Hale

Когда Дерек сказал, что запрёт Стайлза дома, Стайлз в это не поверил, но, когда оказалось, что ни дверь, ни окно открыть не получается, все угрозы, показавшиеся тогда пустым звуком, заставили сильно понервничать. Клаустрофобии, как таковой, у юноши не было, но все равно в запертом помещении было достаточно неуютно. А когда в голове непонятные крики начали вытеснять собственные мысли, стало не до шуток. Полная луна за окном говорила о том, что альфе сейчас совершенно точно есть чем заняться. Эрика и Бойд были ужасными оборотнями, по мнению Стайлза. Какой нормальный представитель этого сверхъестественного вида будет бегать по лесу и убивать людей? Отбросив в сторону ложь, скажем, что бегать будут все, а убивать им хочется не только в полнолуние, все равно по мнению Стайлза это далеко от нормального. Хотя именно эта парочка совершала свои кровавые набеги с завидной регулярностью, и альфа не всегда мог уследить за своими взбесившимися волчатами. Это можно было утверждать со всей серьезностью. Однако тут же вспомнился Питер, который в полнолуние отличался особой сонливостью, да и убивал только в целях отмщения. Отомстил, умер, успокоился. И больше никаких с ним проблем, хотя иной раз так и ждешь от него какой-нибудь подлянки. И все же его поступки можно было понять, чего не скажешь о выходках его драгоценного племянника. Тот каждый раз творил что-то невообразимое и неподдающееся логике. Взять хотя бы обращение Эрики и Бойда. У Питера всего два укуса и оба удачны. Одна стала банши, второй – истинным альфой. У его племянника неплохой результат вышел далеко не с первого раза. Хотя, если говорить начистоту, то единственный раз, когда у него вышло хоть что-то дельное, был, когда он укусил Айзека. Не самый лучший вариант, но тот хотя бы может себя контролировать. Сам Дерек в полнолуние обычно держался, но держался не так уж и хорошо, если сравнивать с тем же Питером. Временами Хейл младший не справлялся со своим внутренним зверем, сверкая красными глазками и в который раз оставляя на теле Стилински кровавые полосы, про которые подростку приходилось постоянно лгать отцу. Если тот узнает об отметинах, не жить Дереку и его стайке. Аконитовые пули Арджентов, подаренные Джону на день рождения, были веской причиной кое-что скрывать от любимого родителя. Айзек в полную луну держался спокойно. Стоило ему только найти свой якорь, как ее действие стало ему совершенно безразлично. В это время он обычно сидел в лофте и спокойно делал домашнее задание под присмотром разомлевшего от смеси коньяка и аконита Питера. Скотту всего лишь нужно было присутствие поблизости Элиссон, и он тут же становился милым домашним песиком, которого в случае чего можно почесать за ушком и пощекотать брюшко. Стайлз тяжело вздохнул и завалился на кровать. В голове все так же раздавались непонятные голоса. Женщины и мужчины. Они кричали. Иной раз слова их были совершенно непонятны. Целый час он провел над тетрадкой, записывая все то, что Стайлз смог услышать наиболее четко. Это был не английский. Поэтому в правильности написанного он сомневался. Записав то, что удалось услышать, он снова лег на кровать. Одеяло скомкалось, поправлять его совершенно не хотелось. Крики все еще продолжали терроризировать разум юноши, но к записям он больше не притронулся. В скором времени он покажет все Питеру. Мужчина говорил на нескольких языках и был достаточно образован, да и в отличие от Дерека он всегда прислушивался к Стайлзу, что неимоверно льстило самолюбию подростка. Непонятные звуки могли стать каким-то предзнаменованием, предупреждением. Лежа на кровати и прислушиваясь к голосам в голове, он ожидал чуда. Стайлз даже рад был бы увидеть неуравновешенную Эрику, если только эта стерва выпустит его из своего заточения. Но чуда не произошло. Полночи Стайлз пытался что-то придумать, чтобы выбраться, но, в конечном счете, просто заснул. Утром к нему пришел Дерек и выпустил. После бессонной ночи альфа выглядел неважно. Царапин на теле не было, но вся рубашка была в красных разводах, что говорит о том, что царапины были, и было их достаточно много для того, чтобы обыкновенный человек откинул копыта. В школу идти не хотелось, но и без того раздраженный альфа пинками вытолкал Стилински из дома, сказав что-то про несносных подростков и их ужасный переходный возраст. Голова раскалывалась. Голоса и утихли, как только за окном исчезла луна, и на смену ей засверкало на горизонте солнце, но все равно неметон со своими криками оставил после себя неприятную головную боль. Закинув на плечи рюкзак, Стайлз выбежал из дома. Машину он сегодня решил не брать. Глаза слипались, поэтому страх заснуть за рулем и во что-то врезаться оказался намного сильнее безрассудства. Сегодня был первый день на его памяти, когда он решил не заходить за Скоттом. Обычно они шли на занятия вместе, но в этот раз хотелось абстрагироваться не только от лучшего друга, но и от всего, что могло хоть как-то