Живучесть

Секундной заминки хватило, чтобы паршивец успел кинуть в него жменей песка. Зоро отвернул лицо от рассеивающего в воздухе облака пыли, но в глаза попало, предательской резью и пеленой рефлекторных слез застлало и без того помутненный гневом взор. Мужчина, худой нескладный, с виду смахивающий на дурную бабенку умел уворачиваться, а не драться и мастерски выводил мечника змеиной гибкостью и прытью. Он был никудышный боец, и не воспринявший его в самом начале драки, как достойного противника, Ророноа поплатился за свое самолюбие. Быстро подстроившись под стиль мечника, враг почти играючи избегал выпадов старпома, и лишь стоило тому на мгновение отвлечься, нанес удар исподтишка. Конечно, песок в глаза – атака несерьезная и недостойная внимания воина, но саднившие чувствительную роговицу песчинки на время заставили Ророноа пересмотреть свое мнение на этот счет. И озверев от бесчестной боли и слез, он замахнулся почти вслепую, смутно ловя подведшим его взглядом ломкой молнией мелькнувший перед носом силуэт. Еще не зная, достиг ли удар цели, Зоро щурился, готовый продолжать бой на ощупь, но вскрик Нами заставил его сдаться ощущением и потереть глаза. Кок, беспомощно булькающий кровью, раскинулся у его ног звездой и скреб судорожно скрученными пальцами по песку, оставляя кривые полосы и крошечные дюны, а из-под его полузакрытых век виднелись белки закатившихся глаз. Зоро показалось, что в этот момент его выключили. Будто кто-то нажал на кнопку и забрал у зеленоволосого способность думать и говорить. И попытавшись позвать Санджи по имени (просто потому, что его имя было единственным, что пришло ему на ум в тот момент), Ророноа просто выдохнул воздух, превратив имя повара в мыльный, лопнувший у его губ пузырь. Кок все равно бы не услышал его. Содрогающийся в недостатке кислорода, которому перекрыла доступ вспенивающаяся крупными ярко-алыми пузырями, пошедшая ртом и носом, кровь, блондин уже вряд ли был в ясном сознании. Его раскрывающийся для необходимого глотка воздуха рот, как у покинувшей родную среду рыбы, впустую хлопал синеющими губами уже рефлекторно, и вид кока, захлебывающегося в собственной крови, сказал старпому: "это конец". Зоро осел на колени перед Завитушкой без малейшей здравой мысли в голове, совершенно не представляя, что делать, и мечей, покинувших его ослабевшие пальцы и зазвеневших протяжно и тонко он не почувствовал и не услышал. А на рубашке кока росло кровавое пятно. Буро-черное, оно расплывалось влажной кляксой, пропитывало лацканы пиджака, притягивало гонимые ветром песчинки, которые липли на влажную ткань, как сахарная пудра на испеченные коком кексы. Ророноа протянул к бьющемуся, будто запутавшейся в силках птице, телу дрожащие руки, но так и замер, не зная, как и где можно коснуться блондина, который терял сейчас свое дыхание и свою кровь. Растерянность перемешалась со страхом – чувства неуместные в бою, давно забытые и похороненные Ророноа, как мечником. Они всплыли вдруг на поверхность и надломили прежде плотно сковывающий эмоции старпома лед, вскрыли изнутри, как консервную банку, прорвались и поглотили, заслонили собой здравомыслие и ту самую силу, которой Зоро гордился. Ророноа стал слаб. Будто это из него, а не из кока, по капле, по капле сочилась кровь. Будто это из него ускользала жизнь, будто это его дыхание замерло и отяжелело. И сейчас, стоя на коленях перед раненным им коком, Зоро понимал, что его ему ни за что не поднять. Что все, что он в состоянии делать сейчас – ждать, когда конвульсивно вздымающаяся грудная клетка Санджи замрет, и море крови, покидающее его тело, укроет с головой и самого Ророноа. От его рук, перепачканных смертью накама, она подымется до его глотки и задушит его изнутри приговором "виновен". Он бы и сидел так, беспомощный и бесполезный, но Нами