Последний полёт "Валькирии"

Кирк

Чёртов тест Кобаяши Мару в реальности. А реальность не подправишь, как программу Спока. Но должен быть выход, должен быть. Иначе не бывает. По крайней мере, с Джеймсом Т. Кирком. Как обычно, ничто не предвещало беды. Да, Федерация уже потеряла два корабля в участившихся стычках с клингонами, но в этом секторе не было ни планет Федерации, ни известных баз клингонов. «Энтерпрайз» прибыл сюда с обычными для него мирными исследовательскими целями, чтобы получить информацию о странных аномалиях в гравитационном поле местной звезды. Наверно, он как капитан был слишком беспечен. И когда две клингонских боевых птицы вышли из режима невидимости и синхронно атаковали с двух сторон, «Энтерпрайз» даже не успел поднять щиты. Клингоны хорошо подготовились: неторопливо прицелились в тишине и безопасности и первым же ударом лишили противника возможности бегства, выведя из строя варп-двигатель. Кирк приказал сосредоточить ответный огонь на одном из вражеских кораблей, том, что по правому борту, надеясь вывести из игры хотя бы одного противника. Но эта часть плана сработать не успевала: клингонская птица ещё вполне боеспособна, а вот щиты «Энтерпрайза» следующего удара не выдержат. Сейчас он должен, видимо, почувствовать тот самый страх, к которому так хотели подготовить его в Академии. Кирк огляделся: мостик «Энтерпрайза» неумолимо краснел от экранов, отчаянно кричавших о повреждениях, и крови раненых. Неужели Спок прав, а он ошибался? Взгляд первого помощника был, как обычно, невозмутим. Но вулканец не поднял бровь в ответ, не выдал никакого уничтожающего комментария к действиям капитана. И, ему наверняка это показалось, во взгляде Спока промелькнуло сожаление. Кирк сжал кулаки. Нет, выход есть. Но какой? Эвакуация сейчас – это подать беззащитные шаттлы врагу на блюдечке. Но шаттлов много, и если они будут двигаться в разные стороны с разной скоростью, возможно, удастся спасти хотя бы часть экипажа… – Капитан, ещё один корабль выходит из варпа! – Клингоны? – Пока не удалось определить принадлежность. Тогда ответила Ухура: – Капитан, вызывают не нас и говорят по-клингонски. Чёрт. Кирк от злости стукнул кулаком по креслу: – Переводи! – Требую немедленно прекратить огонь и… сдаться… под угрозой уничтожения… – к концу фразы голос Ухуры стал неуверенным, словно лучший ксенолингвист Академии потеряла всякую веру в свои способности. Кирк с сомнением разглядывал маленький неизвестный корабль, размером едва превышавший стандартный шаттл. Трудно было поверить, что он может представлять серьёзную угрозу. – Ты уверена? – Подтверждаю, сэр, – вмешался Спок. – У говорящего сильный акцент, но перевод абсолютно верный. – И клингоны его поняли… – пробормотал Кирк, наблюдая за прекратившими огонь и исчезающими клингонами. – Они готовятся к атаке, – заметил Спок. – Да, клингоны так просто не сдаются. Интересно, этот вновь прибывший знает об этом? На первый взгляд, кораблик не собирался ничего предпринимать. Но вдруг словно какая-то рябь пробежала по экрану, контур клингонской птицы на мгновение появился и тут же взорвался, превратившись в маленькое солнце. – Чёрт, что это? – Кирк отчаянно моргал, пытаясь вернуть себе зрение. – Это та самая гравитационная аномалия, которую мы планировали изучать, – невозмутимо объявил офицер по науке, глядя на показания приборов. Наблюдая, как побитая «Энтерпрайзом», но уцелевшая боевая птица уходит в варп, капитан понял, что ему и его кораблю опять повезло. Выход появился в виде этого неизвестного звездолёта, создав больше вопросов, чем ответов. Кто такие эти спасители, которые могут подбить невидимую боевую птицу одним ударом, невзирая на щиты? Что за новые игроки со столь мощным оружием? И куда они его обратят дальше? – Скотти, когда мы сможем отправиться домой? – Неделя, капитан, как минимум неделя. И то только для того, чтобы иметь возможность добраться до дока, а там… – Капитан, нас вызывают! Кирк был внутренне готов к чему угодно, кроме того, что последовало дальше. На экране появился человек: тёмные волосы, вытянутое узкое лицо, властный взгляд и лёгкая улыбка на тонких губах – всё это было таким земным, таким неожиданно обычным и знакомым, включая и язык, на котором он заговорил: – Здравствуйте, капитан. Меня зовут Хан, и это мой корабль «Валькирия». Кирк почувствовал, как гора свалилась с плеч: – Звёздный Флот! Слава богу! Я капитан Кирк. Но что это у вас за оружие… – Простите, что перебиваю, капитан Кирк, но, во-первых, мы не имеем никакого отношения к Звёздному Флоту. А во-вторых, через пару минут сюда прибудет ещё один наш корабль, к сожалению, не разделяющий моей позиции относительно вашей безопасности. – Кирк почувствовал, как гора медленно и неуклонно возвращается на своё место у него на плечах. – Поэтому я настоятельно прошу вас вести себя очень и очень смирно, пока я не ликвидирую небольшое недопонимание со своим начальством, – и совершенно неожиданно незнакомец хитро ухмыльнулся и подмигнул Кирку. – Конец связи. Второй вышедший из варпа корабль был почти точной копией первого, такой же маленький и элегантный. И наверняка такой же смертоносный… – Капитан, они взяли нас на прицел! – Скотт, нам нужны щиты! Срочно! – Простите, капитан, никаких щитов ещё как минимум неделю. Я пока не волшебник. Кирк стиснул зубы. «Надеюсь, этот Хан спасал нас не для того, чтобы нас тут же пристрелили его дружки. Или начальство». – Ухура, мы можем их слушать? – Нет, капитан. Я проверила, их переговоры зашифрованы. Оставалось ждать, поскольку вести себя иначе, чем «смирно», у «Энтерпрайза» всё равно не было возможности. Кирк терпеть не мог подобное ожидание. Сидеть в засаде, выжидать удобного момента для действия – это да, это адреналин и контроль над ситуацией. А пассивно ожидать решения своей судьбы… Кирк повернулся к первому помощнику. Вулканское воспитание, как всегда, на высоте: под прицелом неизвестного корабля с явно недружелюбными намерениями, без защиты и возможности атаковать, офицер по науке единственный на мостике отвернулся от угрожающей картины двух чужих кораблей и углубился в компьютер. – Нашёл что-нибудь, Спок? – тихо окликнул его капитан, но в напряжённой тишине каждое слово прозвучало отчётливо, и все взгляды устремились к нему с надеждой. Но когда это смущало вулканца? – Немного, капитан. Внешний вид кораблей, а также вероятная принадлежность капитана к земной расе дают основание предположить, что перед нами плоды альтернативного развития земной науки. Что, в свою очередь, возможно в изолированной колонии или в случае секретных разработок. Первый вариант маловероятен, так как земная космическая история ещё слишком короткая, в ней нет забытых или потерянных планет. Тайная колония отпадает, так как её основателям пришлось бы забрать с собой достаточное количество человеческих и