Наш бой окончен

12 января, школа-пансион "ЛОГОС". Подмосковье.

- Привет.        Её чуть хрипловатый голос вдребезги разбил тишину, воцарившую в комнате. Лучи тусклого зимнего солнца слабо просвечивались сквозь лёгкий тюль нежно-бежевого цвета. Несмотря на это солнце, слабо освещавшее школьный двор, за ограждением которого не было ничего, кроме в небо устремляющихся сосен, в воздухе витал холод. О морозце, который покрывал руки невидимой пеленой инея, говорил румянец на щеках вошедшей в комнату девушки.        Она, сняв с головы тёплую шапку, медленно опустилась на стоящее около входной двери кресло, бросая потухший взгляд изумрудных глаз на собравшихся в комнате молодых людей. Она чувствовала их взгляды, печальные и желающие помочь, чувствовала их точно так же, как лёгкие покалывания по коже лица, наверняка, от длительного нахождения на морозе. Это было скрыто, невидимо для каждого, однако так явственно ощутимо. - Как ты? - среди сидящих в комнате молодых людей выделилась длинноволосая брюнетка с яркой, запоминающейся внешностью. Всё это время, что вошедшая в комнату девушка испепеляла взглядом окружающее её помещение, она сидела, глядя в окно, как крупные хлопья снега падали на землю, кружась в причудливом танце. Её голос, мягкий и завораживающий, нарушил привычную тишину, разбил то ощущение тревожного покоя, царившего здесь до того момента, как появилась она - вошедшая брюнетка в чёрной спортивной куртке и спортивных обтягивающих штанах, в которых обычно люди катались на лыжах. - Я не знаю, - девушка резко опустила голову, отчего слегка волнистые волосы, спадающие, словно водопад, на плечи, опустились вместе с её головой. На кончиках тёмных волос были заметны крупные снежинки, уже начавшие таять в тёплом помещении, - вчера были похороны, а сегодня приходится делать вид, будто ничего не произошло, будто жизнь, несмотря на потерю близкого человека, идёт дальше.        Она шумно вздохнула, и этот вздох, казавшийся каким-то невидимым барьером, изменил всеобщую атмосферу, заполнившую помещение комнаты. - Вика, - вперёд выступила высокая блондинка, одетая в рваные джинсы, что называется, по последнему писку моды и клетчатую рубашку. На её ногах - массивные ботинки, оставляющие на полу грязные следы, - мы с ребятами понимаем, что тебе тяжело, - блондинка обвела взглядом собравшихся ребят. Три молодых человека, понуро опустивших головы, будто прекрасно понимающих её состояние. Однако девушка знала, единственный, кто действительно понимал её - Андрей Авдеев, шатен, сидящий на кровати у окна. Год назад он приехал в школу-пансион "ЛОГОС", расположившийся в пригороде Москвы, сразу после того, как узнал о смерти своих родителей. Вместе с маленькой сестрой Надей, которая в данный момент находилась где-то внизу, с ребятами из начального класса, он пережил самую настоящую потерю - его родители пропали без вести где-то в Греции, и пару недель назад, ещё до каникул - нашли их тела. Пожалуй, это к лучшему. Нет ничего хуже мучительного ожидания. Лучше знать правду. Горькую, давящую на самую сердце, но правду. Она знала, что он поймёт её, как никто другой. И то, что она потеряла горячо любимого отца в страшной автокатастрофе, и то, что сейчас она испытывает, что она испытывала там, на похоронах, стоя над закрытым гробом в чёрном облачении - он понимал всё это. Недавно он прошёл через такое сам. - Я знаю, Юля, - девушка, имя которой было Виктория, и означало лишь одно - "Победа", перевела взгляд с Андрея, сидящего на кровати рядом с окном на Юлю, стоящую посреди комнаты и явно желающую чем-то помочь. Хотя бы словами, если это действительно чудодейственный метод для борьбы с депрессией, навалившейся на человека, - я действительно ценю всё то, что вы делаете, но, прошу вас, общайтесь со мной так, как раньше. Не делайте вид, будто действительно что-то произошло, - её голос всё больше и больше переходил на хрип, напоминая старую скрипящую дверцу кухонного стола, - мне сейчас тяжело. Будет лучше, если вы не будете ходить вокруг меня с кислыми минами, говоря слова соболезнования.        Её взгляд устремился куда-то вдаль.

8 января, Москва. 12:07.

- Папочка, ты приедешь сегодня? - девушка, сидящая за столом в просторной комнате, пристально рассматривала рыбок, плавающих в аквариуме, и держала мобильный телефон между ухом и правым плечом, терпеливо ожидая ответа на том конце провода. - Я бы с удовольствием, солнышко, - грустный мужской голос раздался, наконец, на другом конце телефонного провода, - но пойми, у меня работа... - Я всё понимаю, - шумно вздохнула она, поднимаясь. Перед её взглядом - огромное деревянное окно, открывающее вид на заснеженную пушистым, мягким снегом поляну. Далее - сплошные сосны, лес, а наверху - чистое небо. Это был такой вид, ради которого можно умереть, - но и ты пойми, папа. На Новый год ты улетел в Америку, опять же по работе, 12 января я уезжаю в "ЛОГОС", и до конца третьей четверти мы с тобой точно не увидимся. Остаётся только лето - у меня будут каникулы три месяца, но в июне мы с Дашкой и Юлей улетаем в Париж вместе с мамой Даши. В июле у тебя, как обычно работа, да и в августе, я думаю, тоже. И что? - она напряжённо выдохнула, измеряя шагами просторную комнату, то и дело отрываясь от пола и смотря в сторону окна - вид её завораживал, - когда мы ещё увидимся, если не сегодня?        В телефонной трубке повисла какая-то монотонная тишина, а затем - скрипы, раздражающие и заставляющие девушку скривиться. - Алло, пап? Ты слышишь? - ... слышу, солнышко, - спустя некоторое время после шипения в трубке раздался голос отца, - ладно, Викуль, я приеду. Сегодня вечером, около шести часов. Жди, хорошо?