прорвалась к ним. Ее противника перехватил Брук, снарядом Усоппа был сбит оппонент Зоро. Битва не утихала. Часть врагов была повержена, оставшиеся умудрялись сохранять стойкость. Скулу Ророноа оцарапала и зарылась где-то возле его комкающей песок ладони отчего-то бесшумная пуля вражеского снайпера. Стрелок, обнаруживший себя, стал легкой добычей для "тысячи лепестков" Робин – Зоро краем видел, как сигануло вниз с высокого дерева его тело со свернутой шеей. Нами, тормошащая блондина за плечи, что-то орала мечнику, но Ророноа не слышал ее. Она будто беззвучно открывала рот, а Зоро не мог оторвать взгляда от ее запястий, на которые разводами и кривыми мазками легла кровь. Пощечину старпому отвесила археолог. Щеку обожгло хлестким ударом, и женская тонкая рука, выросшая из плеча Ророноа, рассыпалась в розовые осколки. В ушах зазвенело, и звук, только что казавшийся Зоро выключенным, ожил вновь. – Да приди ты уже в себя! – кричала Нами, и Зоро не сразу понял, что она обращалась именно к нему. – Приди в себя и сделай уже хоть что-нибудь!! Она паниковала. В отличие от Ророноа, ее руки не дрогнули, решительно зажали рану, но, что нужно предпринимать дальше, она придумать уже не могла. Под ее ладонями вместе с горячей кровью из тела Санджи стремительно уходило тепло, и все еще было не ясно, попадал ли в его легкие воздух. Дыхательные движения, совершаемые грудью блондина стали более редкими и неритмичными, и Зоро отчетливо слышал хрипы, рвущиеся из его горла. Дыхание умирающего – узнал он. Он видел его сотни раз: точно так же теряли способность дышать те, кто был повержен им, но старпому казалось, все они погибали куда быстрее. Или кок отчаянно цеплялся за жизнь, или время остановилось – Зоро не понимал, что именно происходило. Глаза у Нами были почти черными из-за расширившихся от страха зрачков. Она смотрела на Ророноа с ужасом, будто искала в нем спасение или боялась посмотреть на Санджи и увидеть, что он... – Он задыхается! Зоро! – в ее голосе проскользнул истеричный визг. – Он... Она всхлипнула, и мечник вздрогнул. Мысли были тяжелыми, ворочать ими было труднее, чем подымать трехсот килограммовые гири. С того момента, как он осел на песок едва ли прошло больше минуты – время растянул шок и страх. Нужно было дождаться Чоппера, заставить Санджи дождаться, и единственное, что они могли сделать сейчас – остановить кровь. Нами делала правильно. Подстегнутая страхом, она выбрала верное решение, наугад пытаясь пережать пальцами кровоточащий сосуд, но на силу и выдержку ее рук полагаться не следовало. Рану нужно было заткнуть, как кок затыкал бутылки саке, перевязать до хруста в ребрах, если, конечно, они еще были целы. Все, что Зоро мог сейчас – замотать блондина, прямо так, поверх налипшего песка, как в лист нори онигири, и выиграть время для маленького врача. И Ророноа рванул на себе майку: их у него были десятки – жизнь у Санджи была одна. Ткань разошлась мимо швов, по полученным в бою дырам, поделилась на кривые неравномерные полосы. Руки не слушались. Вместо того чтобы обмотать блондина поперек груди, Зоро прижал к ране ошметки майки комом, быстро, как губка, впитавшим красный цвет, и на этом запал у старпома кончился. Умом он понимал, что перевязку стоит закончить, но на деле ткани оказалось мало, да и страшно было двигаться дальше. Пока он прижимал майку, а она втягивала в себя кровь, и та больше не хлестала из раны, казалось, будто стало лучше. Кок даже на мгновение открыл глаза, прояснившиеся прозрачно-голубые, и вцепился взглядом в Ророноа, нащупал ответный взгляд и что-то неразборчиво хрипло выдохнул. – Эй, дыши, Завитушка... – надтреснуто и тихо произнес Зоро, но глаза кока закатились вновь. – Эй... Песком его спину обдали спешные шаги Чоппера. Тони-Тони в человеческой его форме требовалось больше пространства