вторгнуться в личное пространство. Скотт каждое утро донимал своими рассказами про прекрасную Эллисон Арджент. Стайлз больше не мог слышать о ней. Он даже знал, какие тампоны она использует. Вот зачем ему эта информация? Правильно, незачем. Именно поэтому вместо того, чтобы идти в школу, на половине пути Стайлз резко поворачивает налево и, пробираясь через череду кустарников и оврагов, идет к старенькому незаметному домику. Здание перекошено от древности, перекрашено и перестроено сотни раз. Серые стены смешались с плесенью и поросшим мхом. На второй этаж, скорее всего, вообще опасно заходить, половицы настолько прогнили, что с трудом могут удержать вес человеческого тела. Краска кое-где облупилась, под ней сверкают яркие пятна, оставшиеся с прошлой реставрации. Тяжело вздохнув, Стайлз со скрипом открывает старую деревянную дверь. Металлическая резная ручка оставляет после себя рыжеватый след на ладони. Ржавчина. В лицо ударяет едкий запах пыли и сырости. Он не знает, почему злобный волк выбрал именно этот дом. Богом забытое место, о котором не должен знать никто из стаи Дерека, не должен знать Скотт, Лидия, собственная дочь или вообще хоть кто-то посторонний. Это убежище, в котором можно спрятаться одинокому старому волку. Стайлз прекрасно понимает, что он единственный, кто может сюда приходить, но старается об этом не думать. Волк никого не пускает на свою территорию просто так, и Стайлз об этом прекрасно осведомлен. Но все равно каждый раз, когда случается что-то необъяснимое или выводящее из равновесия, подросток по-прежнему открывает знакомую скрипучую дверь и вдыхает затхлый запах проржавевшей клетки. В доме темно и сыро, однако посреди огромной полуразрушенной комнаты стоит мягкий новенький диван. Питер давно хотел такой в лофт, но Дерек против даже стандартного ремонта. На краю лежит новая книга - еще один не вписывающийся в атмосферу предмет - среди страниц торчит кусок потертой бумаги, исполняющей роль закладки. Вполне возможно, что это чек или очередной буклетик. Их Питер собирает пачками, по сорок раз перечитывает, и потом с довольным выражением лица читает лекции волчатам. В основном он рассказывает о вреде курения, наркотиков, последствия чрезмерного употребления фастфуда и прочей бесполезной, по мнению Эрики, информации. Подойдя к дивану, Стайлз берет в руки книгу и стряхивает еле заметный слой пыли. Прочитать название никак не получается. Дислексия, радушно предоставленная неметоном в вечное пользование, давала о себе знать и немного нервировала. Рюкзак с шумом приземляется на пол, поднимая облачко пыли. Где-то позади рычит волк, но Стайлз не обращает на это внимания, продолжая стряхивать пыль, успевшую за пару часов осесть на диване. Совершенно не собираясь скрываться, сзади подходит огромный голубоглазый зверь и забирается наверх. Его черная шкура с рыжими подпалинами вся в листве и паутине. - Ну и свинья же ты, волчара, - усмехается Стайлз и треплет мохнатую голову, неаккуратно задевая уши и смахивая на пол косоногого паука. Волк недовольно скалится, но не отстраняется. Юноша уже свыкся с тем, что Питер может превращаться в четвероногого огромного волка. Он все еще бета, но глаза его горят голубым посильнее красных фонариков Дерека. Временами это пугает, но не настолько сильно, чтобы с криками и воплями убегать от воскресшего дядюшки-зомби. К странностям Хейла вполне можно привыкнуть, а вследствие и вовсе перестать обращать внимание на то, с каким серьезным лицом тот отчитывает Эрику за украденное мороженое. Когда Стайлз с шумом падает на диван, волк подползает ближе и кладет огромную мохнатую голову подростку на колени. Это уже стало таким привычным. Сидеть и гладить зверя, почесывать за ухом, перебирая пальцами спутавшуюся жесткую шерсть. И если поначалу Стайлз боялся, дергался, стоило только Питеру утробно заворчать от удовольствия, то теперь все это даже успокаивает. Вокруг тишина, никто не давит и не просит помочь, никто не обтирает тобой стену, никто не бьет тебя и не пытается разодрать горло когтями. В Питере есть эта небольшая странность. Вроде бы он убил немереное количество людей, при том делал он это с особой жестокостью, но все равно он не кажется психованным садистом. В отличие от его бандитского вида племянника. Как человек он вполне спокоен, хоть и предпочитает странное времяпрепровождение. Запереться в полуразрушенном доме, где пыльно, грязно и тоскливо, побродить по запустелым комнатам в волчьем облике, при том что по натуре он педант и ужасный чистюля. В этом он весь. Дерек совершенно не такой. Да и в волка он превращаться не умеет. И это поистине странно. Дерек альфа. Питер бета. И по идее именно альфа должен уметь обращаться полностью, но у Хейлов все не как у нормальных оборотней. - Неметон пытался мне что-то сказать, - волк заметно напрягся, но с места не сдвинулся, ожидая, когда человек продолжит говорить. – Я не знаю, что именно, но мне кажется, он пытался