производственных ресурсов, чтобы достичь наблюдаемого нами результата, а это не прошло бы незамеченным. Поэтому на данный момент самое вероятное – это тайные военные разработки. В истории Земли не раз случалось, что перед лицом предполагаемой угрозы правительство соглашалось выделить значительные средства на секретную разработку оружия массового поражения. Сейчас Федерации угрожает война с клингонами, а спасший нас корабль определённо обладает мощным оружием. – И всё настолько секретно, что правая рука не знает, что делает левая, – хмыкнул Кирк. Спок удивлённо поднял бровь. Кирк объяснил: – Нас послали сюда изучать собственные тайные разработки, то есть часть правительства, не посвящённая в секрет, действует как правая рука, которая не знает… – Бровь Спока поднялась ещё выше. Кирк обречённо махнул рукой – объяснение вулканцу метафор никогда ему особо не удавалось. «Ну что ж, тогда понятно и недовольство начальства. Но почему они не имеют отношения к Звёздному Флоту? Отдельная армия?» – Додумать Кирк не успел: на него свалилась новая информация. – Капитан, второй корабль запустил шаттл. – Куда? – Судя по траектории, на первый корабль. – Шаттл? С одного корабля на другой? – Да, капитан, шаттл пристыковался к первому кораблю. – Почему они не пользуются транспортером? – Возможно, он неисправен, капитан. – На обоих кораблях сразу? – Кирк нахмурился. Что-то здесь не так. – Чехов, ну-ка проверь, есть ли возможность переместиться на их корабли. Но тут вмешался Спок: – Как первый помощник я бы не рекомендовал сейчас любое сканирование этих кораблей. Они настроены враждебно, и наши действия могут быть восприняты как агрессия. Кирк резко вдохнул, сдерживаясь. Он ненавидел, когда Спок вот так напрямую оспаривает его действия перед экипажем. А ещё больше он ненавидел себя за то, что чуть не подверг корабль опасности, потому что Спок, чёрт возьми, как всегда прав. – Да, первый помощник, спасибо. Чехов, отложите проверку до… более подходящего момента. Кирк молчал, мрачно уставившись в экран. Его раздумья были прерваны вызовом с «Валькирии». В этот раз Хан был серьёзен и даже несколько торжественен: – Капитан Кирк, от имени независимой Титании я уполномочен предложить Федерации союз против клингонов.

***

Предварительные переговоры было решено провести на борту «Энтерпрайза», застрявшего в месте, которое обе стороны согласились считать нейтральной территорией. ЮСС «Брэдбери» доставил толпы дипломатов Федерации и остался для защиты и баланса сил. Перед встречей делегации Титании Кирк бегло просмотрел присланное Федерацией досье. Большую часть он уже знал из витающих по кораблю слухов. В двадцатом веке некоторые учёные решили, что знают, каким должен быть идеальный лидер, и могут создать его с помощью достижений генетики. Так появилась целая компания генетически модифицированных людей, которым предназначалось вести человечество к миру и процветанию. Их интеллект и физическая сила в разы превышали способности среднего человека. Как выяснилось позже, амбиции их тоже оказались безмерны. Земля погрузилась в пучину войн. Ценой огромных жертв этих сверхлюдей в конце концов удалось обезвредить. Хотя части из них удалось бежать, погрузившись в стазис и отправившись в неизвестность космоса на корабле с говорящим названием «Ботани Бей». Но какой-то умник сохранил несколько модифицированных эмбрионов. А другой умник через полтора века украл их, чтобы возродить к жизни. И, как ни странно, ему это удалось. В дальнем уголке Галактики усилиями этих сверхлюдей была создана процветающая колония, которую они назвали Титания. Они не просто выжили – их уровень научных достижений сравнялся с уровнем Земли, а созданная ими гравитационная пушка по предварительным оценкам являлась самым мощным оружием из известных Федерации. Всё это время они всячески избегали контактов с Землёй, не без оснований опасаясь агрессии, при этом обшаривая пространство в поисках «Ботани Бей». И они-таки нашли его. Вот только время не пощадило корабль, и вывести из стазиса удалось лишь одного: того, кого во времена Генетических войн считали самым опасным и жестоким, того, кто дольше всех сопротивлялся и не давал себя захватить, того, кто ныне командовал «Валькирией» и стал послом Титании, – Хана Нуньена Сингха. Гости прибыли на шаттле. Загадка, так мучившая Кирка в момент первой встречи, имела простое объяснение: как у всего в этом мире, у гравипушки были свои минусы – её поле создавало сильные помехи для транспортеров, препятствуя их работе. Поэтому приходилось перемещаться по старинке. Когда представители Титании вышли из шаттла, у Кирка где-то в глубине души зародилось и начало расти беспокойство. Все как на подбор высокие, статные, в отличной физической форме и со стандартной полуулыбкой на лице, они излучали просто физически ощутимое превосходство. Они были безупречно вежливы и в меру непосредственны, но Кирка не оставляло ощущение, что перед ним император и его свита, решившие поиграть в демократию с простолюдинами. Кирк изо всех сил гнал неуместные мысли, говоря себе, что это лишь игра воображения, спровоцированная прочитанным в досье, но тревога только нарастала. Ремонт «Энтерпрайза» проходил дальше практически без участия капитана, занятого новой дипломатической канителью. Пока Скотт колдовал над варп-ядром, Кирк получал тонны дипломатических инструкций, размещал и развлекал делегацию Титании, а также присланных Федерацией советников, решал тысячи бытовых вопросов, а в своей каюте только падал на кровать и спал как убитый те недолгие часы, которые Спок выкраивал для него под угрозой вечной обиды Боунса. Кроме того, у Кирка обнаружилась новая головная боль: ему как капитану протокол предписывал принимать участие в переговорах. Кирк чувствовал, что впустую тратит здесь время. Ему случалось уже заключать с планетами договоры о вступлении в Федерацию, тут у него был опыт. Но Титания хотела остаться независимой, к тому же отказываясь предоставить технологию гравипушек, только само оборудование с условием обязательного возврата. И тут начинались дипломатические тонкости, в которых Кирк был совершенно бесполезен. А потом он заметил, что взгляд Хана останавливается на нём чаще, чем это можно было бы объяснить простой случайностью. И почему-то под этим взглядом Кирку становилось очень и очень неуютно. На второй день переговоров пришли тревожные и печальные известия. Клингоны начали крупномасштабные военные действия, и первыми жертвами пали два корабля Федерации. Адмиралу Пайку на флагмане с трудом удалось уйти, сохранив едва ли половину команды. Обстановка накалялась, и Кирк внутренне проклинал дипломатов, которые тратили драгоценное время на болтовню. На втором заседании он слушал вполуха, погружённый в невесёлые мысли, и с нетерпением ожидал, когда же, наконец, стороны придут к