С нулевой отметки

- Я Фоллен. – протягиваю в ответ руку и сжимаю его теплые пальцы.       Опускаю глаза, разглядывая кисть с выступающими синими венами, перебитыми костяшками. Любитель помахать кулаками? Тогда почему он не ответил на мой удар? Его пальцы не такие длинные и изящные, как у меня, с неровными узорами между фалангами и широкими лодочками ногтей, выкрашенных черным и уже облезающим лаком. Это настоящая мужская рука. Сколько же ему лет? Я хреново разбираюсь в возрасте, но по внешности кажется, что он моложе меня года на два.       Внезапно что-то промелькнуло внутри, коснувшись моего разума. Что это было? Словно вспышка фотоаппарата в ночной тьме, не позволяющая за секунду понять, что было перед тобой в этом маленьком кругу света. Это очень долго может доходить до сознания, если ты не посмотришь на отснятый кадр. В моем случае его невозможно посмотреть. Но это было что-то такое (чувство, эмоция?), чему я не могу дать определенное название. — И че дальше? – насмешливо произносит Нойз и я, опомнившись, выпускаю руку, понимая, что держу ее слишком долго.       Немного растерянно глянув на него, лезу за сигаретой, но почему-то не помню, в какой карман положил, может, я оставил их наверху на лестнице? — Держи, — парень протягивает мне свою пачку.       Я закуриваю, отойдя от него на шаг в сторону, затянувшись полной грудью, выпускаю сизый водопад дыма. Вместе с дымом, закручиваясь клубами, тает в пыльном и густом, несмотря на распахнутое окно воздухе, моя недавняя обида. — Какие будут предложения? — спрашиваю я. — Похуярили куда-нибудь, где присесть можно, пожрем и попьем пиваса, — отвечает Нойз, подхватывая с пола пакет и направляясь в коридор.       Я следую за ним, мы доходим до лестницы, он поднимается на ступень и оборачивается. Наши глаза сейчас находятся на одном уровне, мне кажется он хочет что-то спросить, однако, дожидается, когда я подойду ближе и протягивает мне пакет со словами: — Понеси немного, а то я его всю дорогу тащил.       Это совсем не то что хотелось бы услышать, но послушно забираю не такую уж и тяжелую ношу. Взбираемся на последний этаж, где я действительно нахожу свою пачку, лежащую рядом с опорожненной бутылкой из-под портвейна. — Ого, ты уже успел бухнуть? – удивляется мой сопровождающий, поднимая с пола пустую бутылку. — А что мне еще оставалось делать? Ты же сбежал.       Дальше молча доходим до «моего кабинета». Он — на противоположной стороне здания и в отличие от нижнего, солнце здесь если и появится, то ближе к вечеру. Я ставлю пакет на стол и, достав бутылку пива, открываю с помощью зажигалки. Протягиваю ему. Потом повторяю процедуру с другой бутылкой и отхлебываю пару глотков. Пиво теплое и невкусное, но другой выпивки у нас не имеется. Холодные гамбургеры аппетита не вызывают, да и почему-то не хочется есть, тем не менее предлагаю Нойзу: — Ты хавай. Я просто не хочу.       Парень приближается к столу и достает один, откусив большой кусок, принимается жевать. Я, снова закурив, отхожу к окну, наблюдая, как медленно падает тополиный пух, собираясь кружевным ободком по краю луж, оставленных недавним дождем. Уже отчетливо слышен шум окончательно пробудившегося города. — Там внизу, — внезапно начинаю я, — ты сказал, что пришел ко мне. Почему? — Хуй знает, — отвечает Нойз через несколько секунд, проглотив очередной кусок. – Я пиздовал совсем в другую сторону. Но пройдя немного, почему-то вдруг захотелось вернуться. — Ты не притрагивался к еде… — Да, я решил, что будет лучше поесть вместе, — он делает пару шагов в моем направлении и оказывается рядом. Я не смотрю в его сторону, но боковым зрением замечаю, что он разглядывает меня. После протягивает руку, и касается моего запястья.       Мне вдруг начинает казаться, что он, своими словами и действиями, пытается доминировать. — Я просто не хочу жрать! — довольно грубо выкрикиваю, отдергивая руку. — Не хватай меня!       