предостеречь меня. Я мог бы пойти и поговорить с ним напрямую. Сегодня, кстати, как раз было полнолуние, но твой обезумевший племянник запер меня в моей же комнате. Ты не представляешь, насколько это ужасно! Я не мог даже до туалета добраться! Я думал, у меня разовьется клаустрофобия, - Стайлз готов еще долгое время возмущаться по поводу младшего Хейла, но вибрация от еле слышного ворчания волка отрезвляет. Тонкие пальцы судорожно дергают за ухо. – Я не знаю, что это был за язык. Похоже на немецкий. Я записал слова. Но не уверен, что все правильно понял. Ты же вроде говоришь по-немецки? Конечно, говоришь, волчара. Я оставлю тебе тетрадь, прочитаешь на досуге. Надеюсь, это не галлюцинации. Ты же знаешь, Дерек меня слушать не станет, а Скотт вообще ничего не хочет слышать про неметон. Мне больше не к кому обратиться, понимаешь? Ты единственный, кто не посылает меня, когда я действительно пытаюсь помочь. И Питер лежит и слушает. Слушает, потому что не может игнорировать, не может просто взять и отвернуться. Мальчик доверяет ему, мальчик приходит, когда случается что-то непоправимое и просит помощи, мальчик помогает, когда в помощи нуждается сам Питер. Казалось бы, взаимовыгодный обмен, сотрудничество, но волк не просто терпит Стайлза, он принимает его как равного себе. Внимает каждому его слову и позволяет бесцеремонно врываться на свою территорию. - Как думаешь, стоит мне сходить к неметону и поговорить? В полнолуние было бы лучше, но можно и так попробовать, – вопросительный взгляд, на который волк неодобрительно скалится. – Ладно, но, если что, я схожу к нему и без твоего разрешения, - Питер прикусывает запястье Стилински, давая тем самым понять, что ожидает подростка, если тот посмеет ослушаться. Даже в своей волчьей форме он намного разговорчивей Дерека. Хотя, как говорит сам Питер, его племяннику не обязательно знать о возможностях своего дяди, поэтому о том, что старший Хейл участвует в диалоге, находясь в звериной форме, намного активнее, чем Дерек, альфа в ближайшее время совершенно точно не узнает и почерпнуть знаний об этом нехилом деле не сможет. Волк поднял голову и вопросительно посмотрел на улыбающегося подростка. - Я просто представил лицо Дерека, когда он тебя увидит таким, - Питер на это неодобрительно фыркнул, но в глазах его блуждала насмешка над неопытным племянником. Родственник будет в бешенстве. - Знаешь, думаю, я уже пойду. Скотт будет волноваться: я сегодня не подвез его до школы и не был на уроках, а это, если ты заметил, после полнолуния, поэтому он совершенно точно может поднять тревогу, - Хейл оскалился. Это должна была быть самодовольная улыбка, и Стайлз уже научился отличать ее от воинственного оскала. Разница всегда кроется в глазах, и сейчас глаза волка полыхают как обычно чем-то странным, но непременно с примесью улыбки. Волк провожает его до поворота, за которым начинается тот Бейкон Хиллс, по которому блуждает племянник и все, кто может учуять специфический запах обращенного волка. Стайлз треплет его напоследок по загривку, волк щурится и закатывает глаза. - Имей совесть, волчара, мне пора идти, - усмехается Стилински, когда Питер недовольно ворчит и просит ласки. – Давай уже, превращайся обратно, а то в какой-то момент я посажу тебя на поводок и начну выгуливать твой мохнатый зад в парке. Ты слишком звереешь в этой форме. Волк не смотрит в след, не ждет, пока человек скроется за поворотом. Мягко ступая по сырой земле, он возвращается в дом, чтобы спокойно полежать еще некоторое время на пропахшем подростком диване. Зверь говорит человеку, что Стайлзу можно довериться, на него можно положиться. И Питер согласен, он знает, что Стайлз никогда и никому не расскажет, как злобный дядюшка-зомби подставляется под ласки, закатывает глаза и мурчит от удовольствия. Не просто потому, что никто банально не поверит, а потому, что он не умеет выдавать чужие секреты. Не расскажет, что мохнатый хвост каждый раз радостно дергается, когда Стилински врывается в полупустое логово. Не расскажет, как волк провожает до поворота. И зверь не ждет мальчика, но все равно становится немного легче дышать, когда подросток шумно врывается в помещение, распространяя по дому сладковатый запах молока и меда. Волк закрывает глаза и с силой втягивает воздух. Пахнет Стилински. На подходе к дому Стайлз сталкивается со Скоттом. Футболка надета задом наперед, волосы взъерошены. Тот выглядит взволнованным, он что-то усердно доказывает шерифу, размахивая руками и широко раскрыв глаза. Пару раз глаза сверкают красным, но мужчина не обращает уже на это никакого внимания. Так привычно за последнее время стало общаться со всякими сверхъестественными тварями, что подросток своими фонариками уже не удивляет. Джон просто недовольно поджимает губы, хмурит брови и внимательно слушает одноклассника сына. Его глаза не выглядят обеспокоенными, хотя руки пару раз дернулись от напряжения. Скотт обычно просто так не поднимает