Тёмный Лес

Палладиума разбудили лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву. Приподнявшись на локтях, эльф удивленно обнаружил, что находится у самой кромки леса. Он был все так же обнажен, но лежал на длинном темно-зеленом плаще, подбитом бархатом и украшенном золотистой вышивкой. Палладиум осторожно поднялся и неуклюже покачнулся. Собственное тело ощущалось очень странно, деревья словно стали ниже. Порыв ветра прошуршал ветками и встрепал волосы. Эльф отвел с лица непривычно светлую прядь, уже смутно осознавая, что изменилась не природа вокруг, а он сам. Лес заканчивался берегом, и до острого слуха долетал шум быстро текущей воды. Палладиум, едва заметно морщась, провел пальцами по засохшим следам слизи. События прошлого дня остались в памяти туманными обрывками. Эльф знал, что происходило с ним, но никаких особых чувств это знание не вызывало. Подхватив плащ, он направился к реке. Идти было непривычно, то и дело Палладиум путался в собственных ногах и неуклюже взмахивал руками, словно только-только научился ходить. Вода, еще не нагретая солнцем, была холодной. Эльф осторожно заглянул в прозрачные струи и дернулся. Собственное отражение оказалось непривычным и странным, из водной глади на Палладиума смотрел молодой мужчина с прямыми светлыми волосами. Глаза при ближайшем рассмотрении показались ему желтоватыми. Солнце всходило, и эльф решил отложить изучение нового себя, вспомнив, что Авелиен обещал встретить его. Давать альбиносу повод подозревать, что именно случилось с ним ночью, Палладиум не собирался, потому поспешно шагнул в воду. Зайдя по пояс, он резко нырнул, ощущая как прохлада окутывает каждую клеточку тела. Плавать оказалось легче, чем идти. Эльф быстро освоился со своими конечностями и вдоволь наплескался, чувствуя себя как никогда легко. Замерзнув до посиневших губ, Палладиум вынырнул, откидывая с лица тяжелые густые пряди, и обернулся к берегу. На небольшом валуне сидел Авелиен, наблюдая за ним. Эльф усмехнулся. Ни стыда, ни злости внезапное появление альбиноса не вызвало. Палладиум спокойно вышел на берег, позволяя любоваться собой.  — Хорош, — усмехнулся Авелиен, протягивая ему полотенце и одежду. — Как ощущения?  — Странные, — Палладиум вытерся, греясь под теплым утренним солнцем, — как будто это не я вовсе.  — Это нормально, — альбинос понимающе улыбнулся. Палладиум вскинул бровь, наблюдая за задумавшимся эльфом, и сам себя одернул. Он ведь и сам проводил ночь в лесу, хотя, скорее всего, совсем не так, как Палладиум, и ему прекрасно известно, каково проснуться в новом теле. Закралась ушлая мыслишка, как же все-таки прошла эта ночь у Авелиена? Палладиум прикусил губу. Уж альбинос-то точно не испугался бы демона, даже такого как Брогстак. Альбинос поймал его заинтересованный взгляд.  — Хочешь что-то спросить?  — Нет, — он поспешно отвел глаза, кожей чувствуя ехидную усмешку.  — Да ладно, я же вижу, — Авелиен поднялся с камня и взмахом руки позвал Палладиума за собой. — Лес вел меня через Сумрачные Чащи. Жуткое место, честно говоря: холодно, паутина везде, деревья словно мертвые, серое все какое-то… Из демонов мне попался Эверз.  — Эверз? — Палладиум вздрогнул. Эверз был одним из самых жутких порождений леса. Он походил на эльфа строением тела, но имел непропорционально длинные пальцы с шестью фалангами, заканчивающиеся острыми когтями; туловище было вдвое короче тощих, но мускулистых ног с широкими ступнями, позволявшими чудовищу невероятно быстро бегать, но чаще Эверз ползал на брюхе, загребая когтями. Представал демон обычно в драном плаще с глубоким капюшоном, своих жертв загонял в угол как хищник добычу, после напрыгивал сверху, хватая за шею. Тогда становилось видно лицо. Оно было так же сходно с обычным эльфийским, но глаз у чудовища не было. Вместо них в глубине пустых глазниц мерцали два красных огонька. Рот казался обычным, пока демон не открывал его. Огромная пасть разверзалась сразу на пол-лица, ужасая несколькими рядами треугольных зубов. Тем, кто не умирал от ужаса, оказавшись в захвате ледяных пальцев твари, ждала еще более ужасная участь. Демон вгрызался в лицо, стараясь не столько убить, сколько изуродовать и причинить страдания. Выжившие после встречи с Эверзом обычно кончали с собой. — Т-ты… шутишь? Авелиен вышел на траву перед кромкой леса, где было расстелено покрывало и стояла корзинка с едой.  — Эверз — демон мести, — после недолгой паузы начал он. — Лес не дает нам испытания, которые мы не смогли бы преодолеть. Но он указывает нам на наши пороки, которые мы должны победить в себе. Палладиум опустился на покрывало. Брогстак, доставшийся ему, символизировал страх. И он не смог его одолеть. Но Эверз… это совсем другое.  — Кому ты хотел отомстить? — в горле резко пересохло. Общая мрачная картина постепенно складывалась, не хватало лишь пары кусочков. Вечно злой, драчливый мальчишка, никого не подпускающий близко, стремящийся ударить побольнее…  — Отцу, — без лишних раздумий ответил Авелиен, — но не тому, о ком ты подумал. Он невесело усмехнулся, с прищуром глядя на Палладиума.  — Интересно? Если умеешь хранить секреты, я расскажу. Повисло молчание. Авелиен доставал из корзинки еду, а Палладиум неверяще смотрел на него. На краю сознания царапалось ощущение, что не многим, совсем не многим, Авелиен говорил об этом. Эльф раздумывал не больше минуты. Слова клятвы сорвались с языка сами, застывая на ладони вязью рун и тут же исчезая. Альбинос кивнул.  — Мансеннэн мне не отец, хоть мы и родственники. Он глава побочной ветви одного из знатных родов. Мой настоящий отец возглавляет этот род. Семь лет я прожил в столице, считая себя наследником, а его жену — своей матерью. Все это оказалось ложью. Я был бастардом, сыном горничной. Его жена не могла родить, и когда появился я, от безысходности согласилась принять чужого сына. На шестой год моей жизни она забеременела. И все встало на свои места. Про меня словно забыли. Отец хлопотал вокруг нее дни напролет, а если и вспоминал про меня — срывал злость. Но меня не решались убрать с глаз долой — неизвестно было, перенесет ли та эльфийка беременность и родит ли сына. Меня переселили в дальнее крыло, к прислуге, чтоб я не мешал своими играми, забывали кормить, запрещали даже выходить из комнаты. Уже тогда я возненавидел отца. Я не понимал, за что он так со мной… Через месяц после того, как мне исполнилось семь, она умерла при родах. Как я злорадствовал, видя страдания отца. Но ребенок выжил. Сын. Законный. Меня быстро вычеркнули из всех документов и сослали с глаз долой в самую глушь. — Авелиен перевел дух, разжимая сами собой сжавшиеся кулаки. — С того момента я жил только мечтами о мести. Даже сейчас я иногда об этом думаю… Альбинос лег на траву, глядя в небо. Палладиум механически пожевал бутерброд, не ощущая даже вкуса. Такого он не мог даже представить. Не задира и малолетний бандит, а обиженный ребенок, которому сделали очень больно.  — Ты… Извини, что доставал тебя, — голос Авелиена прозвучал хрипло и глухо, сам эльф отвернулся, словно разглядывая что-то интересное. — Мне всегда было завидно, что у тебя такая семья… А потом… Знаешь глупую шутку про то, что мальчики дергают за косички только тех девчонок, которые им нравятся?  — Я тебе нравился? — Палладиум опустил голову. Было почему-то так больно.  — Да.  — А сейчас нравлюсь? — эльф неслышно подобрался к лежащему Авелиену и уселся на бёдра, заглядывая в лиловые глаза.  — Очень…