согласию. Взглядом с Ханом он встретился всего раз, и больше повторять этот опыт ему не хотелось. Но пришлось. Когда заседание закончилось, Кирк обнаружил, что посол преградил ему путь к выходу. Хан улыбался, но это ничуть не уменьшало ощущение исходящей от него опасности. Кирк прочистил горло и как можно вежливее спросил: – Что вам угодно, господин посол? – У меня есть к вам небольшая просьба, капитан. Ничего срочного, но я был бы чрезвычайно благодарен, если бы вы посетили мою каюту. Это займёт буквально несколько минут. Кирка раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, всё его естество кричало, что от этого человека нужно держаться подальше. Но у него не было ни одной веской причины отказать Хану, а все выданные ему дипломатические инструкции недвусмысленно требовали вежливости и предупредительности. Кирк собрался с силами и произнёс: – Ну что ж, пойдёмте. В выделенной ему каюте, которую Хан назвал своей, царил безупречный порядок. Казалось, даже цветы, доставленные с Земли специально для гостей, стоят в вазе по стойке «смирно». – Мне нужно ваше мнение, капитан, по поводу этого наброска, – Хан поманил Кирка рукой к столу. Тот подошёл – и был мгновенно очарован. Его взгляду предстала картина, изображающая «Энтерпрайз» и «Валькирию» в момент их первой встречи. Ракурс был выбран так, чтобы сгладить разницу в размерах кораблей. Кирк снова, словно наяву, ощутил эмоции того боя. В порыве восхищения он схватил рисунок: – И это вы называете наброском?! Но, почувствовав свежую влажную краску, растерянно разжал пальцы. Лист спланировал на пол и приземлился в полном соответствии с «законом бутерброда». Кирк в отчаянии схватился за голову: – Простите, господин посол, кажется, я его испортил. Хан осторожно поднял рисунок и, мельком глянув на него, успокаивающе улыбнулся: – Ничего страшного, это поправимо, – он извлек откуда-то пестрящую разными цветами тряпочку и протянул её Кирку. – Я слишком древний для ваших технологий изобразительного искусства. Я привык к настоящей бумаге и настоящим краскам. Пришлось помучить наших химиков, но в конце концов они добились нужного эффекта. Так вы считаете, что «Энтерпрайз» изображён правильно? Видите ли, я писал его по памяти, поскольку трудно увидеть корабль, находясь внутри него, – Хан коротко хохотнул. Кирк закончил терзать тряпочку и присмотрелся внимательнее: – Пожалуй, гондолы немного длиннее и расположены под более острым углом к корпусу… Но, пожалуйста, не надо ничего исправлять! Это потрясающая картина! Если вы когда-нибудь решите расстаться с ней, имейте меня в виду. Хан снова улыбнулся: – Ну, иногда я дарю законченные работы своим друзьям. – Понятно, – разочарованно протянул Кирк, с сожалением расставаясь с перспективой обладания картиной, но не в силах оторваться от созерцания двух словно танцующих вместе кораблей. – Не расстраивайтесь, капитан. И позвольте помочь вам, – с этими словами Хан забрал у Кирка тряпочку и стал стирать остатки краски с его лба. Движения посла были очень медленны и аккуратны и не предвещали никакого подвоха. Но, когда Кирк поднял взгляд, собираясь в очередной раз выразить своё восхищение, слова застряли у него в горле. Как-то ему пришлось на одной захолустной планете ловить сбежавшего из зоопарка льва. Тот уже много дней прятался в скалах, поросших густым кустарником, и голодал, поскольку местная живность ему в пищу не годилась. Кирк увидел затаившегося хищника за мгновение до того, как тот бросился на него из засады. В памяти Кирка навсегда отпечатался жаждущий его плоти голодный взгляд жёлтых глаз. И сейчас в глазах Хана горел тот же ненасытный огонь. Кирк непроизвольно отступил. От этого движения Хан словно очнулся. Мгновение, и Кирк уже не был уверен, что всё это ему не почудилось. Перед ним снова было само воплощение вежливости и доброжелательности. – Капитан, у меня есть маленький сюрприз для вас, – Хан достал из шкафа два бокала и бутылку с розоватой густой жидкостью. Едва успевший прийти в себя Кирк запротестовал: – Господин посол, к сожалению, я ещё на службе, и алкоголь… Хан перебил его: – Это не алкоголь, капитан. Это всего лишь консервированный сок с моей новой родины. Попробуйте, капитан, уверен, вы никогда не пили ничего подобного. Кирк неуверенно принял бокал. Если бы здесь был Спок, он, конечно, настоял бы на проверке напитка. И был бы абсолютно прав. Но трикодер далеко. Как бы подипломатичней отказаться… Хан правильно понял его сомнения: – Наша биохимия практически не отличается. Не бойтесь, капитан, я не собираюсь вас отравить. Просто предлагаю маленький тост. За сближение! – отсалютовав бокалом, Хан закрыл глаза и медленно начал пить. Кирк, не отрываясь, следил за тем, как убывает розоватый напиток, похожий на жидкий мармелад. Хан почувствовал его взгляд и, остановившись, ободряюще взмахнул рукой: – Пейте! Кирк подавил вздох и обречённо поднёс бокал к губам. К счастью, сок оказался хоть и приторным, но всё же достаточно вкусным, и Кирку удалось с ним справиться без особых проблем. – Да, это замечательный сюрприз, господин посол. Спасибо. Но мне пора. В улыбке Хана проступило что-то агрессивное: – Это ещё не сюрприз, капитан, это только вступление. Кирку показалось, что вся комната наполнилась ароматом сока. Вокруг словно сгустился розоватый туман, и всё поплыло. Кирку удалось сделать пару шагов до стоящего неподалёку стола и опереться на него. – Вы в порядке, капитан? – Почему-то в голосе Хана Кирк не услышал искренней озабоченности, но ему уже было не до тонкостей интонации, потому что он с ужасом почувствовал, как вся кровь устремилась в низ живота и форменные брюки вдруг стали катастрофически узкими. Борясь с головокружением и непреодолимой жаждой заняться сексом сейчас и немедленно, Кирк двинулся к выходу: – Простите, господин посол, у меня… у меня, видимо, приступ аллергии… на этот сок. Со мной… такое бывает. Я… пойду, – дыхание сбивалось, и слова получались не с первого раза. – И часто аллергия у вас проявляется сексуальным возбуждением? – теперь в голосе Хана откровенно звучала насмешка. – Мы называем его соком страсти. Сильнейший естественный афродизиак… Кирк уже почти ничего не слышал. Тело горело и требовало прикосновений. Одежда раздражала так, что он с трудом сдерживался, чтобы не сбросить её немедленно. Он не заметил, как Хан подошёл. Только почувствовал, как тот прижался к его спине, как умелые руки заскользили по его телу, а горячее дыхание обдало теплом шею. И эти ласки были такими нужными, такими правильными, такими необходимыми – Кирк не смог сдержать стон. От осознания того, что происходит, его бросило в холодный пот. Он облизнул ставшие вдруг совсем сухими губы и попытался вывернуться из неуместных объятий: – Нет, господин посол. Мы не должны… Переговоры… Союз… Но у Хана, похоже, было другое мнение на этот счёт. Он