***

       Она продолжала смотреть вперёд, не обращая ни малейшего внимания на призывы друзей отозваться, ответить на какие-то вопросы. Воспоминания белыми вспышками мелькали в её голове.

8 января, Москва. 23:59.

- Кузнецова Виктория Сергеевна? - в трубке послышался суровый голос. Она, вздрогнув, кивнула. - Да, это я. А с кем я говорю? - Сержант Смирном. Ваш отец разбился в автокатастрофе. Необходимо приехать на опознание тела. Мне очень жаль.        Она больше ничего не слышала. Не слышала, как на пол упала телефонная трубка, выскользнувшая из её рук. Не слышала голоса матери, вбежавшей в её комнату. Не слышала и не видела перед собой совершенно ничего. Её крохотный мир рухнул. Кирпичи раскололись во время падения, и никогда в жизни она не встретит того, кто бы мог заново собрать эти кирпичи, построив её мир с самого начала.

Ещё одна вспышка. Такая же яркая, но в то же время тусклая, по сравнению с теми, что были ранее. Постепенно боль угаснет, но сейчас, в этот самый миг, боль хочет, чтобы её чувствовали.

       Она видела множество совершенно незнакомых людей рядом с собой. Все они были одеты в чёрные костюмы, за ограждением кладбища были припаркованы их автомобили дорогих марок. По словам женщины, её матери, одетой в длинную чёрную юбку и норковую шубу чёрного цвета, эти люди - партнёры по бизнесу её отца, люди, которые когда-либо обращались к нему за помощью, люди, к которым обращался за помощью он сам.        Её тошнило от происходящего. Сейчас все эти люди положат цветы на могилу её отца, хоронить которого пришлось в закрытом гробу, а опознание делать через ДНК-тест: по другому сотрудники полиции и больницы категорически отказались проводить экспертизу. Ни мать, ни Викторию не пустили к главе семейства в морге. Они постепенно разворачивались, положив цветы, и уходили, садились в автомобили и уезжали по своим делам. А памятник серого цвета продолжал стоять, и слова "Кузнецов Андрей Павлович. 1965-2012", больно давили на самое сердце.

12 января, школа-пансион "ЛОГОС", Подмосковье.       наши дни

       Скрип двери заставил ребят буквально подпрыгнуть на месте. Всех, кроме Виктории - она продолжала сидеть, уткнувшись в плечо Максима - темноволосого парня с ужасным, как она шутила раньше, характером, но в то же время своего самого лучшего друга, отличающего от остальных людей в её мире стойким характером, пусть и очень вспыльчивым, и желанием и стремлением защитить своих близких и родных. Она перевела взгляд на Юлю, высокую блондинку, которая продолжала напряжённо стоять, облокотившись на стену светлого оттенка. Юля и Максим встречались уже несколько месяцев, и где-то в глубине своей души Виктория отмечала. что рада за них - ей нужна защита, ему - любовь. И он, и она могли дать это друг другу. - Здравствуйте, ребята, - услышав знакомый голос, Виктория обернулась. Перед ними стоял завуч школы, бывший директор "ЛОГОСА" - Виктор Николаевич Поляков, - все уже в сборе, да? - Здравствуйте, - голос парня, всё это время сидящего поодаль от товарищей, раздался слишком неожиданно, - да, Виктор Николаевич, уже все приехали. Что-то случилось?        Голос молодого человека звучал как-то отстранёно, может даже безразлично. - Нет, Рома, ничего, - он отрицательно покачал головой, переводя взгляд на Викторию Кузнецову, смотрящей на бывшего директора пустым взглядом зелёных глаз, - Вика, прими мои соболезнования, я в курсе твоей семейной ситуации. Если хочешь, можешь несколько дней не ходить на учёбу. Гарантирую, пропусков не будет. Я осознаю, как тебе тяжело, - взгляд Виктора Николаевича упал на Андрея, так и не посмотревшего в сторону зашедшего завуча. - Спасибо, - девушка хрипло кивнула, осознавая, что на большее не способна. Зачем говорить что-то ещё, что и без слов понятно каждому? Она медленно прикрыла глаза, в голове только одно - её слова отцу во время их последнего разговора. Ты никогда ничего не делаешь, чтобы что-то изменить. Я что, прошу многого? Я просто хочу, чтобы ты приехал. Тебе плевать на меня? Ладно, это я поняла уже давно. Можешь не приезжать, раз работа для тебя важнее.        Верни момент назад, она сказала бы совершенно другие слова.