В каждом взгляде и вздохе

Больше всего на свете Джинни любила три вещи: Гарри Поттера, лето и акварель. У нее на удивление хорошо получалось писать легкие, почти невесомые лесные пейзажи. Больше всего на свете Гарри любил три вещи: свою жену Джинни, лето, проведенное в объятьях своей новоиспеченной жены, и наблюдать, как из-под ее талантливой руки появляется красивейший акварельный этюд. Было в этом что-то таинственное — ты делаешь пару мазков, и это уже не белая плотная бумага, а очертания берега. − Идеально, − новоиспеченная миссис Поттер только что закончила набросок и уже набирала нужный оттенок неба. Ей нравилось в Новой Зеландии, особенно на южном острове. Бесконечные леса, горные склоны, хрустальные озера и ручьи, здесь так много уеденных деревушек и ферм, идеальное место для живописца. Гарри был рад оказаться вдали от лондонского шума, гама и холода. Здесь не приставали журналисты, не просили дать автограф на каждом шагу, тут он был обычным тем самым обыкновенным туристом, которые изредка приезжали сюда встретить Рождество в теплых краях. Это было идеальным местом для медового месяца. Герой волшебного мира уютно развалился на траве, читая «Мастера и Маргариту». − Мы могли бы встретить Рождество здесь, в этом домике. Я так не хочу возвращаться в Веллингтон, там слишком шумно, − Джинни светло-изумрудной краской легкими движениями кисточки рисовала крону деревьев. − Нам можно отправить подарки, − Гарри встал, подошел к жене и легонько поцеловал ее в темечко и зарылся носом в ее рыжие волосы. − Можно сделать это чуть позже, скажем, к Новому Году, − Джинни положила кисточку и убрала локоны на другое плечо, подставляя свою немного загоревшую шею под нежные поцелуи. − У нас, в конце концов, медовый месяц, нам простительно потерять счет времени. Гарри что-то промурлыкал ей на ухо, взял девушку на руки и понес в небольшой домик, стоявший неподалёку