не собирался так просто отпускать свою добычу: – Расслабься, забудь о политике. Здесь только ты и я. И мы хотим одного и того же… Словно в подтверждение своих слов, он бесцеремонно провёл рукой Кирку между ног, и тот задохнулся от захлестнувшего его безудержного желания. Ещё немного, и первобытные инстинкты возьмут верх, и он потеряет всякий контроль над собственным телом. Собрав остатки воли и остатки разума, Кирк ударил Хана локтем в солнечное сплетение, вложив в этот удар всю силу своих противоречивых эмоций. Любой человек как минимум упал бы, но Хан лишь отступил на шаг, наконец убрав руки. – Какого чёрта, – Кирк повернулся лицом к Хану. – Я – не хочу. Отступать пришлось, держась за стену, чтобы не упасть. Кирк не спускал глаз с Хана, но тот больше не делал попыток его остановить. – Потрясающая выдержка, капитан, – Хан снова перешёл на официальные чины, и Кирк счёл это хорошим знаком. – Полагаю, как любовник ты великолепен. Кирк понял, что рано начал расслабляться. В глазах Хана горело неудовлетворённое желание, смешанное со злостью. Но он так и не пошевелился. Уже в коридоре, с трудом держась на ногах и доставая коммуникатор, Кирк услышал в каюте Хана звук ломающейся мебели. – Спок, мне нужна помощь… срочно и… и очень тихо. – Без прикосновений Хана самоконтроль возвращался, но слишком медленно. Нельзя, чтобы его увидели в таком состоянии, а по коридору в любой момент может кто-нибудь пройти. – Я возле каюты посла Хана. Видимо, Спок услышал что-то такое в голосе Кирка, что не стал задавать лишних вопросов, только ответил: «Да, капитан». Минуты до прихода первого помощника тянулись бесконечно. К счастью, никто не подошёл близко к Кирку, а для тех, кто видел его издалека, капитан всего лишь разговаривал по коммуникатору, отвернувшись к стене. И когда кто-то уверенным шагом приблизился к Кирку и знакомый вулканский голос произнёс: «Что случилось, капитан?» – Кирк облегчённо вздохнул и повернулся к Споку. Чёрт, не стоило этого делать, по крайней мере, так резко. Голова снова закружилась, и Кирк упал прямо в объятия Спока. И снова волны томления пошли по всему телу, вызывая непреодолимое желание продолжить, усилить этот контакт. Только ужас от мысли, что подумает Спок о своём капитане, удержал Кирка на грани сознания. – Не прикасайся ко мне! – прошипел он, и Спок отпустил его, привалив к стене, как куклу. – Капитан, вам срочно надо в медотсек. У вас жар, учащённое сердцебиение, расширенные зрачки и… – Мне надо… в мою каюту. Я приказываю тебе, Спок… как капитан… – Боюсь, я вынужден признать вас недееспособным, капитан, и взять командование на себя. – Не смей, Спок! – Кирк хотел закричать, но вышел лишь шёпот. – Я прошу тебя, умоляю… как друг. Я буду в порядке через пятнадцать минут. Иначе… иначе случится дипломатическая… катастрофа. Спок перевёл взгляд с Кирка на дверь в каюту Хана и обратно: – Вы убили господина посла? Несмотря на своё состояние, Кирк истерически хихикнул: – Нет. – «Но это входит в мои планы на будущее». – Пожалуйста, Спок. Мне надо в мою каюту. И чтобы… никто не видел. Как они добрались и что Спок делал, чтобы его не заметили, осталось для Кирка загадкой. Потому что всё его внимание было сосредоточено на том, чтобы не реагировать на прикосновения поддерживающих рук Спока. И не стонать. Искусанные губы уже ничего не чувствовали, а кулаки, казалось, никогда не разожмутся. И вот, наконец, родная кровать. В предвкушении облегчения Кирк со стоном закрыл глаза и потянулся непослушными руками к застёжке брюк. И чуть не подпрыгнул от внезапно прозвучавшего голоса первого помощника: – Так что же всё-таки случилось, капитан? Кирк не смог посмотреть на него: – Спок, выйди. Выйди и вернись… через пятнадцать минут. Кирк не видел, но всем своим существом чувствовал, как у Спока поднимается бровь. – Пожалуйста, Спок. Я буду в порядке. А если… нет, ты сдашь меня МакКою. Обещаю. – Да, капитан. И когда за Споком закрылась дверь, Кирк, наконец, позволил себе с головой погрузиться в затягивающий его океан сладострастия. Кирк не занимался ничем подобным с подросткового возраста. У него просто не было в этом никакой необходимости – под рукой всегда была как минимум пара девушек, считающих его совершенно неотразимым. А когда он стал капитаном, вдруг оказалось, что сублимация – это не просто абстрактный термин из курса психологии: ни одна женщина не могла сравниться с «Энтерпрайзом». Но Хан со своим соком всё поставил с ног на голову. И вот Кирк лежит, пытаясь собраться с мыслями, удовлетворённый, но злой и растерянный. Вернувшийся Спок констатировал, что состояние капитана улучшилось: – Температура и зрачки в норме, но у вас по-прежнему слабость. Хорошо, что вы так быстро пришли в себя, капитан. Но я всё-таки настаиваю на посещении медотсека. – Хорошо, пойдём. «Но не потому что я мнительная девчонка, а потому что я, чёрт возьми, не знаю, как долго сохраняется действие этого афродизиака, и мне нужно вывести его из организма, пока катастрофа не повторилась». – Вы непривычно благоразумны, капитан. Вам известно, что было причиной вашего недомогания? – Да, Спок, известно. Но это останется тайной. И не попадёт в журнал. – Кирк игнорировал поднятую бровь первого помощника и явное неодобрение в его глазах. – Потому что где-то там на войне с клингонами погибают люди! И не только люди! И нам позарез нужен этот союз и их чёртово оружие! Почти сорвавшись на крик, капитан отвернулся, чтобы успокоиться. – И поэтому в медотсеке ты подтвердишь мои слова, или я пойду туда один. Спок молчал в раздумье. – Поверь мне, Спок, если это вылезет наружу, переговоры сорвутся, и война с клингонами будет стоить нам гораздо больших потерь. – Мне было бы проще принять решение, капитан, если бы я располагал соответствующей информацией. Кирк понимал, что Спок прав. Он пытается заставить вулканца лгать и скрывать факты, ничего толком не объяснив. Спок сегодня уже один раз поверил ему. Нельзя так часто давить на дружеские чувства, пусть даже некоторые думают, что у них нет чувств. – Хан дал мне афродизиак. Хотел меня трахнуть. И ему это почти удалось. Когда молчание Спока стало невыносимым, Кирк поднял взгляд. Вулканец смотрел сквозь него, поглощённый своими размышлениями. Наконец Спок заговорил: – Вынужден признать, что ваше решение, капитан, самое логичное. Остальные варианты приводят как минимум к задержке переговоров, а как максимум к вооружённому конфликту. Что снижает шансы Федерации в войне с клингонами. И тогда Кирк понял, что именно холодная разумность вулканца была почти бессознательной причиной, по которой он вызвал на помощь первого помощника, а не врача. Только Спок мог так логично-спокойно воспринять информацию о сексуальном унижении своего капитана. А только что пережитое становилось для Кирка всё более болезненным воспоминанием, и самым мучительным