создать что-то типа волшебных городов с идеологией защитников мира. На западе мало ведунов, и их права почти не учитываются, их там магами называют. Ведуны везде стараются быть особняком от волшебников, но это не всегда удается, тем более, если волшебники хорошо организованы. А на западе политика и менталитет совсем другие, агрессивнее, что ли. Думаю, если у волшебников и есть какое-то будущее, то там, потому что они его ищут вместе. Это тебе не детишки-одиночки, брошенные на произвол судьбы, — говорил Степа. Артем слушал того краем уха. Все, что он понял, это то, что и обычные люди, и волшебники смотрели на Запад. Снова люди вместо того, чтобы самим чего-то добиваться, ждали, что за них кто-то что-то решит и преподнесет спасение за просто так. Он же чувствовал, что спасаться надо самому, и дело это индивидуальное. Зато движение губ Степы, когда тот говорил, его мимика, эмоции во взгляде завораживали, и оторваться от этого зрелища было невозможно. Тот уже привычно развалился у него на коленях и смотрел снизу вверх. Не выдержав, Артем склонился и поцеловал парня, отчего тот замолчал на полуслове. Это было просто касание, но рука Степы не позволила ему отстраниться, и касание переросло в более откровенную ласку. — Наконец-то, — выдохнул Степа в его губы. — Почему ты раньше этого не сделал? — спросил Артем, отстранившись. Он трогал свои губы, будто пытаясь таким образом найти объяснение ощущениям от поцелуя со Степой. Все же, с девчонками он тоже целовался, и ничего отдаленно похожего не испытывал. До Степы не было в поцелуях ни притягательности, ни страсти, ни упоения. — Потому что не собираюсь больше заставлять тебя. Ты сам решишь, когда и на что будешь готов. — Да я и в первый раз против не был… — Под воздействием внешнего давления и чужих манипуляций, — продолжил за него Степа. — А я хочу, чтобы твои поступки определялись только твоими желаниями и решениям. С тех пор по вечерам они занимались куда более приятными вещами, чем разговоры.