тревогу, но и от малолетнего оборотня можно ожидать чего угодно. Видимо Скотт после многочасовых поисков по Бейкон Хиллс решил обратиться к старшему Стилински. За собственными криками, альфа не замечает приближающегося друга. Стоит Стайлзу подойти достаточно близко для того, чтобы оглушенный своими чувствами оборотень его заметил, Маккол замирает и неверяще смотрит на совершено невредимого юношу. Он смотрит, раскрыв от удивления рот и вскинув густые черные брови. Он напуган и возмущен до предела. Джон устало следит за подростками, вздыхая от облегчения при виде сына. - Ты где был!? – Скотт подбегает к другу и начинает его трясти. Перед глазами у Стайлза все плывет, но он лишь устало убирает руки альфы и пытается сосредоточиться на реальности. - Ты что творишь, Скотт? Ты же мне голову оторвешь. Заметь, я не один из вас, без головы я умру, хотя я не уверен, что и вы сможете также беззаботно бегать по лесу, но все равно перестань меня трясти. - Сын, почему тебя не было в школе? – недовольно спрашивает Джон, скрещивая на груди руки. - Пап, понимаешь… - Стайлз растерянно чешет затылок и неловко улыбается, краем глаза замечая, что способность к чтению, наконец, вернулась. По крайней мере, прочитать фамилию отца на форме он в состоянии. - Если ты мне соврешь, я запру тебя в камере на всю ночь. - Пап, прости, я… решил сходить к маме, - Скотт недовольно морщится, когда слышит ложь, но на шерифа эта отмазка действует иначе. Черты лица смягчаются, в глазах появляется отголосок прежней боли, которую мужчина временами пытается безуспешно заглушить дешевым алкоголем. Он растерянно смотрит на так быстро повзрослевшего сына и грустно улыбается. Еще пять минут назад он хотел придушить его собственными руками, а теперь не знает, что делать. Стайлзу стыдно. Стыдно, что он дает еще раз вспомнить о Клаудии, прекрасно понимая, как это действует на отца. Ему стыдно, что он давит на больное, скрывая свои собственные проблемы с неметоном, скрывая от отца свою жизнь. Джон знает все об оборотнях, пережил нашествие ногицуне, выжил после встречи с дараком, принял выбор сына, когда тот решил связать свою жизнь с волками, и Джон даже готов понять, если тот в один прекрасный день решит и сам стать одним из сверхъестественных существ. И Стайлз ценит это. Ценит, боясь лишний раз заставить отца волноваться. Ценит, боясь навредить единственному, что у него осталось. Временами он слишком сильно опекает отца. - А теперь скажи мне правду, Стайлз, - требует альфа. В его взгляде явственно ощущается осуждение, но вслух он не произносит слова, от которых Стилински может стать только хуже. Джон уже успел уйти, и это позволяет Скотту устроить Стайлзу настоящий допрос. - Прости, мне надо было побыть одному, - и он не врет, хотя Маккол слышит в его голосе то, о чем Стайлз так хочет умолчать. Он слышит, что есть какая-то тайна, которую друг не хочет раскрывать. – Я смогу защитить себя, Скотт. Я же бэтмен, старина, - ободряюще улыбается Стилински. - Ты не оборотень. Случись что с тобой, ты не сможешь восстановиться. Пожалуйста, не пугай меня так больше. - Прости, я не подумал о тебе. Просто все так навалилось, еще и Дерек запер меня на ночь в комнате. Я был зол, - отчасти - правда, отчасти - ложь. И Скотт это слышит, альфа внутри него бесится, ведь человек лжет. Альфа считает его частью своей стаи, и эта часть так бессовестно сейчас что-то скрывает. - Просто в следующий раз предупреди меня, если решишь пропасть. - Я дам тебе знать. - Не выходи сегодня пока из дома, приятель. А я схожу поговорить с Дереком. - Не забудь ему передать, что я на него зол! Чертовски зол! – выкрикнул Стайлз вслед уходящему другу. Скотт уходит, так ничего и не сказав. Он обижен до глубины души, но и сделать ничего не может. Одна его часть хочет наподдать другу как следует за беспокойство и вечные недомолвки, когда другая понимает, что подростку в свои семнадцать требуется свое личное пространство, свои небольшие тайны и немножечко уединения. Стайлз не провожает альфу взглядом. Он поднимается наверх и садится за домашнее задание. Лидия уже успела все переслать по почте, поэтому осталось только немного пораскинуть мозгами и освоить пропущенный материал. Взглянув на список заданий по математике, подросток обреченно стонет. Выспаться этой ночью, скорее всего, тоже не удастся. Стайлз вздрогнул, когда скайп неожиданно подал признаки жизни. Растрепанная Мартин требовала внимания. Она сидела за столом и красила ногти, пока Стайлз не удосужился ответить на звонок. - И почему тебя не было сегодня на занятиях? – она, ничуть не стесняясь показаться высокомерной, недовольно смотрит на юношу. Пухлые губы обиженно надуты, брови сведены к переносице. - Я сражался с единорогами, которые пытались украсть мой рюкзак со всеми учебниками, - дернув рукой, юноша задевает стопку лежащих на краю стола тетрадей, и та с грохотом летит на пол. Девушка обреченно называет Стайлза безруким и делает звук немного