для доступа к пациенту, и Зоро с готовностью отодвинулся. Чувствуя себя каким-то отстраненным от происходящего, он наблюдал, как причитающий и шморгающий синим носом маленький доктор распаковал свой рюкзак и наскоро с помощью Нами перебинтовывал безвольное тело повара. А потом они втроем (к ним присоединился бледный, как рис, Усопп) переложили его на принесенные снайпером носилки и быстрым шагом, стараясь не трясти раненного, направились в сторону корабля. А Зоро остался сидеть на песке. Провожая взглядом удаляющиеся фигуры Чоппера и Усоппа, и Нами, размахивающую руками над носилками, он не мог найти в себе сил подняться на ноги. Короткая вспышка адреналина после драки была остаточной, она загорелась искоркой в его теле, как выпрыгнувший от жара из камина крошечный уголек, и затухла, оставив после себя чувство опустения и слабость. – Мечник-сан... – позвал его голос, и, обернувшись, Зоро увидел Робин. Она смотрела на него своими глубокими синими глазами и выглядела на удивление спокойной. Только плотно сжатые губы ее выдавали волнение. – Все закончилось, – проинформировала его она таким тоном, будто выманивала из шкафа маленького мальчика, которого нужно было убедить в том, что монстры, живущие под кроватью, уже ушли. И правда: драка свернулась, пожалуй, более скоропостижно, чем предполагалось в начале. Противники валялись на песке, и большинство из них были живы – в том, чтобы добивать лежащих не было ни удовольствия, ни смысла. Рядом, присыпанный нагнанным ветром песком, лежал непосредственный инициатор вины мечника. Он еще дышал - его грудь вздымалась ровно и четко, совсем не так, как грудь Санджи – рвано и порывисто, и Ророноа охватила бессильная злоба. Ему, наевшемуся кровью и болью накама, вдруг захотелось возмездия – крови и боли врага, как хоть малой доли той платы, которую он задолжал теперь коку, и с которой не в состоянии был рассчитаться. Пусть это было подло и низко, но Зоро вдруг захотелось отсечь поганцу обе руки, или хотя б пару пальцев, и влекомый этим желанием надуманной справедливости, он принялся раскапывать увязшие в песке рукояти мечей. Но родное и привычное его ладоням оружие не легло в руку. Отказалось. Зоро прочувствовал кожей и сердцем протест катан, которые не дались его дрожащим пальцам, и, будучи с трудом подцепленными из песчаного плена, выскользнули назад. Мечнику не пристало ронять мечей. Робин, наблюдающая это, с растрескавшим ее ровный голос беспокойством окликнула его: – Вы ранены, мечник-сан? Зоро облизал пересохшие губы. – Я в порядке. – Старые раны? – не отстала археолог. Вторая и третья попытка сроднить оружие к рукам не стали плодотворнее первой. Ророноа старался не оборачиваться, не желая видеть, но все равно чувствуя обеспокоенный взгляд Нико своей спиной. – Дело не в ранах, – нехотя признался он. – Нужно идти на корабль, – мягко напомнила брюнетка, и, прежде чем Зоро успел подняться на ноги, ее руки, выросшие из бедра мечника и его поясницы, бережно подняли мечи и вложили их в ножны. – Если вам тяжело, я могу понести ваше оружие. – Нет! - нервно вскинулся Зоро, но тут же осекся. – То есть... Спасибо, женщина. Но я сам. Пристегнутые к поясу катаны не доставляли ему неудобств, только привычный давно не замечаемый им вес мечей. И ничего больше. Ни вдохновения, ни удовлетворения, ни чувства единения, которые должны сопутствовать близости мечника к его оружию. Ничего. На корабле было тихо. Утробно кричали чайки, шныряя в воздухе над палубой в пустой надежде отыскать забытое командой где-нибудь съестное – и вызывали прямые ассоциации с кровожадными стервятниками. Накама толпились у лазарета: Нами нервно топтала ногами дощатый пол в радиусе пары метров от помещения медпункта, Френки и Брук мрачными изваяниями застыли поблизости. Луффи подпирал спиной стену у самой двери. Он