***

Палладиум накинул на плечи рубаху, пряча под воротом свежий засос. Солнце давно взошло и теперь весьма ощутимо припекало. Авелиен наблюдал за ним из-под ресниц. Белоснежные волосы растрепались, в них застряло несколько травинок. Палладиум закусил губу, вспоминая, как несколько минут назад зарывался в гладкие пряди пальцами.  — Ты останешься? — альбинос поднял глаза. — В смысле, в селении?  — Нет, скорее всего, — Палладиум немного помедлил с ответом, хоть и давно все решил .  — Из-за меня? — Авелиен нахмурился и сел. — Если так, то я все равно скоро уеду.  — Не из-за тебя. Я преподаватель в школе магии, весь учебный год я проведу там. А ты почему уезжаешь? — Палладиум заправил за ухо мешающую прядь, ему очень не хотелось думать, что альбинос все же решил подпортить жизнь отцу.  — Ничего-то ты не знаешь, — усмехнулся Авелиен. — Я, между прочим, служу в королевской армии. Отпустили вот на «каникулы», отдохнуть после задания.  — Ого, — только и смог выдохнуть Палладиум глядя на лучащегося довольством эльфа.  — Командира гарнизона дали уже. Хочу до генерала подняться.  — А я и не знал, — улыбнулся Палладиум, — знаменитым станешь скоро.  — Еще б ты что-то знал. Учесал в свою школу и носа не казал, — пихнул его в бок Авелиен. — Поднимайся давай, нас заждались уже. Элимиэль сегодня глаз не сомкнула, все про тебя трещала. Палладиум весело фыркнул, помогая собрать недоеденный перекус, и эльфы, шутливо подначивая друг-друга, направились в сторону селения. Никто и не заметил, что из лесных зарослей за ними наблюдал слепыми глазами Брогстак. Когда эльф скрылись из вида, демон издал низкий рык. Его глаза потемнели, обретая цвет. Зрачок вытянулся, и в полумраке густого подлеска сверкнули два льдисто-голубых глаза. Брогстак сделал шаг назад, и огромная туша словно растворилась в листве, оставляя после себя мерцающий след, сложившийся в витиеватую «V».