тише. Она не такой уж и плохой человек. Она может выслушать и, так же как и сам Стайлз, не будет трепаться. Конечно, временами Лидия совершенно невозможна, но все ее плохие качества не такие плохие, какими кажутся на первый взгляд. К примеру, ее высокомерность перестает раздражать, когда понимаешь, что это всего лишь часть стиля, которого Мартин придерживается, чтобы казаться более неприступной и желанной. Со временем она поутихла, но временами проскальзывает нотка превосходства в ее голосе. - Стайлз, ты сам одна сплошная проблема, - она заинтересованно рассматривает свеженакрашенный ноготь, дует на него и еще раз проходит кисточкой по гладкой поверхности. Блестки переливаются при свете настольной лампы. - Лидия, ты уверена, что красишь только ногти, а не сами пальцы? – язвительно спрашивает Стайлз, замечая, что и сам заворожено смотрит, как тонкий слой лака покрывает ровные ногти. Он немного раздражен, но ничего не может с этим поделать. Мартин смотрит на него осуждающе, показывая средний палец в маленькую новенькую камеру. Позади нее маячит полуголый близнец, подходит, смотрит на экран, машет Стилински рукой и идет дальше слоняться по квартире рыжеволосой банши. На нем домашние серые штаны, на груди царапина от Дерека, на спине – от Лидии. Во рту у него торчит кусок пережаренной котлеты, которую он, скорее всего, откопал на дне холодильника. Лидия такое не ест, внимательно следя за фигурой, поэтому Мартин не возмущается. Она вообще на это не обращает никакого внимания. Она любит Эйдана, а еще она знает, что нежных подростковых чувств к банши у Стилински больше нет, и тот совершенно спокойно относится к тому, что Мартин спит с одним из оборотней Девкалиона. Их альфа, конечно, давно ушел и больше не достает Бейкон Хиллс своими выкрутасами, но то, что Эйдан был в его стае, остается фактом. - Стайлз, может, ты скажешь, наконец, что произошло? - Я полночи не спал из-за криков неметона, - обреченно произносит подросток и немного лукаво смотрит на то, как Лидия красит глаза, рассматривая себя в небольшом окне скайпа. – Я думал, у меня голова разорвется на тысячи крохотных кусочков. - О, поверь, милый, голоса, которые не дают спать мне, звучат постоянно, а не только в полнолуние, поэтому перестань страдать от какого-то взбесившегося пня и начни делать математику. У нас послезавтра должна быть внеплановая контрольная работа. - Как она может быть внеплановой, если мы о ней знаем? - Не знаем. Эйдан совершенно случайно подслушал разговор в учительской, - она пару раз моргнула, рассматривая накрашенные глаза на мониторе компьютера, и удовлетворенно улыбнулась. - Да, конечно, это было совершенно случайно. Не тогда, когда вы занимались этим самым в кабинете тренера, который по странному стечению обстоятельств находится по соседству с учительской, в которой, само собой разумеется, наш учитель математики тоже совершенно случайно обсуждал наш внеплановый тест, - юноша улыбнулся и вопросительно поднял бровь, смотря на девушку. На заднем плане послышался самодовольный смешок оборотня. - Не будь таким циником, тебе это не идет. - Как думаешь, если ты дашь мне свои конспекты, я смогу на контрольной получить хотя бы В? - Ты так ненавязчиво меня просишь дать тебе их? – она с вызовом посмотрела на Стайлза и расслабленно улыбнулась. Позади нее снова стоял Эйдан. Девушка молча впихнула ему в руки дорогой старинный гребень и заставила расчесывать свои волосы. Волк молча начал перебирать рыжие локоны, временами поглядывая на мешающуюся под ногами Праду. Собака с первого взгляда начала испытывать какую-то маниакальную привязанность к оборотню, при каждой встрече облизывая парню руки и ноги. - Лидия, ты же все равно ими не пользуешься. Не дай им пропасть в залежах того добра, что ты скопила за всю свою недолгую, но определенно насыщенную жизнь. Они у тебя лежат и покрываются пылью. - Кто тебе такое сказал? - Ты. Ты это мне сказала. - Ладно, хорошо, но взамен ты сходишь со мной по магазинам, - позади девушки Эйдан понимающе усмехнулся, вспоминая, как и сам однажды согласился на этот достаточно безрассудный с его стороны шаг. Походы по бутикам с Мартин выматывали даже выносливого на вид оборотня. По мнению волчонка, лучше без остановки пытаться отбиться от озверевших омег, чем в сотый раз аргументировать девушке, почему ей идет именно это платье. Итан тогда еще долгое время глумился над братом, называя его подкаблучником и ручным песиком. Лидия отключилась от сети, помахав напоследок ручкой. Напоследок Стайлз успел заметить, как к ней начал ластиться Эйдан. Тяжело вздохнув, он поднялся со стула. Голова сейчас совсем не работала, поэтому логичней было забить на учебу. Пора бы наведаться в лофт и поговорить с Дереком. Зайдя в помещение, Стайлз понимает, что в лофте никогда ничего не меняется. Там как обычно шумно. Эрика ссорится с Бойдом. Судя по крикам, они не поделили оставшееся последнее мороженое. Дерек сладкое не любит, Эрика