поднял голову на подошедших, и Зоро тут же склонил шею, отворачивая лицо, не выдержав взгляда капитана. Ророноа всегда восхищался, когда Луффи смотрел так, гордился Мугиварой, потому что именно этот взгляд лучше любых слов и действий говорил врагам и всему миру, почему именно Монки Ди достоин стать и станет Королем Пиратов. Но оказаться самому под прицелом этого взгляда Зоро никогда не хотел. – Робин, зайди внутрь, – хрипло произнес Мугивара, не сводя со старпома глаз. – Усопп там в обморок падает. А Чопперу руки нужны. Много рук. Археолог кивнула, и юркнула в лазарет. За открытой на короткое время дверью разглядеть Ророноа ничего не успел и, оглядев бледных друзей, запнулся о собственный вопрос: – Что… там? Нами затормозила перед ним резко. Ее дыхание было сбито от волнения и совершаемых ею кругов вокруг лазарета. Она заламывала собственные пальцы и сжимала ладони в каком-то молитвенном жесте, а на скулах полумесяцами отпечатались следы ногтей. – Ничего не известно, – со скулящими нотками в голосе сообщила навигатор. Взгляд у нее был жалостливо-сочувствующий. – Пока еще ничего… Луффи перебил ее. Зоро вздрогнул и подавил в себе желание втянуть голову в плечи, когда услышал свое произнесенное по слогам имя: – Что произошло? Зо-ро? – Я… – он замялся и, сглотнув горькую слюну, успокаиваясь, вздохнул. – Это я сделал. Моя вина. Луффи шумно втянув в себя воздух, его ноздри раздулись. Он не собирался бить Зоро, потому что желай он этого, удар бы уже настиг старпома, но Ророноа отчаянно хотелось, чтобы его ударили. Возможно, боль привела бы его в чувство, возможно, облегчила бы боль другую – душевную, которая подобно агонии сжигала его, разрывала на части его сердце, кромсала чувством вины. Он хотел получить свою кару, свое наказание, но капитан, вероятно, решил, что он недостоин даже этого. Не оказавшаяся столь проницательной, Нами схватила Луффи за руку. Грозный вид Мугивары внушал ужас где-то на уровне подсознания, заставляя даже близких ему людей трепетать внутренне, и рыжей потребовалось изрядное мужество преодолеть это наваждение. – Не слушай его! – она впилась в плечо капитана до побелевших костяшек. – Я видела! Санджи-кун сам перед Зоро выпрыгнул! Луффи смерил рыжую тяжелым взглядом, отчего девушка даже сжалась в плечах, а потом грустно улыбнулся, и черты его лица, освещенные этим блеклым призраком озорной улыбки Мугивары, смягчились. – Он защищал Зоро? – спросил Монки Ди, но навигатор мотнула своей мандариновой головой. – Нет, противника… Просто... Зоро не видел. Не ожидал, слишком быстро… Тот подонок швырнул ему в глаза песком, а тут Санджи-кун… и… и… – она осеклась и как-то странно всхлипнула. – Пожалуйста, не доводите до ссоры! Еще не хватало, чтобы вы подрались. Зоро еще с Триллер Барка не отошел. – Зачем ты в драку полез? – подал голос Френки. На его могучих руках тоже была кровь, и сомнений в том, кому она принадлежала, у Зоро не было. – Тебе разве не было сказано на корабле отдыхать? – Хотел помочь, – оправдываясь перед плотником, старпом чувствовал себя глупо. – А этот с мечом был. Не мог мечника упустить. – Да что ж такое, – навигатор всплеснула руками, глаза у нее были красные, блестящие от стоящих в глазах слез. – Один ни одной юбки пропустить не может, другой ни одного меча. – Противник Зоро был женщиной? – удивленно поднял брови капитан. Ророноа покачал головой. – Мужик это был. Тощий просто. – Разве? – с недоверием переспросила Нами. – А почему тогда Санджи-кун… Зоро понурил голову. Брук ободряюще похлопал его по плечу костлявой ладонью: – Не переживайте вы, йо-хо-хо! Санджи-сан – сильный, он справится. Это чистой воды несчастный случай. К удивлению Зоро, Луффи с музыкантом согласился. – Санджи очнется, и мы спросим его, почему он перед Зоро выпрыгнул, – огласил свое решение он. – А ты, Зоро, иди