Парень удивленно отступает на шаг назад — видимо, не ожидал услышать резкий тон в свой адрес. А в моей в голове одна за другой начинают роиться мысли, опровергающие мои изначальные догадки:       «Нет, он не пытается. Как раз с точностью, наоборот: он делает вид, что слабее, хотя определенно это не так. Ударив его внизу, я не получил ответного удара в челюсть. При большом желании он вполне мог избить меня. И он вернулся, действительно вернулся ко мне. Ведь просто так не возвращаются. И что плохого в том, если он хотел взять меня за руку и заявил о своем желании поесть вместе? Что меня испугало? Пожалуй, его «решил», прозвучало так, словно он решил за нас двоих. Да нет, это просто неудачно подобранное слово, не более того. Я тоже хорош! Какая-то слишком бурная у меня получилась защитная реакция. Почему алкоголь не дает мне расслабиться, когда он рядом?». — Прости, — услышал я его тихий голос.       «За что? – захотелось ответить мне. — Это я должен просить прощения, ведь я на него гаркнул. Да, определенно он и не извинился бы, а это уже второй раз за последние полчаса». — Все нормально, — и повернувшись к своему собеседнику, ловлю его печальный взгляд.       Трудно понять, о чем сейчас думает Нойз. Почему мне так хочется расспросить его, побольше узнать о нем? Но я не представляю, как начать разговор. Вновь отвернувшись к окну, я просто пью пиво и делаю вид, что разглядываю невзрачный пейзаж внизу. — Ты все еще злишься? — интересуется он, однако, теперь держит дистанцию не смея подойти ближе. Все из-за моих психов. — Уже не злюсь, — и это правда.       Внутри появилось устойчивое желание просто быть с ним каждый день и защищать. Всему виной взгляд сумеречной синевы? Или то, что лето оказалось холодным, не подарившее долгожданного тепла после зимы и слякотной весны? Или же моя унылая свобода? — Ну и заебись. — Тебе на учебу или работу не надо? — решаюсь поддержать разговор. — Я работаю по вечерам. — Кем, если не секрет?       Пауза. Меня тут же посещает мысль, что он раздумывает как бы изящнее солгать. Совсем нет желания слушать его вранье, поэтому произношу: — Ну не хочешь не говори. Хуй с тобой.       Парень кивает, затем выдавливает едкий смешок: — Он всегда со мной.       Не клеится разговор, хоть убейся об стену. Делаю очередную попытку: — Ты Питерский? Где живешь?       И вновь вопрос остается без ответа. Что-то идет не так. — Заебал уже допрашивать, — он вроде и не злится, но в то же время замечаю в его взгляде плохо скрываемое недовольство. — Не обижайся, мне просто интересно. — Я думал, тебя кое-что другое интересовало. Как же тот поцелуй? – неожиданно спрашивает он.       От этих слов ощущаю, как кровь приливает к голове, но я имею способность не краснеть — горят только уши, надежно скрытые длинными волосами. Если это не стыд, за мою утреннюю несдержанность, то, что это? Он ждет от меня продолжения? Я сам не знаю, готов ли я к этому. Да, я не против поцеловать его, все же, почему-то теряюсь сейчас, как пятнадцатилетний пацан? После всего что произошло? И почему я не могу отвести взгляд от этого парня? — Я жил в Центральном районе, — произносит он. — Сейчас когда — где, чаще по знакомым. Нет возможности снять жилье. — Нихуя се, — выдаю растерянно, — чего это ты вдруг принялся о себе рассказывать? — Тебе же интересно. Вот и рассказываю. Сегодня не вышло с ночевкой. Так что мне не западло переночевать в подобном месте, — он обводит рукой вокруг себя, — только я тут в первый раз был на самом деле. Приятель подсказал. Так что твое бухло не я спиздил. — Я уже забыл об этом, — делаю акцент, что исчезновение коньяка меня больше не тревожит. — Ясно… Ну, так как ты, насчет продолжить утреннюю разминку? — Это значит, что ты тоже по мальчикам? — мой вопрос звучит как утверждение. Губы Нойза едва трогает мимолетная улыбка. — Иногда. Ну, женщины тоже значились в моем списке.       «В списке… Почему меня так бесит эта фраза? Оно и понятно. Это наводит на мысли о твоем непостоянстве. Но я не собираюсь становиться очередным номером. Я хочу, чтобы ты остался со мной, Нойз!» — Ничего больше не говори, — едва слышно произношу я, делая шаг к нему.       Подхожу вплотную, осторожно дотрагиваюсь ладонью до шеи парня, и слегка приподняв его подбородок, заглядываю в озера глаз. Другую руку кладу на верхнюю часть его бедра и слегка притягиваю к себе. Наклоняю голову, нежно захватываю губами его нижнюю губу, потом тоже самое проделываю и с верхней. Одновременно с этим наслаждаюсь теплом его тела. Вдыхаю принадлежащий лишь одному ему флейвор, собравший в себе ароматы: легкого табачного дыма, терпкого алкоголя, улицы после дождя, знойного летнего полдня, вольного ветра и едва различимого, горьковатого запаха пота. Устойчивый, истинный мужской запах. Немного отстраняюсь и вижу, как он прикрывает веки, но не полностью. Замечаю блеск глаз из-под опущенных темных ресниц. Начинаю осыпать поцелуями его лицо. Просто точечными поцелуями касаюсь шеи, щек, подбородка, носа, глаз.       «Останься со мной, — вновь и вновь повторяю про себя простые слова, словно это магическое заклинание на приворот. — Останься со мной».       Я чувствую, как его теплые руки забираются под мою футболку, и плавно движутся по спине, потом по груди, дотрагиваются до сосков, ложатся на бедра, проникают под ремень. Мое дыхание становится неровным. В ушах шум. Мысли сбиваются. Словно во сне слышу, как лязгают металлические клепки на моем железном ремне, задевая о пряжку, звук расстегиваемой молнии. Горячая ладонь обхватывает мой эрегированный, освобожденный от штанов член, обтекая его словно жидкость, побуждая меня хрипло застонать. Штаны, а следом за ними и боксеры сползают, благодаря рукам Нойза, почти до колен.       Он опускается на корточки, одной рукой лаская мой орган, другой проводит по внутренней стороне бедер, затем от пупка до паха, по блядской моей дорожке. Раньше я сбривал ее, но из-за отсутствия длительное время половых контактов, забил. Каждое его прикосновение вызывает трепет во всем теле, я боюсь, что еще несколько минут, и я просто буду не в состоянии сдержать семяизвержение. Запускаю ладони в его непокорную шевелюру, пропуская сквозь пальцы мягкие шелковистые пряди. Влажное тугое кольцо его губ обхватывает головку, нежные кончики пальцев скользят по стволу, сдвигая кожу. Вторая рука касается мошонки, нежно лаская, обхватывает яички. Мозг выключается. Пульс зашкаливает. Спазм сдавливает мое горло. Не могу больше терпеть! На какой-то момент сознание возвращается, я не хочу отстреливаться ему в рот и успеваю оттолкнуть. Я кончаю на пол, извергая, словно вулкан лаву, непрекращающиеся потоки спермы.       Тяжело дыша, не в силах совладеть с накатившей вдруг слабостью, падаю на колени, рядом с ним, сгребаю в объятья и, уткнувшись носом в шею, шепчу: — Спасибо тебе...       Он обвивает меня руками в ответ, прижимается, щекоча приятным дыханием ухо. Посидев так обнявшись с ним, несколько минут, я встаю, надеваю штаны, закуриваю. Нойз выходит из комнаты, чтобы отлить. Вернувшись, садится на диван, открывает зажигалкой новую бутылку пива. Немного стесняюсь смотреть на новоявленного любовника: голову не покидает мысль, что я соблазнил малолетку. Если он младше меня года на два, то ему, должно быть, семнадцать? — Нойз, — зову я, и он оборачивается. — Сколько тебе лет? — Двадцать один.       Я ошарашенно смотрю на него. Получается что он старше меня на два года? Слабо верится.       Тогда еще я не знал, что способность молодо выглядеть помогает ему в работе. В настоящей работе. А работал Нойз не где-нибудь, а в сфере услуг древнейшей, как мир профессии. Он был хастлером.