и Бойд по магазинам ходят редко, Айзек предпочитает съедать свое сразу, поэтому, скорее всего, лакомство себе купил Питер, а глуповатые волчата об этом позабыли. Бета, что по нему совершенно не скажешь, просто обожает сладкое, в чем сам никогда не признается. Будет отрицать до последнего, каждый раз рыча на волчат за то, что они съели то, что им по праву не принадлежит. В этот раз он на них совершенно не обращает внимания. Долго засиживаться в своей берлоге мужчина не стал, но все равно в нем все еще сидит волк. В руках у Питера знакомая потрепанная тетрадь. Он сидит на диване и вчитывается в забористый почерк Стилински, пытаясь хоть что-то понять в мешанине корявых иероглифов и неопределенных знаков. Дерек раздраженно косится на дядю, но ничего не говорит. Всем своим видом он выражает недовольство. Питер его старается не замечать, и выходит это у него куда лучше, чем у племянника привлечь хоть немного дядюшкиного внимания. Скотт всегда считал их отношения далекими от идеала, Стайлз же видит в них идеальных соперников, не способных ни победить, ни проиграть друг другу. Хотя, говоря начистоту, Питер всегда остается в выигрыше, даже несмотря на то, что Дерек – не без посторонней помощи - все же отобрал у любимого дядюшки мощь альфы. - У вас как обычно гостеприимная и дружеская атмосфера, ребята, - усмехается Стилински и, скинув рюкзак, приземляется на диван подле Питера, краем глаза осторожно заглядывая в тетрадь. От волка вкусно пахнет. Среди своих записей он различает пометки Хейла, коих здесь достаточно много. Гораздо больше написанного подростком. Кажется, его всерьез заинтересовали проделки неметона. - Зачем ты пришел сюда? – недовольно спрашивает Дерек, и Стайлзу приходится оторваться от разглядывания исписанных вдоль и поперек страниц. Сегодня альфа как-то по-особенному сильно раздражен. - Решил проверить, все ли выжили после полнолуния. Привет Эрика, как поживаешь, новый намордник уже успела примерить? – волчица переводит на юношу взгляд и злобно рычит. В этот момент Бойду удается выхватить из рук девушки мороженное, поэтому уделить Стайлзу побольше своего драгоценного времени она не может. Сидящий рядом Питер понимающе хмыкнул и отложил тетрадь, поднимая глаза и встречаясь с племянником взглядом. Альфа совершенно точно чем-то недоволен. Вполне возможно тем, что Питер, в свойственной ему манере, наплевал на племянника, оставив того в полнолуние наедине с озверевшими волчатами. Хейл совершенно не понимает надобности в своем присутствии, если брать в расчет то, что раньше Дерек мог справиться и без помощи дядюшки. Неприятно осознавать, но альфа частично вернул себе привычку полагаться на более умного и опытного члена стаи. Так он всегда делал в детстве, хотя Питер и не просил приходить за советами. Каждый раз, когда Дерек не мог с чем-то справиться или помощь дяди оказывалась бесполезной, волчонок прибегал и с ненавистью пытался вцепиться родственнику в глотку. И ведь подростку не объяснишь, что проблема не в советах, а в том, как Дерек их неосознанно игнорирует, действуя наперекор всему и вся, в том, как молодой волчонок полагается на силу, а не на мозги, хотя зверь внутри него готов пришибить мальца за его непроходимый идиотизм. - Убедился? А теперь вали отсюда, - рычит альфа. - Хватит меня пугать, я все равно тебя не боюсь. Дерек скептически приподнимает бровь, скрещивая мускулистые руки на груди. - Да, мистер-лицо-кирпич, я уже достаточно привык к твоим красным глазкам и постоянному недовольству, чтобы понять, что ты меня можешь побить, но никогда не убьешь, поэтому не нервничай, а то, знаешь, нервные клетки не восстанавливаются. Не уверен насчет оборотней, но я бы перестраховался на твоем месте, - Стайлз самодовольно улыбается и откидывается на спинку дивана. В глазах его мелькает полное превосходство над младшим Хейлом. Спорить с волком ни с чем несравнимое удовольствие. Особенно если ты заранее знаешь, кто победит. А Стайлз знал, прекрасно знал. А еще он понимал, что не стоит так часто общаться с Питером и соревноваться с ним в том, кто круче сможет послать собеседника на три веселых буквы, не используя при этом нецензурной лексики и тщательно аргументируя свои доводы оппоненту. Альфа кривится от настолько очевидной схожести повадок подростка с повадками дяди, недовольно рычит и выходит из лофта, не намереваясь больше терпеть этот балаган. За ним, оставив попытку поделить сладости, выбегают волчата. Тренировка их не прельщает, но против вожака они пойти не могут. Остается только молча подчиниться, изредка поскуливая за спиной мужчины. Айзек нехотя отрывается от учебников. Ему куда больше нравится учиться, но драться в последнее время приходится довольно часто, и стоит хотя бы попытаться сделать это нормально. - А теперь, когда Дерек достаточно далеко, чтобы не услышать наш разговор, скажи, что ты там нашел? – Стилински со скоростью света придвигается к Питеру и подсовывает волку под нос раскрытую