отдохни. А то на тебя глядя – такое чувство, что тебе самому помощь Чоппера сейчас понадобится. Его взгляд снова стал дружелюбным и мягким, словно таяли в глубине его глаз те смертельно опасные льдинки, которые только что могли уничтожить все живое, и старпом взвился, скинул с плеча кисть Брука. – Я твоего человека ранил! Ты прибить меня сейчас должен, а не на отдых отправлять! – прошипел он Мугиваре в лицо, хватая того за грудки, но резиновые пальцы легко разжали его стальную хватку и почти нежно обняли запястья. – Ты тоже мой человек, Зоро, – твердо отчеканил он. – И, как капитан, я вправе решать, кто виновен, а кто нет. – Это несчастный случай! – повторил собственные слова Брук и скрипнул челюстями. – Это Ваш противник всему виной. Вас ослепили нечестным ударом. Откуда вам было знать, что такое возможно? Это бесчестно. Бросаться песком – недостойно мечника! – А ранить своего накама мечника достойно? – рявкнул на музыканта старпом, и, сбросив руки Мугивары, широким шагом направился в противоположную сторону. Ему необходимо было остыть и все обдумать. До тех пор пока не придет в себя человек, перед которым он виновен больше всего. До тех пор пока Санджи не очнется и не позволит ему хотя бы встать на колени и попросить прощения. Отстегнутые с пояса мечи лязгнули на пол – руки старпома не могли их удержать. И как не хотелось Зоро связать это с собственной взвинченностью или (как бы это ни было стыдно) со слабостью еще не оправившегося тела, в висок давила тревога. Она мешалась с тревогой за кока, долбила в кости черепа узкое дупло и, проникая в мозг, поражала мысли. Ророноа хотелось разнести к чертям мачты или покромсать в щепки стену, но мечи одиноко и сиротливо валялись у его ног, и все в конце концов сводилось к одному – Зоро больше не мог сделать это. Перед его глазами, за закрытыми веками пряталось ощущение ветра в лицо и взмаха мечами – невидимый им, но четко прочувствованный удар, сбивший кока с его журавлиных ног. Удар, окрасивший серые пески проклятого пляжа в багрово-красный цвет вины Зоро.

***

Санни Го отчалил от острова еще до полудня. Ророноа шатался по кораблю, как неприкаянный, совершенно не представляющий, чем занять ставшие вдруг совершенно свободными руки. На камбуз, где обосновалась принявшая на себя обязанность готовки Нами, сунуться он даже не решился, а работы ему не давали. Усопп, стоило мечнику окликнуть его, спешно скрывался, Брук мягко, но строго напоминал про приказ капитана об отдыхе. Френки же и вовсе накричал на него, когда старпом попытался оказать ему помощь в поднятии якоря, и прогнал, и Зоро, не желая ссорится с киборгом, послушно ушел. Плотник был весьма резок в выражениях и дерган в движениях, выполнял стандартные действия отрывисто и нервно, и причину всему этому Ророноа видел одну. Неважно, как считал капитан, и что говорила Нами – для всех, кто не видел происходящего, все было намного проще: у них имелся раненный кок и ранивший его мечник – все прочие обстоятельства были лишь антуражем для свершившегося преступления. И внутренне согласный с этим мнением, старпом захлебывался от чувства вины, бессилия и бесполезности. Из лазарета все еще не было новостей. Покинувшая его вскоре после того, как остров слился с линией горизонта, Робин была уставшей и хмурой. Команда обступила ее и наперебой принялась расспрашивать, но Зоро, так и не нашедший в себе смелости подойти ближе, ответа не слышал. Будущий величайший в мире мечник отошел в прошлое, став совсем робким и неуверенным в себе. Он потерял свои мечи еще в том бою, финальной атакой лишился права владеть ими. Умытые кровью накама катаны отвергли его, и Ророноа считал это справедливым. И он хотел бы найти опровержение этой внезапно осенившей его догадке, но не стал. Там в кладовой, куда снесли и заперли весь его спортивный