Работа над ошибками

Алмазные очки Луз приходится снять и вернуть свои, которые она носила обычно — в многочисленных потоках магии тяжело ориентироваться и не натыкаться на стены, а читать и вовсе невозможно — потоки магии перекрывают весь текст. Однако перед этим она из любопытства смотрит на себя в зеркало. Ее тело пронизано бледно-зелеными тусклыми ниточками, словно сосудами, в районе сердца мягко сияет белый сгусток, и девушка интуитивно понимает, что это душа. А вот то, что находится ниже, пугает ее. Нечто черное, омерзительное, неправильное прямо в ее животе заставляет ее мгновенно озябнуть и отвернуться. Ее бьет крупная дрожь, а к горлу подкатывает тошнота. Так вот как выглядит то самое «зло». Набравшись силы, Луз снова смотрит на это. Черный сгусток с туманными краями, кажется, всасывает в себя магию из окружения и все зеленые ниточки в теле Луз тянутся к нему тоже. Иногда края сгустка изгибаются и становятся похожи на маленькие щупальца, которые пытаются загребсти к себе еще больше магии. Луз не выдерживает и отворачивается, сминая в кулаке рубашку на животе. Вот что вытянуло из нее всю жизнь. Вот что за монстров она выродила. Не удивительно, почему она никогда не любила тех детей, видимо, подсознательно чувствовала, что что-то не так с ними… В конце концов она садится за чтение дневника. Она с удобством устраивается в кровати — потому что долго сидеть ей тяжело, и принимается читать. Это дается ей нелегко — первые записи сделаны на древнем языке, который Луз, однако, изучала. Так что она может более-менее читать и понимать, о чем речь. Записи начала вести еще мать первой Хранительницы, а именно с того момента, когда ей, беременной, явился (слово, аналогов которому Луз не знает, ближайшим переводом было слово «ангел») и отметил будущее дитя светом, сказав, что девочке предстоит искоренять ростки зла в этом мире. Женщина назвала свою дочь Лоа, что переводилось как «свет». Лоа была жизнерадостной, любознательной и активной девочкой. Магия била в ней ключом, девочка могла ее видеть, и первым ее заклинанием стало заклинание света. Лоа легко училась любой магии, а еще была доброй и отзывчивой. Она помогала соседям, исцеляла скот, помогала расти культурам. Лоа была любима в деревне всеми. Ее семья была небогата, но она и ее мать ни в чем не нуждались, потому что благодарные жители тоже помогали им взамен. У Лоа также был близкий друг, Хорай, чье имя можно перевести как «защитник». Лоа и Хорай могли доверить друг другу любой свой секрет, любое сове волнение. Но Хорай был из богатой семьи и почти с рождения был обручен с Эмьят, дочерью главы деревни. С тринадцати лет Лоа стала вести дневник сама. Она описывала, что видит, что разная магия имела разные цвета, что люди без магии имели лишь жизненную силу, которая струилась по их телам зелеными нитями, что каждое живое существо имеет душу — средоточие света в груди. Писала, что душа Эмьят, в отличие от всех остальных, была темной, без крупицы света, в ней была лишь грязь и чернота, и Лоа чувствовала, что это и есть то самое зло, с которым она должна бороться. Но она боялась, и думала, что сможет решить это позже, когда они станут старше. Когда они выросли, Эмьят вышла замуж на Хорая, и невзлюбила Лоа. Ей не нравилось, что люди в деревне любят Лоа больше, чем ее. Она приказала казнить Лоа, но Хорай помог ей сбежать. Лоа отправилась в горы, где стала ученицей кузнеца-отшельника. Десять лет она была у него в учении, и в конце этого срока выковала свой меч Аеснгсаванг. После этого Лоа вернулась в свою деревню и вызвала Эмьят на бой. Эмьят, как и Лоа, была сильной колдуньей, и их битва длилась три дня и три ночи. Но в конце концов, Лоа одержала верх, пронзив сердце Эмьят своим клинком. Зло покинуло ее тело, но и Эмьят умерла — скверна поглотила ее душу, и девушка была обречена. У Эмьят и Хорая было трое детей — и их души также были съедены скверной. Лоа пришлось убить и их. Тогда жители деревни ополчились на Лоа, но ее защитил Хорай. На этот раз они сбежали вместе. Они путешествовали по миру, уничтожая ростки зла, как и было предписано тем ангелом. Через много лет они осели в одном городке и у них родилась дочь. Ее назвали Луан Хорай — Светлая Защитница. Лоа передавала дочери свои знания и учила ее магии. Луан, как и ее мать в детстве, была активной, веселой, любознательной, доброй и отзывчивой, и также первой освоила магию света. Единственное, не было у нее магического зрения, которым обладала ее мать. Перед смертью Хорай выточил из цельного алмаза очки, а Лоа заключила в них свою силу, даровав дочери возможность видеть магию также, как она. Напоследок Лоа передала дочери свой меч и наказала ей продолжать миссию Светлой Хранительницы, а как придет время — передать ее своей наследнице и обучить ее. Так и повелось с тех пор. Светлой Хранительнице могла стать лишь девочка-первенец рода, и целое тысячелетие продолжалась