Тебя бы ко мне

Блондинка вынырнула из сна от чувства едкой боли в стопах. Такое ощущение, будто в ноги вбивают железные колья, раскаленные на углях. Юля пересилила себя и села в кровати, повернувшись к окну. Огненно - рыжий лес утопал в серости пасмурного утра. Бабье лето явно кончилось, и наступила пора мокрой противной осени, давящей своей сыростью. Вот почему ноги сегодня болят сильнее, чем обычно - погода испортилась - пронеслась в голове девушки мысль. Уже на протяжении года Юля могла с метеорологической точностью предсказывать погоду: больные стопы начинали нестерпимо ныть накануне дождливых дней. Да, чуть больше года назад случились эти страшные события. Тогда, на главном старте своей жизни, Юля сломала свои безупречные ноги. Ее стопы всегда вызывали восхищение и зависть: все дело в подъеме - такого красивого свода стопы не было ни у одной гимнастки Европы. Эти стопы служили ей верой и правдой 12 лет, а потом вдруг оступились, ошиблись, сломались. Врачи пророчили инвалидность и паралич нижних конечностей, тренеры судились с организаторами соревнований - вроде поступила информация, что гимнастический ковер был положен не по технологии, отсутствовал нижний амортизирующий слой, мама не отходя дежурила у постели дочери... Юля кусками помнила этот промежуток времени, воспоминания были какими - то обрывочными и отдельными. Вот лечащий врач показывает на темном снимке сломанные косточки обеих стоп - они осколками "гуляют" внутри стопы и могут поранить мышечные ткани. Требуется сложнейшая операция. Хирург по кускам должен будет собрать кости и скрепить их железными болтами. После этого огромное количество времени требуется для восстановления. А потом, через четыре месяца, еще одна операция. Теперь уже по удалению тех самых болтов. - Ты садись, милая, вот сюда, пожалуйста - ворковала пожилая медсестра. Юля молча села на подготовленное кресло и поморщилась от запаха спирта, витающего в воздухе. Дверь кабинета распахнулась и во внутрь зашел Петровин - врач девушки. Надо заметить, что это был добрейшей души мужчина. Очень заботливый, ответственный и любящий свое дело, врач. Он оперировал и наблюдал Юлю. - Ну что, ты готова? - со своей извечной добродушной улыбкой спросил он. Девушка лишь слабо кивнула тяжелой от мыслей головой. - Сейчас мы вытащим из твоих ног железные болты, и потом дело останется за малым, но самым ответственным: ты должна будешь учиться ходить заново. - Мне будет очень больно? - поинтересовалась девушка даже не потому, что боялась боли - ей было все равно, просто, наверное, для приличия. - Ощутимо. Наркоз я вколю всего лишь местный, потому что твой организм уже итак истощен всеми лекарствами, которыми мы тебя пичкаем. Боль была не просто ощутимой. Она была адской. Сквозь пелену слез Юля слышала, как болт с глухим ударом скатился на пол, а теплая струя крови потекла от пятки к пальцам. Еще через мгновение все закончилось. Но девушка долго сидела зажмурившись, боясь посмотреть на свои ноги в первый раз за четыре месяца. В воздухе повисла немая тишина. - Это мои ноги? - с невероятной тоской в глазах спросила Юля Ивана Константиновича - Это твои новые ноги. Вся поверхность от колена до кончиков пальцев была сине - желтой от гематом и внутренних кровоподтеков. От постоянного бездвижения ноги атрофировались и превратились в палки, обтянутые тонкой кожей. На костылях девушка выползла в коридор. Сейчас должна была приехать мама, чтобы поговорить с врачом и до вечера остаться с Юлей вместе, теснясь в узкой душной палате и беспокоясь о том, что дочка опять не кушает горячий бульон. Ноги не слушались вообще. Любое элементарное движение казалось девушке чем - то невообразимым, неестественным и непосильно тяжелым. Она уже забыла, что такое ходить. Просто ходить. Телефон завибрировал в кармане спортивных штанов - даже в больнице Юля не изменяла своему стилю, ставшему жизнью. - Юлия Самойлова? - раздался в трубке строгий голос незнакомой женщины. - Да... это я. - Ваша мама разбилась в автокатастрофе. Семь машин столкнулись в тоннеле и шансы выжить были равны нулю - отчеканила женщина так спокойно, будто так и должно быть. - Что? Нет, нет... это ошибка какая - то, моя мама с минуты на минуту должна приехать ко мне в больницу - начала было мямлить Юля, но волевой голос прервал ее: - Милочка, у меня не бывает ошибок, я работаю в ГАИ уже 27 лет. Это точно. Ваша мама умерла от несовместимых с жизнью травм на месте. Сейчас ей 17. Она пытается улыбаться и жить дальше. Но это получается с переменным успехом. С тех дней прошел год, а ощущение такое, будто это вчера случилось. Нет, даже сегодня утром. После последней операции Юля еще полгода провалялась в больничной койке на желтоватом от старости одеяле. Вопреки всем врачам, вопреки себе самой, вопреки всему и всем, кто говорил, что это невозможно, девушка научилась ходить заново. Ее тренер заказала ей специальные поддерживающие бинты из Германии, которые позволяли плавать и двигаться беспрепятственно. И каждый день, перешагивая через себя, подавляя комок в горле, Юля просыпалась и шла в бассейн. Плавала там под чутким руководством инструкторов по три часа, а потом практически столько же стояла у стенки, пытаясь себя заставить встать на носочки. Это движение делают четырехлетние дети, когда только приходят в зал первыми, робкими шагами, но Юле это казалось чем - то таким страшным, что она садилась на пол и шепотом, почти неслышно уговаривала свои ноги помочь ей, гладя себя по опухшим стопам. Еще через пару месяцев, девушка смогла снять бинты и научилась передвигаться без чужой помощи. Она вообще стала самостоятельной. Теперь ей приходилось вставать по будильнику, а не от громкого крика мамы с кухни и запаха горячего хлеба. Она все еще не могла смириться с этим. Вечером ложилась спать и разговаривала с фотографией матери, как с живой. Рассказывала о своих маленьких, но уже достижениях, о победах над собой и, вообще, о новостях за прошедший день. Рассказывала, а по щекам текли слезы. Больше некому было обнять ее перед сном, больше не к кому обратиться за советом, уткнувшись носом в плечо, пахнущее шарлоткой и кислыми яблоками, больше никто не целует ее в макушку, обнимая за узкие плечи. Больше нет ее. Нет Мамы. И нужно учиться жить без нее. К концу жаркого августа, спустя год и три месяца после травмы, сломавшей ей жизнь и разделившей ее на "до" и "после", и спустя 11 месяцев после смерти самого родного человека, Юля решила начать двигаться дальше. Ведь другого варианта не было. Нужно было как - то жить, пересиливать себя, наступать себе на горло, гнать подальше угнетающие мысли и забывать про боль, парализующую тело и душу. И вот она здесь. С сентября, с начала учебного года, Юля учится в школе - пансионе Логос. И сегодня, шестой день ее пребывания здесь. Да, ноги болят сильнее, чем обычно, но она улыбается и встает с постели. Ведь ей всего 17, и вся жизнь впереди. Жизнь "после".