инвентарь после запрета Чоппера на тренировки, были снаряды во много раз тяжелее мечей, которые даже в самом слабом своем состоянии Зоро не трудно было держать. Но Ророноа не сомневался: если он найдет ключ или выломает дверь, подымет гирю или штангу – снаряды, вопреки своему немалому весу, окажутся легче катан, которые фатальная ошибка старпома сделала для него неподъемными. И хоть Зоро чувствовал отчаянье, но в то же время, как тонущий, почти достигший дна, человек, осознавал безнадежность попыток барахтаться. Ему нужен был кок, живой и здоровый, как круг солнца над толщей воды. Не для того, чтобы всплыть – попрощаться. Обо всем прочем задумываться Ророноа не хотел. Из глубины рефлексии его вытянула Нами. Покрасневшее яблоко солнца дребезжа в предвечернем тумане спустилось на водную гладь, когда она отыскала старпома за главной мачтой. – Вот ты где! – с торжеством в голосе прошипела она, и Зоро поежился: ему катастрофически не хотелось попадаться никому на глаза в ближайшую вечность. Навигатор скрестила на груди руки и вопреки своему непривычно мягкому взгляду проговорила грозно: – Если ты сейчас не пойдешь ужинать, я увеличу твой долг вдвое. Ророноа безразлично повел плечами. Угроза, обычно всегда имевшая на старпома беспрекословное воздействие, эффекта не возымела, и Нами, поняв это, нахмурилась. И присев рядом с мечником на корточки, надумала достучаться до Ророноа обходными путями. – Санджи не терпит, когда кто-то пропускает обеды и ужины, – она хитро сощурилась. – Ты же не станешь его обижать? Зоро вспыхнул. Ведьма использовала нечестный прием, и Ророноа было нечего сказать против. Рыжая с гордым видом дрессировщицы, приручившей неукротимого дикого тигра, поднялась и поманила его рукой, и зеленоволосый, чувствуя себя идиотом, попавшимся на глупую уловку, поплелся следом. Навигатор налила ему пресноватый суп, и наложила полную тарелку разварившегося риса. Готовила она не то, чтобы совсем дурно, но Зоро (как и всем членам команды) избалованному стряпней повара, все было не то. Он проглотил пищу, не особо парясь над вкусом, и поблагодарив рыжую, поспешил выйти из-за стола. – Прекрати себя так вести, – произнесла Нами, и Ророноа замер у самого выхода. – Все на нервах сегодня… и… Ты не делаешь лучше. Она не смотрела Зоро в лицо, она разглядывала свои ладони - тонкие слабые женские и дрожащие. Сегодня на них появились мозоли и скрывшие порезы пластыри – не привыкшая готовить, да еще на ораву мужиков, Нами, вопреки всему, старалась. Зоро почувствовал стыд – как будто его раздробленной на куски душе не хватало только стыда. – Я виноват, – сухо выдавил он из себя ответ. – Не только перед коком. Перед всей командой. – Это не так, – выговорила Нами, в ее голосе дрогнуло что-то ломкое. – С Санджи-куном все не так… плохо. Мы справимся. Правда. – Ты не можешь говорить за всех, – сознался Зоро в самом страшном. Навигатор вскинула на него повлажневшие глаза. – Луффи тоже… – Дело не в Луффи. Нами скомкано выдохнула и обняла себя за плечи. – Холодильник, где хранилась кровь, сломался. Когда это случилось неизвестно, – сказала она. – С лекарствами все в порядке, но плазма и кровь… больше не пригодны. Санджи нужно, но… Френки и Усопп вроде как в ответе за это. В один голос твердят, что должны были проверить, ведь жизнь команды зависит от этого. Но кто мог знать? Конечно, они в ужасе. Обвиняешь их? – Нет, – вышло слишком хрипло. Зоро прокашлялся. – Вещи ломаются. – Люди тоже, – прошептала навигатор. – Что с твоими мечами? Зеленоволосый промолчал. Не дождавшись ответа, Нами закусила губу и продолжила: – Если ты сломаешься тоже, нам станет в два раза… нет, в тысячу раз сложнее. Ророноа выскочил из камбуза на теряющую дневное тепло палубу, не желая слушать дальше. Когда мечник перестает быть мечником – это и значит сломаться.

