Укусы под черной мантией

«Шлюха!». Вновь и вновь в моей голове. Утро выдалось ужасным. Если считать то, что меня разбудило оскорбление. Никогда не думал, что вот так все выйдет. Я молча поднялся и быстро надел мантию. Уходил я уже под полномасштабную истерику: - Бонапарт! Идиот! Я уезжаю! - С какого черта ты вообще приехала? Ты должна была приехать завтра! - Зато я все вижу так, как это есть! Предатель...! В голове как-то все слишком быстро закрутилось и я вышел из комнаты, наспех одев тряпичные кроссовки. Мучительно долго ждал лифта и, в конце концов, пошел пешком. Пять, четыре, три, два, один… Все-таки, пятый этаж… А на улице сгустились тучи. Куда там идти? Как мы ехали? Не помню, только эта ночь и… Придурок! Грохнул гром, но дождь все еще не шел, парит. Вспомнив дорогу, я медленно пошел среди незнакомых домов, где-то тут поворот направо, тупик. Надо возвращаться. А зачем?... Или вот тут можно пройти. Как похоже на то, что сейчас происходит в моей жизни. Не знаешь, куда идти, не знаешь, как пробиться к цели. Но должно же быть хоть что-то? Думаю, теперь все забудется, ибо теперь его измена и есть правда. Теперь меня ничего не должно тревожить. Теперь можно жить так, как и жил. Тихо, спокойно, без лишних нервов. Гром, я уже промок. Свалился же этот дождь на голову. В прямом же смысле. Я поднял голову наверх, посмотрел в серое небо. Хорошая погода, не холодно и не жарко. А главное – отвечает моему внутреннему миру. Ладно. Куда тут? Знакомы магазины. А это.. Джек? Он заметил меня первый и тут же заключил в объятья, выбежал из какой-то толпы, что пряталась под занавесами. - Драй тебя убьет, где ты был? - Рушил жизнь свою. Пойдем домой? - Ладно, такси вызову. А по дороге расскажи мне, что случилось. Но по дороге я лишь молча прижимался поближе к двери, практически прилипая к окну. Я свободен, но с дырой в груди. Теодор встретил нас, и, посмотрев на меня, высказался так: - К Бонапарту ездил, значит. А что ты от него еще ждал? Он прав. Чего я ждал? Этот вопрос меня окончательно добил и я, забыв о недавнем страхе, впился в него и прижался, как брошенный котенок, как выброшенный приласканный зверь, которому теперь не у кого занять тепла. Драйзер пообещал убить его. А Джек, что стоял рядом, подметил, что уместнее будет сжечь. Мне осталось лишь вяло улыбнуться и очередной раз обрадоваться тому, что у меня такие прекрасные друзья-извращенцы. Прошла неделя. С того дня шли дожди, а вчера впервые вышло солнце. Драйзер сказал, что теперь может быть за меня спокоен и поэтому сегодня вечером они с Джеком ушли. Я отказался, не хочу выходить из своей комнаты. Лучше почитаю что-то. Например, Бродского. Умный человек. От увлечения его поэзией выучил пару стихов. Перечитал пару рассказов из старой книги, обложка которой была истерта временем до дыр, пересмотрел все фильмы, которые хотел. Периодически ко мне заходил Джек с Драем и что-то мне рассказывали. Как больному ребенку, который прикован к постели. Только я прикован к своей комнате. Сегодня я лег пораньше, хотел как можно быстрее увидеть какой-то очередной сон, опять забыть о реальности. Но его не было. Проснулся я под крики снизу. После последовали глухие стуки и глухой стук падающей мебели. - Джек! Драй! Все нормально?! Я сбежал по лестнице вверх и остолбенел. Наполеон, идиот, какого хрена он тут?! Еще и с Драем дерется! Рядом Джек, пытается их разнять. Уже у обоих по синяку под глазом, тумба перевернута. Наполеон очередной раз замахнулся на Драя, тот обороняется. - Прекрати!.. – Хрипло воскликнул я. Тут же внимание все на меня. Все замерли и просто пялились на меня. - Наверное, настало время рассказать вам все так, как есть… - Ты что-то не договорил? – Удивленно переспросил Джек. На меня злобно зыркнул Драйзер. - Сядьте, ребята, я все расскажу. Так я и сознался. Рассказал о том, что вытворил Теодор, рассказал о и то, что с Напом я был, чтобы это скрыть. А вот его предательство – единственное, чего я не хотел. Теодор только открыл рот каяться, как Джек радостно воскликнул: - А оно таки сработало! Тео, ты не виноват, это я… Я хотел испробовать новое возбуждающее средство и подсыпал тебе с утра его, когда ты уходил. Ты преданный и поэтому я был больше, чем уверен, что налево ты не свернешь. Ну а тем вечером… - А тем вечером ты одел меня в себя. Ты идиот, Джек. – Выдохнул я с облегчением. – Можно было все это не заваривать. Да, Бонапарт? – Я поймал себя на том, что кинул на него презрительный взгляд. Он развел руками. – Теперь можешь валить, у меня к тебе ничего нет. – Я поднялся. Кому я врал, стоило всего лишь увидеть его. Именно поэтому я даже не выходил из дому. - Это была моя бывшая, Баль. Не обижайся и вернись ко мне, я осознаю, какую гадость я сделал, Оноре, прости! – В его взгляде читалось сожаление. Я молчал и смотрел на него. Хотелось простить, но что-то мешало. Вмешался Теодор: - Если хоть еще раз я увижу его слезы, Бонапарт, я тебя пришью. И я понял, что все-таки стоит простить. Я кивнул и сел обратно. Неожиданно, он притянул меня за талию и требовательно поцеловал. Я не противился, просто закрыл глаза и ответил. - А для тебя у меня, Лондон, вечерняя исповедь. К которой мы приступим сейчас же… Они ушли наверх, а я выдохнул: - Вот мебель за что вы избили, а, агрессоры? Придется убира-а-ть, Нап! Он схватил вазу, что стояла рядом, и облил меня водой. Поймав под руку, проурчал на ухо: - Пойдем к тебе, переоденешься… Мы только-только дошли до моей комнаты и тут… Вырубили свет.