тетрадь. Глаза лихорадочно блестят, язык то и дело нервно проходится по верхней губе. - У тебя ужасный почерк, тебе кто-нибудь говорил об этом? - Конечно, каждый день смотрю и ужасаюсь, а теперь рассказывай, бэдвульф, - Стайлз возбужденно дергает Питера за край кофты, совершенно не замечая, что делает. Волк обреченно вздыхает, понимая, что от Стилински так просто не отделаться. - Большинство слов непонятны, но некоторые я все же смог перевести. Потом прочитаешь все, что я написал. Как ты и говорил, это немецкий. В основном речь идет о сражении и о смерти. Эти два слова встречаются здесь наиболее часто. Записи постоянно повторяются, поэтому смысла нет переводить все то, что здесь написано. Но не думаю, что это означает что-то хорошее. - Ты прав. Смерть это не то, о чем стоит мечтать тихими спокойными вечерами перед камином, - подросток задумчиво теребит край собственной кофты. – Может, стоит все-таки поговорить с Дереком? – неуверенный взгляд светло-карих глаз. - Ты думаешь, он будет нас слушать? - Но мы же не можем просто так сидеть, сложа руки! - Мы и не будем. Я поговорю с Кристофером, а ты с Аланом. Советую запастись пеплом рябины и аконитом, - Питер треплет подростка по голове и задумчиво улыбается. На улице слабо слышны болезненные крики волчат. Дерек совершенно точно переламывает им кости, пытаясь отыграться за выходку Стайлза. Стилински не стыдно, возможно, немного, но все равно где-то в глубине души он радуется, что Эрика, наконец, получает по заслугам. Он все еще помнит, как блондинка начала над ним издеваться, едва получив силу оборотня. Это было немного обидно. Нет. Это было безумно обидно. В глубине души Стайлз не понимал, почему именно она. Почему не Стайлз. В тот раз на стоянке он просто испугался принимать укус от Питера, но и теперь его что-то останавливает. Он вполне спокойно может подойти к Дереку и попросить силу, прекрасно зная, что тот никогда не откажет. Он пошлет, приложит несколько раз о стену, но не откажется. Так же, как он не отказал Джексону, хоть альфа и укусил Уиттмора, чтобы тот просто перестал его донимать. Но все равно идти к Дереку не хотелось. Он совершенно не тот человек, кого хотелось бы видеть своим альфой. Возможно, это звучит в стиле Питера, но младший Хейл слишком не опытен для того, чтобы удерживать стаю. Зомби-дядюшка явно справился бы с этим лучше. Айзек вопит от невыносимой боли, хрустя переломанными конечностями. Стайлз слышит это настолько отчетливо, будто кто-то избивает Лейхи прямо перед его носом. - Не молчи, Стайлз. Твое молчание - предвестник бури, - шутка не удалась, но Хейл все равно выглядит довольным. В его взгляде как обычно нет ничего кроме превосходства над простыми смертными и веселья. Он играючи проводит по затылку Стайлза когтями, щекоча и будоража зверя внутри себя. - От твоей ехидной улыбочки тоже не стоит ожидать ничего хорошего, - сарказмом на сарказм отвечает подросток, мысленно радуясь тому, что он все еще может потягаться с волком в умении изощренно посылать человека в далекие страны. Они долгое время с вызовом смотрят друг на друга, но Стайлз не выдерживает и в последний момент отводит взгляд. - Даже и не пытайся побороть меня, малыш. - Это всего лишь игра, - возмутился юноша, не обращая внимания на очередное прозвище. Волк посмотрел на него оскорбленно. - Ну не скажи. Даже если ты просто сможешь выдержать чей-то пристальный взгляд, это уже говорит о том, что ты силен духом. Лишь на первый взгляд это кажется простым баловством, но именно так ты можешь воспитать в себе качества прирожденного лидера. - Это обыкновенная игра в гляделки, - то ли спрашивая, то ли утверждая, шепчет Стилински. - В древнем Китае считали, что, воспитывая в себе воина, надо не просто совершенствовать свое тело, но и дух. Каждый маленький шажок, значительный он или нет, делает тебя сильнее. Так, к примеру, одним из первых испытаний было побороть свои страхи. Если у тебя арахнофобия, окунись в чан с пауками, если клаустрофобия, проживи в замкнутом пространстве сто семьдесят два часа, если ты боишься высоты, прогуляйся по крышам небоскреба до тех пор, пока ноги не будут ломиться от усталости. Вместо них тогда были храмы. Их делали достаточно высокими для того, чтобы, упав, разбиться насмерть. Побороть свой страх, даже если это страх перед пауками, значит одержать верх. Избавиться от своих слабостей. Великие люди всегда твердили: «Найди то, что ты любишь и убей это, пока оно не убило тебя». А сейчас ты проиграл, малыш. В простой детской игре, но проиграл. Говоря иначе, ты мертв, Стайлз. - Меня в дрожь бросает от твоих историй, волчара. - Заметь, я ни словом не обмолвился о том, что хочу убить тебя. - Еще бы ты хотел. Ты ходячая энциклопедия, Хейл. И, временами, меня это безумно пугает. - Читать надо больше, а не слоняться со Скоттом в полночь в поисках очередного трупа. Если Макколу больше ничего не поможет, то ты еще не потерян для общества. - Если бы в Бейкон