***

Санджи очнулся утром. Чоппер сообщил об этом за завтраком, на который старпома Луффи и Френки приволокли практически силой. Посещать кока было нельзя – нестабильное состояние. Слишком слаб. Но несмотря на неопределенность прогнозов олененка, команда возликовала. Если очнулся, значит, будет жить. Пасмурное небо, открытое взору из распахнутой настежь двери камбуза, было затянуто серой ватой, на полу хозяйничал слизкий сквозняк. Зоро тоскливо буравил взглядом барную стойку, на которую Завитушка обычно облокачивался, наблюдая за трапезой. Кока катастрофически не хватало. Когда Ророноа попросился к нему на следующий день после обеда, ему категорично отказали. Чоппер отреагировал на просьбу бурно, обескуражив мечника гневным взглядом. – В чем дело, Чоппер? – вклинился Луффи так же удивленный непреклонностью Тони-Тони. – Они подерутся! – заявил врач и вдруг всхлипнул носом. – Им обоим сейчас напрягаться нельзя-нельзя! Из оленьих глаз брызнули слезы – пара бессонных ночей с пациентом тоже не прошли для маленького доктора даром. Он уткнулся носом в плечо, присевшему рядом с ним, Мугиваре и взвыл. Не найдя себе места в этой сцене, Зоро ушел. Обиды на маленького врача он не затаил. Его самого здорово пугала мысль о возможной встрече с коком, хотя, разумеется, он не стал бы на него нападать. По правде говоря, у Ророноа вообще не было какого-либо плана о том, что сказать и как себя повести, оказавшись с Завитушкой в периметре одной комнаты, и в какой-то степени запрет на посещение Санджи для него лично, принес старпому что-то вроде облегчения. Поэтому обижаться на то, что его не подпускали к коку, как нечто опасное для повара, Зоро не стал. В конце концов, он действительно был опасен. Но убегать от этой проблемы Ророноа долго не дали. Прощупавшая место его уединения, Нами, нашла его быстро. С тех пор, как Робин принялась помогать ей на кухне, у рыжей появилось свободное время, которого, по всей видимости, было достаточно, чтобы тратить его на поиски мечника в мандариновых зарослях. – Это не так, – начала она без прелюдий, сбивая старпома с толку своими слишком сбитыми фразами. – Ты не прав. Ророноа лениво поднял на нее глаза. Нами скрестила на груди руки и, успокаиваясь, прикрыла веки. – Команда не винит тебя, Зоро. Выкинь из головы эту ерунду. По мнению Зоро, было сущей глупостью не винить виновного, и он не сдержал скептического смешка. – Френки и Усопп переживали из-за поломки, а тут еще ты лезешь под руку, когда тебе нужно восстанавливаться. Чоппер уже вторую ночь не спит, а если еще и ты сляжешь, каково ему будет? Прекрати видеть то, чего нет. Команда не судит тебя. – А что тогда делает команда, если не судит? – медленно проговорил Зоро, и Нами закусила губу. Она помедлила с ответом, но не отвела взгляд, хотя произносимые ею слова рыжей были не свойственны. – Они тебя берегут, – навигатор сжала ладони вместе, будто хотела положить их Зоро на плечи, но не решилась. – Мы... Тебя бережем. У Зоро задрожали губы, непривычно и неукротимо, и, скрывая это, он выдавил из себя оскал. Лицо Кошки-Воровки расплывалось отчего-то, будто засвеченное солнечным бликом, и Ророноа пришлось отвернуться, чтобы не смотреть ей в глаза. – Беречь команду – моя забота, – припечатал он. – И я не справился со своей обязанностью. И говорить тут не о чем. – Если не хочешь говорить с нами, поговори с Санджи, – раздался голос капитана и Зоро обернулся. Луффи прятал глаза от солнца в тени шляпы, но изгиб его губ был добрым и не враждебным. – Но мне... – Тебе можно, – разрешил Монки Ди. – Чоппер просто слишком волнуется. Но я-то знаю, что вы не подеретесь. Зоро поднялся. – Почему ты так во мне уверен? – с отравившим его слова и голос сарказмом поинтересовался он. – Разве я не сделал достаточно, чтобы заслужить хоть каплю сомнений? – Зоро – это Зоро, – Луффи пожал плечами. – Этого мне достаточно. Ответить на это Ророноа было нечего. Он молчал и угрюмо пыхтел, мусоля в уме бесполезные аргументы, и почти безвольно двинулся в сторону лазарета, подталкиваемый капитаном. Но, оказавшись перед самой дверью, резко затормозил, уперся ногами в пол, будто бы мгновенно пустил корни от подошв к деревянным доскам. Встретив со стороны только что послушного тела неожиданное сопротивление, Луффи отстал, но никуда уходить не собирался, остался сопеть старпому в спину, видимо, предоставляя ему время собираться с духом и мыслями. Зачем-то последовавшая за ними ведьма, нервно провела ладонью по челке и неуверенно предложила: – Если боишься идти к Санджи-куну, ты, может, к Робин сначала сходи? Она лучше скажет. Найдет правильные слова. Навигатор замолчала, наверное, догадавшись, как глупо и бесполезно звучали ее слова, а Зоро кивнул сухо и не ответил ничем. Ему не нужны были никакие правильные слова. Ему бы назад во времени и не замахнуться, не поднять в тот роковой момент мечей. Чтобы встретить смерть глупо, но смерть воина – в грудь свою, а не как смерть мечника – в грудь чужую.