Сhapiteau

Стальные цепи свисают с купола цирка, у арены нет страховочной сетки. Пума осматривается в поисках руководителей, но из–за кулис к нему выходит только администратор. – Это завораживает, не правда ли? – ДэХен разглядывает "поднебесье" цирка, проводит рукой в воздухе, и цепи начинают медленно раскачиваться. – Не правда. Страховка где? – грубо спрашивает акробат, хватая Дэ за грудки. – Ты совсем со своими фокусами голову потерял. Я буду работать под куполом, а ты даже минимальную страховку не поставил! Я понимаю, тебе плевать на всех, кроме своих руководителей, но над собой я не позволю издеваться. – Я буду твоей страховкой. Пума злобно смотрит на шатена, руки медленно разжимаются, и акробат, оттолкнув администратора, направляется к клеткам со львами. Айс выгибается, лежа на спине - он развалился около своего загона. Протягивая к ЧонОпу массивную лапу, он касается колена парня и тянется к нему мордой, подставляя гриву. Акробат садится на корточки и, гладя льва, целует его во влажный нос, хмуро разглядывая зеленые глаза. На мгновение царь животных замирает и скалится, показывая, что ему что–то не нравится. Запах серы. – Ну, как у вас дела? Эй, зверюга, успокойся, я ничего не сделаю, – ХимЧан наклоняется над львом с рулеткой и начинает его измерять. На немой вопрос Муна он отвечает, выдыхая дым сигарет: – Я решил сшить ему что–то наподобие костюма и бабочку. Обязательно бабочку. Большую, черную. Думаю, ему понравится... – Ему не понравится. Он рычать будет! – Или царапаться. – И лапой по морде треснет тебе! – Ага, еще и шипеть будет… – ХимЧан, ты о ком сейчас? – прищуривается Оп. – О Джоко, о ком же еще? А ты? – Об Айсе, – Пума невольно улыбается. Ему нравится, что этот брюнет, который постоянно курит и размахивает хвостом, ошивается около их кота. Даже если он настоящий демон, то от него туманом простилается надежность. Это чувствует даже акробат, который вообще практически никому не доверяет. Наверное, сработало то, что, как только они появились, Бес поймал его, когда Оп не удержал равновесие и полетел с каната вниз. Пума наблюдает, как Бес, сняв со льва мерки, растворяется в воздухе. – А, может, они станут семьей, кто их знает?.. *** Клоун крутится на кровати, влажная розовая челка прилипает ко лбу, по вискам из уголков глаз стекают слезы, сухие губы бормочат слова мольбы. Вспотевшие ладони сжимают одеяло, а из груди вырывается крик... Парень наконец–то просыпается. Сильные руки сжимают узкие плечи, клоун в ужасе смотрит на огнеглотателя и тихо шепчет: – Я не могу тебя взрывать, не могу. Скажи им, что я не могу... Клоун смотрит куда–то за спину руководителя; он захлебывается в слезах, а потом его начинает рвать. Он хватается за красноволосого и бежит в туалет, его придерживают теплые руки, а, когда он успокаивается, перед ним появляется стакан воды. Дрожащими руками обхватив кружку, он залпом выпивает и, упав на холодный пол, прижимается к старшему. ЁнГук крепко обнимает ЧжунХона, вытирает его слезы, влажные губы и, осторожно взяв клоуна на руки, поднимает с холодного пола, неся в кровать. – Я как не смог в первый раз, так и на выступлении не смогу. ЁнГук, сделай что–нибудь, прошу. Я не могу, – Зело вздрагивает от теплых простыней и, царапая плечи руководителя, немного успокаивается, когда Банг ложится вместе с ним, обнимая за талию. – Ты же знаешь, что стальным я взрыв гранаты выдерживаю. Бес ведь рассказывал... – старший накрывает их одеялом и, крепко обняв, целует розовую макушку. – Бес говорил, что вы встречались и что он с Джоко вальс танцевать будет, осталось только про конфетное дерево солгать, – тихо шепчет младший, дрожащими пальцами касаясь чуть колючей щеки Банга. – Да, он правду говорил. Мы встречались когда–то, но даже до секса не дошло. Джоко ему хвост отгрызет за так называемое танго, и я куплю тебе ящик мармеладных конфет, ты только не расстраивайся, – Банг крепко обнимает клоуна, у которого ужасно холодные руки, влажные волосы, да и вообще он весь дрожит от страха. Он больше всего на свете боится убить Банга ЁнГука.