было не то, что Хан хотел его трахнуть, а то, что он заставил Кирка самого этого хотеть. В медотсеке пришлось, конечно, вытерпеть обычное занудство МакКоя о том, как надо себя беречь и не есть что попало. «И не пить тоже», – подумал про себя Кирк. Его искреннее раскаяние стало бальзамом на душу доктора, и он не стал придираться к придуманной Кирком на ходу версии о провалявшемся в каюте несколько дней завтраке. Процедуры Боунса заняли почти час, и всё это время Кирк благополучно проспал. Наверно, МакКой выдал ему заодно и снотворного, чтобы беспокойный пациент не передумал. Хотя, может, дело и не в этом, просто произошедшее отняло у него слишком много сил, и усталость взяла своё. Теперь Кирк чувствовал себя в порядке. По крайней мере, физически. – Спасибо, Боунс. Ты, как обычно, спас меня. – Да, и если бы ты меня слушался, то мне бы приходилось это делать гораздо реже. Кстати, – продолжил МакКой, – тебя искал господин самый главный посол. Кирк нахмурился: – Хан? Что он натворил? – Почему «натворил»? Он был сама любезность. Но меня так просто не возьмёшь. Сначала добивается, чтобы я тебя разбудил, а потом «Сообщите мне, когда капитан проснётся», – голос МакКоя дрожал от возмущения, когда он повторял слова Хана. – Что он о себе думает? Я доктор, а не секретарша! Кирк дружески похлопал доктора по плечу: – Не переживай. Пойду набью ему морду за оскорбление члена экипажа. – Ага, а мне потом опять тебя спасать, – Боунс притворно закатил глаза. У медотсека его ждал Спок. – Капитан, вы идёте к послу Хану? Кирк кивнул. – В свете последних событий, капитан, я настоятельно рекомендую вам не разговаривать с послом Ханом наедине. Кирк вздохнул. – Я не вулканец, Спок, и не умею так контролировать эмоции. Я просто не смогу разговаривать с Ханом в чьём-то присутствии. Так что я иду один. Вот только схожу за фазером. – Вы нелогичны, но последовательны, капитан, – и с этими словами, к полному изумлению Кирка, Спок протянул ему фазер, который всё это время держал в как обычно заложенных за спину руках. – Фазер на оглушении. Я буду ждать вас снаружи. Почему-то, входя к Хану, Кирк ожидал, что его снова окружит приторный аромат сока. Но вентиляция уже сделала своё дело, и никаких напоминаний о произошедшем несколько часов назад не осталось. Если не считать обломков стола в углу. Но, собственно, Кирк был не в курсе, что именно случилось с этим предметом мебели. Хан бросился ему навстречу: – Капитан, спасибо, что пришли. Я искренне прошу прощения… – увидев фазер, он замер. Кирк оставил оружие на поясе. Это была скорее страховка на крайний случай, чем способ угрожать Хану. Кроме того, Кирк боялся, что, оказавшись снова в этой комнате и снова рядом с этим человеком, он не сможет сдержаться и пристрелит его, поддавшись эмоциям, вопреки всей дипломатии. И он понял, что был прав, чувствуя, как злость и стыд закручивают в узел его внутренности и как становится трудно дышать. – Господин посол, Федерации нужно ваше оружие. И только поэтому я закрываю глаза на ваши действия. Но не вздумайте повторить это снова с кем-нибудь другим! Хан слушал молча, смиренно опустив голову и практически не двигаясь. Его реакция так разительно контрастировала со всем, что о нём говорили, и с тем, что недавно произошло, что Кирк почувствовал себя не в своей тарелке. Он пришёл сюда спорить, возмущаться, доказывать свою правоту и был совершенно не готов к такой явной демонстрации раскаяния. И Кирк сбавил тон: – Не сомневаюсь, что вы тоже заинтересованы в союзе. Так что я принимаю ваши извинения. Хан наконец поднял голову и вздохнул с облегчением. – Спасибо, капитан. Я искренне прошу прощения. Я совершил чудовищную ошибку… – Ошибку? – фыркнул Кирк. Хан снова опустил голову. – Простите, капитан. Я понимаю, что это звучит смешно. Но позвольте объяснить вам, что произошло. Точнее, почему это произошло. Я не оправдываюсь, я просто хочу, чтобы вы поняли, что ничего подобного больше не повторится. Хан вздохнул, собираясь с мыслями: – Как вы знаете, я рос в двадцатом веке. И я понял, что надо скрывать интерес к мужчинам, ещё до того, как почувствовал этот интерес, – Хан невесело усмехнулся. – А потом я очнулся на Титании. Вы знаете, что наша колония состоит только из мужчин? Когда-то в начале выяснилось, что искусственные генетические модификации плохо комбинируются при естественном размножении. Поэтому эмбрионы продолжили создавать искусственно. А начинающей колонии были нужны сильные руки, поэтому стали выращивать только мальчиков. Почему не стали создавать девочек потом, я не знаю. Может, потеряли технологию, может, просто привыкли. Но в результате я попал в абсолютно мужское общество, в котором секс – это всего лишь ещё одна естественная человеческая потребность. Только представьте, капитан: секс для них не имеет никакого отношения к любви, ревности или измене. Это всего лишь способ получить взаимное удовольствие. И я прожил среди них пять лет, капитан. Я забыл, что где-то живут по-другому. Хан посмотрел на Кирка: – А потом я увидел вас, капитан. Кирк нервно прочистил горло, но Хан не обратил на это внимания: – Ваша сексуальность... неотразима. Я просто потерял голову, – голос Хана дрогнул. Он замолчал на мгновение и продолжил еле слышно: – Простите, капитан. Я не хотел вас оскорбить или унизить. Кирк сглотнул, ошеломлённый услышанным. – Ну, как я уже сказал, ваши извинения приняты. Надеюсь, инцидент исчерпан, – с этими словами Кирк поспешно ретировался, не оборачиваясь и стараясь не думать о своей «неотразимой сексуальности» в глазах господина посла. Следующий, третий день переговоров оказался последним. Стороны достигли предварительного соглашения, и делегация Титании вместе с дипломатами Федерации покинула «Энтерпрайз». Команда вздохнула с облегчением. Только Кирку было не по себе. Воспоминания о случившемся преследовали его, не давали сосредоточиться, лишали сна и спокойствия. Так что Кирк был несказанно рад, когда на пятый день Скотт, как обычно, совершил чудо и сообщил, что варп-ядро в состоянии выдать достаточно энергии для возвращения на Землю. Там, при первой же возможности, в первом же баре он подцепил первых попавшихся девчонок, словно хватался за последнюю возможность. Ему надо было забыть те прикосновения, тот жар и то желание, которые теперь не давали ему покоя. Он хотел, чтобы они исчезли, растворились в других, привычных ощущениях. И девчонки таяли, стонали, восхищаясь его темпераментом и страстью. Новый день – новые знакомства, заканчивающиеся в постели, и так день за днём. Кирк с облегчением чувствовал, что всё это приносит свои плоды: раздражающее воспоминание поблекло, и он перестал внутренне дёргаться при упоминании имени Хана. Так что, когда Боунс поинтересовался, что за сексуальный марафон он устроил, Кирку даже удалось отшутиться вполне естественным тоном.