эта традиция. Род Хорай прервался около 1600 года по людскому летоисчислению. Последняя женщина этого рода — Ассоль Луан — в юности, сражаясь со злом, была проклята, и не могла иметь детей. Всю жизнь она корила себя за то, что подвела всех Хранительниц, пока однажды ей во сне не явился тот самый ангел. Он сказал, что Ассоль не виновата, и все сделала правильно. Ангел обещал отметить светом девочку из другой семьи и Ассоль клялась обучить ее и передать ей дело Светлой Хранительницы. И через несколько лет у Ассоль появилась ученица — в ней были все те черты, присущие прошлым Хранительницам. Имя той девочки было Эвелин Имоле Клоторн. Сердце Луз пропускает несколько ударов, когда она читает это. Эвелин недавно осиротела, ее родителей убили в мире людей охотники на ведьм, так что Ассоль стала для девочки не только наставницей, но и второй матерью. А Эвелин же стала для Ассоль дочерью, которой у женщины никогда не было. Эвелин начала вести дневник с пятнадцати лет. Поначалу она хотела справедливого отмщения за своих родителей, но постепенно в ее записях можно было видеть, как она отпускает идею о мести. Однажды она, все же, отправляется в мир людей, чтобы найти убийц своих родителей. Но вместо них она находит Калеба — такого же сироту, как и она сама. Эвелин сразу чувствует с ним связь, ту самую, о которой рассказывала ей наставница — связь Хранительницы и ее Стража. Луз читает об этом с замиранием сердца. Об их жизни, об их любви. С дрожью перебирает любовно вклеенные в дневник рисунки, сделанные рукой Калеба. На них запечатлена сама Эвелин, много пейзажей, а еще знакомый Луз красный кардинал… Луз спешит читать дальше. Счастливая жизнь четы Клоторн не длится долго. Филипп, младший брат Калеба, находит их. Сначала он пытается уговорить брата вернуться в мир людей, но тот отказывается. Тогда Филипп попытался убить Эвелин, но Калеб защитил ее. Между братьями завязалась драка, и Калеб погиб. Эвелин, пытаясь вернуть любимого к жизни, выжгла себя всю и лишилась магии. Однако через девять месяцев у нее родились близнецы — девочка и мальчик. Мальчик не унаследовал магических сил, и, когда вырос, решил уйти в мир людей. Девочка же, родившаяся на несколько минут раньше, стала следующей Светлой Хранительницей. Теперь эту миссию несли девушки рода Клоторн. Последней была Гвендолин. Следующей Хранительницей должна была стать Лилит, но Гвендолин решила начать учить ее, когда ей исполнится семнадцать. Однако до этого произошло несчастье — Лилит прокляла собственную сестру, а после вступила в Императорский Ковен, лишив себя тем самым возможности стать Светлой Хранительницей. Гвендолин, как и в свое время Ассоль, корила себя за ошибки. И ей также явился во сне ангел. Он обещал отметь светом другую девочку, и сказал, что ее с Гвендолин сведет ее младшая дочь, Ида. Это была предпоследняя запись в дневнике. Последняя же была сделана много лет спустя. «Делл уж совсем плох, не думаю, что он дотянет до конца этого года. Да и я чувствую, что мой конец тоже не за горами. Но не об этом сейчас. Вчера у Делла было видение. Оракул из него не лучший, но порой у него случаются спонтанные видения, которые всегда сбываются. И вот вчера он видел кое-что. В нашей библиотеке он увидел Луз, человека. Она искала что-то, когда с полки упал мой дневник. Но не это главное, главное, что он увидел на ней метку Света. Я вновь ошиблась и вновь подвела Хранительниц. Я не распознала в ней Светлую Хранительницу, хотя теперь не понимаю, как могла быть настолько слепа. Ее имя, как я узнала, на одном из языков людского мира также значит свет, она разделяет общие черты Хранительниц, и изучила заклинание света первым. Увы, уже слишком поздно, и я не успею обучить ее всему. К тому же, сейчас она встречается с младшей из Блайтов… Видимо, в будущем, она сумеет разорвать эту связь, но вмешиваться я не могу, не имею права, как бы мне того не хотелось. Я оставлю для Луз записку в своем дневнике и письмо. Надеюсь, она поймет, что делать. Прости меня, Луз, я подвела тебя. Мне жаль, что я не смогу лично передать тебе дело Хранительниц, но, надеюсь, ты сможешь разобраться в этом сама, как когда-то это делала Лоа. К тому же тебе будет проще, ведь в руках у тебя будет наследие всех светлых Хранительниц. Удачи тебе, и еще раз прости…» На этом записи в дневнике заканчивались. Луз читала все несколько дней, прерываясь лишь на еду, когда от голода начинало подводить живот, и сон, когда глаза слипались, а буквы смешивались и слова утрачивали смысл. Она проживала жизни прошлых Хранительниц вместе с ними, узнавала об их борьбе, о той борьбе, которую придется вести и ей. Она понимала, что нет способа избавиться от ребенка, не умерев самой. У нее есть меньше девяти месяцев на то, чтобы избавиться от Блайтов и найти новую Хранительницу, чтобы передать ей дело. На счет наследницы не ясно, но вот от Блайтов она избавится. Обязана.