Одинаковые

Когда мы с Поттером начали встречаться, его друзья изо всех сил пытались объяснить ему, какую огромную ошибку он совершает. Я, естественно, делал вид, что мне всё равно, что уверен в себе и наших только-только начавшихся отношениях, а у самого внутренности скручивало и горло сжимало так, что я не мог ничего проглотить. Поттер уходил на очередную душеспасительную беседу к своим гриффиндорским друзьям, а я нарезал круги по гостиной, рычал на домового эльфа и смотрел на часы, стрелки которых, казалось, замирали. Однако едва камин начинал потрескивать, оповещая о возвращении домой лохматого очкарика, я тут же присаживался на диван и утыкался в книгу или газету и замирал так до тех пор, пока Гарри не присаживался рядом, болтая о том, как всё прошло. Только однажды я прокололся, взяв книгу вверх ногами. Поттер тогда так и стоял у камина, пока я не выдержал и не поднял на него глаза. Тогда он понимающе улыбнулся, по-кошачьи неслышно прошел по ковру и сел у моих ног, прислонившись щекой к колену: - Ты зря волнуешься, - тихо сказал он. - Я не волнуюсь, - возразил я, досадуя на предательскую книгу. - Ну-ну, - усмехнулся он, почесав нос о мою штанину и пряча счастливую улыбку. – Просто что бы кто ни говорил, я всё равно вернусь домой, к тебе. - Естественно. И прекрати вытирать об меня нос! - Когда ты смущаешься, ты такой злюка становишься, ужас, - бессовестно заржал Поттер. Придурок шрамоголовый! Но после того раза волнение почти пропало, да и Гарри стал встречаться с друзьями куда реже. То ли потому, что Грейнджер забеременела, то ли потому, что решил не трепать мне нервы. С того дня, в отсутствие Гарри, я действительно просто читал книги, зная, что он вернется домой. Ко мне. *** Поттер очень удивлялся, что у меня нет друзей. А я искренне не понимал, зачем в моей жизни нужен кто-то чужой и посторонний, если у меня есть семья. - Единственный человек, с кем я хотел бы дружить, отверг мою руку на первом курсе, - ехидно поддел его я. - Ты мне всю жизнь это вспоминать будешь? – вздохнул Гарри. - Буду, - кивнул я. Я и вспоминаю. Кто знает, как сложились бы наши отношения, подружись мы тогда, в магазине мадам Малкин. С таким другом, как я, Поттер уж точно был бы другим, и были бы мы тогда вместе? Кто знает. У меня действительно никогда не было друзей. Отец говорил, что друзей нужно заводить среди влиятельных людей, но я очень сильно сомневаюсь, что отец и Поттер вкладывают в понятие «дружба» одно и то же. Мать всегда была на моей стороне, даже если я был не прав. Но она же не может быть другом, просто потому что она – моя мать. Хотя Гарри считает иначе. Я не спорю, потому что это… странно. Потому что глупый Поттер не может этого знать наверняка, но я был бы не против, если бы он мог считать своим другом мою маму. Я порой очень злюсь, что не могу заполнить все дыры в его душе. Я же не могу дать ему счастливое детство, материнскую ласку, отца, за которого, как я, можно было бы прятаться при любой возможности. И меня это бессилие бесит. По настоянию Поттера я общаюсь с Грегори. Мы не друзья, но общаться не только с поттеровскими дружками гораздо приятнее и разнообразнее. Хотя, если быть откровенным, один друг у меня всё-таки есть – Гарри. И друг, и любовник, и партнер, и любимый. Он каким-то непостижимым образом совмещает в себе всё, что мне нужно. *** Поттер меня балует. И дело не в дорогих подарках. Моей любимой фразой в школе была: «Мой отец узнает об этом!» Отец, разумеется, узнавал, обидчики, конечно же, бывали наказаны. Причем даже в том случае, если виноват был я. Отцу было всё равно, для него я просто был его ребенком, который прав всегда. А теперь, когда я уже взрослый мужчина, мало что изменилось, разве что отца в любимой фразе заменил Поттер и, что самое смешное, с тем же эффектом! Я не могу быть не прав. Все могут, а я - нет. Поттер никому даже слова вставить не даёт. - А если я сам нарываюсь? – однажды спросил я, покусывая мочку его уха и расстегивая на нём рубашку. - Ну, что ж поделать, значит, через два-три таких разговора меня перестанут воспринимать всерьёз, - пожал он плечами, прикрывая глаза и откидывая голову, давая мне больший доступ для маневров. - Не посмеют, - заверил я, принимаясь за ремень. Конечно, я уже не ребенок и не нарываюсь на неприятности, разве что иногда, но и в эти моменты Гарри, разумеется, на моей стороне. Порой чувствую себя розой Маленького принца, накрытой стеклянным колпаком, чтобы ни одна гусеница не пролезла, ни один баран. Я не в клетке, не в неволе - я защищен. Я почти всю жизнь был защищен, сначала матерью и отцом, потом Поттером, за исключением того времени, когда родители были у Волдеморта в заложниках. С одной только разницей: родители никогда не нуждались в моей защите, а вот Поттер – очень даже. Пусть кто-нибудь только попробует хотя бы наступить на его тень – уничтожу и глазом не моргну. Об этом знает Гарри, знают его друзья и враги, знают мои родители. Именно поэтому отец шипел ему что-то про наши отношения исключительно тогда, когда меня не было рядом. Потом, правда, прекратил. Видимо, терпение Гарри лопнуло, и он послал отца очень доходчиво. Мать первое время несколько настороженно воспринимала наши отношения, невзначай интересовалась, не принуждает ли Гарри меня, а потом успокоилась. Однако Поттер до сих пор побаивается её, и меня это веселит! *** Кажется, с Гарри моя жизнь заиграла новыми красками, я начал дышать полной грудью. С ним я на себя-то посмотрел иначе. Никогда не думал, что во мне столько хорошего и человечного, что ли. Нет, я прекрасно воспитан, потрясающе выгляжу, я хитер и идеален со всех сторон, только подо всем этим Гарри видит меня настоящего. Я понятия не имею, как он узнал, что я всю жизнь хотел завести кота. Он просто припер откуда-то маленький, перемазанный, пушистый комок. - Можно, он будет жить с нами? - Поттер, если тебе так хочется кота, то давай возьмем породистого, - поморщился я, рассматривая короткий треугольный дрожащий хвост, торчащий из поттеровских ладоней. - Да ладно тебе, у тебя уже есть непородистый я. Пожалуйста, давай оставим и его, а? – Гарри придвинулся вплотную и уткнулся мне в шею. - Только если он надует мне… - Не надует! Я с ним постоянно буду, и к туалету приучу, не переживай. От каждого его слова внутри меня что-то таяло. Кажется, тогда я приревновал Гарри к коту. - Так, беспородные и блохастые, ну-ка, марш в ванную! – отстранился я. - Когда смущаешься, ты всегда ведешь себя, как злюка, - рассмеялся Поттер и, прижимая писклявый комок к груди, пошел в ванную. Кто знает, когда он успел так хорошо меня изучить? Смотрю на Гарри, дотрагиваюсь до него, слышу голос, пью сваренный им кофе, чувствую его объятия, его во мне и понимаю, что по-настоящему счастлив, и не будь я Малфоем, если позволю забрать его у меня! Потому что ближе Гарри у меня никого нет. Кажется, я повторяюсь…