***

После заключения союза адмирал Маркус собрал у себя капитанов и первых помощников. Кирк, которому пришлось три дня протирать штаны на предварительных переговорах, думал, что и так знает, о чём речь. Но если «включение в экипаж двух офицеров с Титании для управления и обслуживания гравипушки» оказалось для Кирка хоть и новостью, но новостью понятной, то «передаваемые Титанией в качестве жеста доброй воли шаттлы» никуда не вписывались. – Вопрос, сэр. Зачем нам их шаттлы, у нас ведь есть свои? Судя по заинтересованным взглядам, обращённым к адмиралу, этот вопрос не давал покоя многим присутствующим. Но ответил Спок: – Стандартные шаттлы Титании, в отличие от наших, оборудованы транспортерами. – И что? – Кирк непонимающе смотрел на вулканца, ожидая продолжения, но тот замолчал, словно одна его фраза всё объясняла. Адмирал, с усмешкой глядя на Кирка, произнёс: – Коммандер Спок, боюсь, здесь не все успевают за ходом ваших мыслей. Проявите снисходительность, дайте подробное объяснение. Кирк был готов провалиться сквозь землю. Спок же заговорил как ни в чём не бывало: – После того, как на наших кораблях будут установлены гравитационные пушки, мы больше не сможем пользоваться штатными транспортерами, так как гравипушки создают для них помехи. Чтобы иметь возможность транспортации, необходимо выйти из зоны помех гравипушки, для чего и предназначены данные шаттлы. – Теперь вам ясно, капитан? – Да, сэр. – Вам очень повезло с первым помощником, капитан Кирк, не правда ли? – Да, сэр. – «С этим трудно поспорить, но почему ж иногда так хочется, ну, не знаю, дать ему по физиономии, что ли?» – Ещё вопросы? Адмирал встал, давая понять, что встреча окончена. И снова обратился к Кирку: – Капитан Кирк, задержитесь. Пока коллеги неспешно покидали помещение, Кирк успел мысленно перебрать десятки возможных поводов, по которым он мог понадобиться генералу, но не нашёл ни одного подходящего. Адмирал же тем временем сменил насмешливый тон на заботливо-отеческий: – Садись, сынок, есть разговор. Начало не предвещало ничего хорошего. Кирк внутренне подобрался. – Ты знаешь, кем был Хан раньше? – В общих чертах, сэр. – Ему и его сотоварищам тогда удалось захватить практически всю Землю. И их тогда была всего сотня. А теперь их целая планета! Они говорят, что изменились, что у них нынче другие приоритеты. Но я им не верю! Они слишком много дают и слишком мало просят: они готовы оборудовать ВСЕ наши корабли, а взамен хотят лишь, чтобы после войны мы забыли о них, вернув им их игрушки. Они что-то задумали. Хан что-то задумал. Уверен, он не простил Земле своего поражения и вынужденной ссылки. Он только притворяется нашим другом. Поэтому нам нужен свой человек рядом с ним. Кто-то, кому Хан будет доверять. Ты. Кирк опешил: – С чего это Хан будет мне доверять?.. Сэр. – До меня дошла информация, что во время пребывания на борту «Энтерпрайза» он проявлял интерес к твоей персоне, что, учитывая его сексуальные предпочтения… Кирку показалось, что перед ним разверзлась пропасть и он из последних сил балансирует на краю. Он не верил своим ушам: – И вы решили подложить меня под него, чтобы я выяснил, что он замышляет? Так?! Адмирал поморщился: – Ну, зачем так грубо. Я всего лишь предлагаю подыграть его интересу, воспользоваться его слабостью… Кирк кипел от негодования. Ему с трудом удавалось держать себя в руках. Медленно, чеканя каждое слово, он произнёс: – Я. Не. Буду. Вашей. Шпионской. Шлюхой. – Нет, ты не понимаешь, – адмирал повысил голос. – Это не моя личная блажь. Под угрозой само существование Федерации, потому что где-то есть подвох. Или в пушках, или в договоре. Или они вообще в сговоре с клингонами и тащат нас прямиком в засаду. Этот Хан своим сладким голосом запудрил мозги Совету, но не мне. Поверь мне, Кирк, он наш враг. И лишь вопрос времени, когда мы об этом узнаем. Я не хочу, чтобы к этому моменту было слишком поздно. И ты не хочешь. Поэтому ты отправишься в составе представительства Звёздного Флота на Титанию и сделаешь всё возможное, чтобы упредить Хана. Ты понял?! – Да, сэр. – И мне не надо тебе напоминать, что твоё основное задание не должно быть никому известно. Свободен. Кирк на непослушных ногах двинулся к выходу. У самой двери он обернулся. – Адмирал, сэр. Вы правы, мне очень повезло с первым помощником. Коммандер Спок отлично знает экипаж и корабль и уже исполнял обязанности капитана. Он вполне может занять моё место. – Хорошо, капитан. Я приму к сведению. Кирк не услышал, как за закрытой дверью Маркус пробормотал себе под нос: – Нет, Кирк, у меня есть другие планы на твоего вулканца. До отбытия на Титанию у Кирка оставалось всего несколько часов. Что, возможно, было и к лучшему. Долгие проводы – горькие слёзы. Нет, конечно, никто бы на самом деле не стал проливать слёз по такому незначительному поводу, но расставание было бы гораздо тяжелее, если бы Кирку пришлось выкручиваться, избегая разговоров о странном выборе адмирала. А так – растерявшийся от неожиданного поворота событий Боунс похлопал его по плечу и выразил надежду на скорую встречу; как обычно бесстрастный Спок предположил, что новая должность – повышение в признание заслуг капитана. Остальные члены экипажа вразнобой пожелали ему удачи. Кирк последний раз окинул взглядом мостик. Всё шло к тому, что командовать этим кораблём ему больше не придётся. Ну что ж, Кирк провёл здесь немало времени. Всякое случалось, и хорошее, и плохое. Оставалось надеяться, что когда-нибудь под его началом окажется такая же замечательная команда на таком же замечательном корабле. И снова дипломатические инструкции, протоколы. У Кирка не было времени вздохнуть спокойно. Дни проносились мимо, оставляя за собой усталость и нарастающее раздражение. Зачем он здесь? Какой из него, к чёрту, шпион? Кирк проклинал тот день, когда Маркусу в голову пришла эта дурацкая затея, обречённая на неудачу. Кирку даже запретили флиртовать с девушками. Да хоть бы и не запрещали. На этой проклятой планете всё равно их нет. А в посольстве никуда не спрячешься от вездесущего куратора из секретной службы. Единственной отдушиной в этой беспросветности было то, что из холла верхнего этажа предоставленного Федерации здания был хорошо виден космодром. Здесь не строили орбитальных доков, при их количестве кораблей это было бы излишеством. Так что маленький здешний космодром спешно переоборудовали для посадки звездолётов Федерации. Установка гравипушки происходила быстро. Кирк изо дня в день наблюдал, как на корпусе очередного корабля, обычно рядом с мостиком, вырастала уродливая, неуместная припухлость излучателя гравипушки. Вернее, не самого излучателя, а прикрывавшей его защитной полусферы. А потом корабль легко отрывался от земли и уходил ввысь. Нет, Кирк, конечно, знал, что не навсегда заперт здесь интригами Маркуса, что в космосе сейчас идёт война и там небезопасно. Но в эти мгновения неудержимая тоска по прежним временам сжимала горло наперекор доводам разума. Кирк провожал уходящий корабль взглядом все те несколько секунд, которые требовались тому, чтобы раствориться в небе. О, как ему хотелось снова оказаться на мостике, ощутить дрожь мощных двигателей, послушных в умелых руках, увидеть безбрежное звёздное пространство, ждущее своих покорителей! А вместо этого он должен торчать здесь и искать как бы случайных встреч с человеком, от которого предпочёл бы сбежать на другой конец галактики. – Скучаете по своему кораблю, советник? – низкий голос виновника злоключений Кирка нарушил тишину настолько неожиданно, что тот вздрогнул. – Простите, я не хотел вас напугать. Кирк пожал плечами: – Просто здесь редко кто бывает. – «Особенно из местных». – А мне надоела суета. Хан встал рядом с Кирком и тоже устремил взгляд на космодром. – Полёт – это как сильнодействующий наркотик. Да, советник? Один раз попробовал, и больше не можешь без этого жить. Кирка покоробило такое сравнение, но последние слова Хана слишком точно характеризовали его нынешнее состояние, и он кивнул. – Тогда вы согласитесь на моё предложение, советник Кирк? Если честно, Кирк заранее был готов отклонить какие бы то ни было предложения Хана, но вслух ничего не сказал. – Как вы знаете, советник, по союзному договору на каждом нашем корабле должно быть по два наблюдателя от Федерации, а на кораблях класса «Колибри», к которым относится и моя «Валькирия», по одному. Так уж сложилось, что на мой корабль наблюдатель до сих пор не назначен. Кирку даже думать не хотелось о том, почему всё так «сложилось». Но нехорошее предчувствие вдруг уступило место неуверенной радости. Он что, снова сможет летать, сможет хоть на время вырваться из этой доставшей его до чёртиков дипломатической среды? И плевать, что рядом будет Хан. В конце концов, тот обещал, что ничего подобного больше не повторится. Боясь спугнуть надежду, Кирк молча ждал продолжения. – Будете моим наблюдателем, советник? Кирк вгляделся в лицо Хана в поисках подвоха, но не увидел ничего подозрительного. Улыбка Хана была вполне дружелюбной и открытой. И Кирк не смог сдержать радости: – Конечно, господин посол. О, простите, господин… э-э… консул, – как назло, номер нынешней должности Хана вылетел у Кирка из головы. Внутренняя иерархия Титании была слишком непривычна, и Кирк постоянно в ней путался, вызывая недовольство посла и других дипломатов Федерации. «Наивысший – Патриарх, а Хан один из пяти консулов? Который? Третий? Четвёртый?» – Неважно, советник. Зовите меня просто Хан. Завтра черёд «Валькирии» проверять шахты на астероидах. Так что увидимся завтра! И Хан исчез в лифте, оставив Кирка со смешанным чувством радости и тревоги. В ангаре «Валькирия» выглядела гораздо солиднее, чем на экране. Кирк обошёл её вокруг, любуясь непривычными изгибами. Для частых полетов в атмосфере корабль был спроектирован обтекаемым и крылатым. При этом «Валькирия» ничем не напоминала суетливую пташку, которая дала название классу лишь из-за небольшого размера кораблей. Кирк изучил спецификацию, но ему всё равно с трудом верилось, что в этом изящном корпусе заключены не только полноценный варп-двигатель, но и гравипушка и стандартный для Титании шаттл с траспортером. Вот только для людей места внутри почти не оставалось: лишь мостик да пара технических помещений. Спартанский минимум. Но класс «Колибри» и не использовался для длительных полётов, когда комфорт становится необходимостью. Перед тем, как войти, Кирк приветственно похлопал корабль по обшивке, которая оказалась неожиданно тёплой. «Как живая», – улыбнулся Кирк про себя. Хан уже ждал его на мостике. Один. Кирк с нарастающим беспокойством смотрел на пустое кресло второго пилота, когда ему в глаза ударил солнечный свет – открывались ворота. Хан кивнул на свободное кресло и начал выводить «Валькирию» из ангара. Кирк не выдержал: – Экипаж корабля класса «Колибри» состоит из двух человек, разве не так? – Ну, так ведь нас двое, разве не так? – Улыбка Хана показалась Кирку слегка издевательской. Он хотел возразить, но Хан прижал палец к губам: – Тише, поговорим после взлёта, а то я терпеть не могу автопилот. Пилотировал Хан мастерски. Идеальная траектория, ни одного лишнего движения. Кирк забыл обо всём, погрузившись в незабываемый восторг, который испытывает в полёте лишь такое не летающее изначально существо, как человек. В открытом космосе Хан отстранился от панели управления и перевёл взгляд на Кирка: – Да, экипаж корабля класса «Колибри» состоит из двух человек. Но мне повезло: моим наблюдателем стал капитан Звёздного Флота. Разве он не справится с обязанностями второго пилота? А у Трайдена и на Титании дел невпроворот. – Хан заговорщицки понизил голос: - Открою тебе маленький секрет: он боится летать. Кирк вспомнил адъютанта, всегда тенью следовавшего за Ханом. Трудно было представить, что этот крепкий блондин с решительным взглядом вообще может чего-то бояться. Насмешка в глазах Хана мешала сосредоточиться. Кирк никак не мог подобрать подходящего возражения. Совершенно очевидно, что для такого аса, как Хан, второй пилот – всего лишь формальность. Вот попал так попал. Кирк кисло усмехнулся про себя: «Маркус может гордиться успехами своего секс-агента…» – а вслух сказал только: – Справлюсь, конечно. Только потренироваться бы. И они потренировались. Кирк поиздевался над «Валькирией», заставляя её выделывать немыслимые пируэты. Он старался не думать о руках Хана, время от времени накрывавших его ладони, чтобы подправить направление. В конце концов, это действительно помогало. Через каких-то пару часов Кирк почти освоился. Хан занял своё место и повёл корабль к нужному астероиду, а Кирк отдыхал, разглядывая панель управления перед собой. О значении большей части символов он догадался, только одна группа никак не поддавалась. Когда «Валькирия» совершила посадку возле шахты, Кирк подозвал выходящего Хана и указал на непонятные значки: – Что это? – «Валькирия» – маленький корабль, советник. Поэтому все второстепенные обязанности поделены между двумя членами экипажа. Например, я отвечаю за связь, а второй пилот – за гравипушку. Хан подошёл к Кирку и снова, наклонившись, встал у него за креслом. Кирку стало не по себе. А Хан, как ни в чём не бывало, взял его руку в свою и, открыв ею панель, приступил к объяснению: – Вот индикатор заряда гравипушки, это доступные цели, а это время блокировки варп-ядра… Может, дело было в том, что сейчас Кирка не отвлекал процесс управления кораблём. Или в том, что в этот раз Хан не время от времени прикасался к Кирку, а практически прижался к нему, используя его правую руку вместо указки, левой же вроде как для равновесия опершись Кирку на плечо. Но, так или иначе, приторный розовый туман снова окутал Кирка. Ему казалось, что дыхание Хана стало тяжёлым и прерывистым, что губами он будто нечаянно касается его шеи, а руки уже жадно скользят по одежде… Воспоминания о пережитом унижении вспыхнули с такой силой, что Кирк потерял над собой контроль. Он вскочил, отталкивая от себя Хана, с единственной целью оказаться как можно дальше от него, что в тесном пространстве мостика «Валькирии» сделать было очень трудно. Прижавшись спиной к самой дальней стене, не сводя глаз с Хана, Кирк лихорадочно искал выход из ситуации. А на лице Хана мгновенная растерянность сменилась печалью: – Простите, советник. Я должен был догадаться, что после той моей катастрофической ошибки любой физический контакт может быть неправильно истолкован. И даже самое невинное прикосновение может вызвать… – Невинное прикосновение? – возмутился Кирк. – Ну да, – Хан непонимающе нахмурился. – Я просто хотел, чтобы вы сами, своей рукой ощутили, как работает система. А вы что подумали? Кирк привык доверять своим чувствам, но сейчас они противоречили друг другу. Воспоминания минутной давности кричали, что Хан опять его домогался, а восприятие нынешнего момента утверждало, что Хан искренен в своём непонимании. То есть либо Кирку всё померещилось, либо Хан очень хороший актёр. Кирк молчал, не в силах определиться. Не дождавшись ответа, Хан произнёс: – Тогда, на «Энтерпрайзе», я обещал вам, что ничего подобного не повторится. Если вы не верите мне, подумайте о том, что дипломатический конфликт сейчас менее всего выгоден моей стороне: мы уже переоборудовали большую часть кораблей Федерации и в случае разрыва договора просто потеряем свою технологию, обретя мощного врага. Неужели я похож на идиота, готового спровоцировать подобное развитие событий? Поверьте, это были невинные прикосновения. И, чтобы избежать непонимания в будущем, клянусь, я буду избегать любого физического контакта с вами, советник. И Хан вышел, не дожидаясь ответа. К неразберихе в голове Кирка добавилась мысль о проваленном задании адмирала. Которая почему-то вместо сожаления или досады вызывала мрачное удовлетворение. Кирк снова опустился в кресло второго пилота, пытаясь оценить достоверность своих воспоминаний. Он протянул руку вперёд, возвращаясь к ситуации, и вдруг резко выпрямился, вглядываясь в приборную панель: «Что там Хан сказал о блокировке варп-ядра?» Этот вопрос настолько завладел его вниманием, что он обрушил его на вернувшегося Хана без каких-либо предисловий. Если того и удивила такая резкая смена темы, виду он не подал: – У гравипушки два основных побочных эффекта. Во-первых, она создаёт помехи для транспортеров. Во-вторых, возникающая в момент излучения напряжённость гравитационного поля может привести к взрыву варп-ядра. В качестве защитной меры его останавливают на время, зависящее от дальности и мощности конкретного залпа, что и показывает данный индикатор. Кирк несколько секунд переваривал услышанное, глядя на скупые цифры на экране. Потом спросил: – У «Валькирии» есть резервный источник питания? Судя по полуулыбке Хана, он понял, к чему клонит Кирк: – Да. Его достаточно для аварийного освещения, приборов и щита процентов на десять. – То есть тогда, с клингонами, вы блефовали? – Кирк в упор смотрел на Хана. – После первого же выстрела из гравипушки «Валькирия» на несколько минут оставалась без варп-ядра, без щитов, один на один с клингонской боевой птицей, превосходящей её по всем параметрам даже в повреждённом состоянии? Теперь Хан откровенно улыбался: – Ну, не совсем один на один. «Энтерпрайз» был ещё боеспособен, хоть и ограниченно. – Вы могли погибнуть, спасая нас. – Мог. Но ведь не погиб же. Кто не рискует, тот не выигрывает. Кирка удивлял этот человек. То он тиран Генетических войн. То дипломатичный посол. То он сексуальный маньяк. То пилот высшего класса. А то и смельчак, готовый рискнуть собой ради спасения незнакомого корабля. И эта последняя ипостась Хана вызывала у Кирка невольную симпатию. Потому что это было ему близко и понятно. Потому что это было так похоже на него самого. – Я не знал про варп-ядро. – Эта информация доступна капитанам переоборудованных кораблей и высшему командованию Звёздного Флота. – Я так и не поблагодарил вас за спасение «Энтерпрайза». А теперь оказывается, что я вообще ваш вечный должник. – Кирк протянул руку. – Спасибо. Но Хан руки не пожал: – Советник, я поклялся избегать физического контакта… – Во-первых, зови меня Джим. А во-вторых, давай не будем устраивать цирк. Ты ошибся, я ошибся. Всё, забыли. Рукопожатие Хана было крепким и уверенным. И Кирку подумалось, что на этот раз паранойя адмирала зашла слишком далеко.