Хиллс не было так много оборотней, то мне и не пришлось бы искать трупы. Кстати, позволь тебе напомнить, что с твоим приходом их стало особенно много, - Стайлз игриво щелкнул волка по носу и рассмеялся над не ожидавшим ничего подобного Питером. Волк недовольно зарычал, но к мальчику не притронулся. Он не Дерек, чтобы по пустякам срываться на глупых подростках. Для этого у него найдется больше достойных. - Если ты меня убьешь, ты больше не сможешь послушать, как я пою. - Стайлз, ты хоть понимаешь, что это еще один повод разодрать тебе глотку? - Я умею петь! – возмущенно вскрикивает юноша. - Если не прекратишь выводить меня из себя, то в скором времени на один труп в лесу станет больше. - Если ты это сделаешь, за твоей головой будет охотиться весь Бейкон Хиллс. Ты уверен, что хочешь этого? – Питер несколько секунд пристально смотрит на Стайлза, а потом начинает громко смеяться. Приобняв подростка, он зарывается носом в его шевелюру - точнее в то, что от неё осталось - и удовлетворенно ворчит: - А вот это меня совсем не радует. - Тебе что, правда, не нравится, как я пою? - Конечно, нравится, если бы не нравилось, я бы тебе сказал, - усмехается волк, а потом переводит взгляд влево и выжидающе смотрит на дверь. Буквально сразу же она с грохотом открывается и в помещение вбегает выпустивший пар альфа и его израненные волчата. Дерек рычит, когда Эрика пытается к нему подластиться, но когтей не выпускает. Рейес скулит, когда вожак отталкивает ее, скулит и ползет к Бойду, чтобы тот смог ее пожалеть. Питер смотрит на нее с отвращением, что, несомненно, не укрывается от не оставляющего без внимания ни малейшей детали Стайлза. Юноша смотрит на него немного непонимающе. Питер не рассказывает, кто и почему ему не нравится, считая это бесполезным занятием. Просто, если у него появляется к кому-то неприязнь, то на то есть причины, и, если они тебе интересны, стоит узнать самому, а не выносить мозг старому дряхлому оборотню. Так обычно говорит Питер, когда хочет отвязаться от настойчивого мальчишки. Дерек несколько раз оббегает помещение по периметру. В очередной раз проходя мимо дивана, он недовольно косится на руку дяди, обнимающую человека за плечи. Ни Стайлз, ни Питер не видят в этом ничего странного, но Дерек... Он снова начинает беситься, и снова виноват Стилински, хоть на этот раз с ним в придачу и идет Питер. - Стайлз, почему ты все еще здесь? - А почему я должен отсюда уходить? – лениво отзывается Стилински, укладывая голову на колени Питера. Замерев в удобном положении, он расслабляется. Волчьи когти начинают неосознанно щекотать затылок, от чего по всему телу разбегается стая мурашек. - Потому что тебе здесь не место. - А ты попробуй это повторить, когда в очередной раз наткнешься на охотников, а я приду, чтобы вытащить из твоей задницы остатки волчьего аконита. - В следующий раз я не буду столь беспечен, - рычит оборотень и сверкает красными огоньками волчьих глаз. - Будешь, поэтому мне и придется делиться своими запасами лечебных травок. Ты постоянно наступаешь на одни и те же грабли, Дерек, с чего ты решил, что не напортачишь снова? Хочешь сказать, ты учишься на своих ошибках? Так я тебе открою новость: охотники тоже не сидят на месте, особенно те мерзкие итальянцы. - Они мексиканцы, Стайлз, - поправляет его Питер. - Не важно, - Стилински отмахивает от него, как от назойливой мухи, но волка это даже забавляет. Питер с интересом наблюдает за перепалкой племянника и мальчишки. За достаточно короткий промежуток времени юноша превратился из неопытного подростка с синдромом дефицита внимания и гиперактивности в язвительного и уверенного в своих возможностях начинающего мужчину. Дерек этого никогда бы и не заметил, если бы в какой-то момент не перестал чувствовать едкий запах страха. Он до сих пор не в состоянии понять, что в любой словесной перепалке Стилински может его с завидной легкостью уделать. И альфа бесится. Альфа не должен проигрывать человеку, слабому человеку, но и выиграть у него он больше не в состоянии. Особенно его злит то, что мальчишка насмехается над ним, когда неподалеку бегают волчата. Нагло и дерзко подрывает его авторитет. Они ведь могут усомниться в силе вожака, бросить ему вызов, накинуться разом. Альфа понимает, что они этого не сделают, но где-то в глубине души он боится, что когда-нибудь кто-то убьет его, а воскреснуть, как Питер, он уже не сможет. У дяди на том свете связи, у Дерека их нет. - Я справлюсь сам, - настойчиво повторяет волк, сжимая от ярости тонкие алые губы. - Не справишься. Самому себе хотя бы не ври. Альфа напряженно смотрит на Стилински, тяжело дыша. Глаза его красные, острые когти так и жаждут впиться в молочную белую кожу. И волк уже почти теряет над собой контроль, приближаясь к распластавшемуся на диване телу, но его вовремя останавливает ехидный голос дядюшки. - Умей проигрывать, Дерек. В этом раунде он тебя сделал, - он даже не пытается скрыть усмешки в голосе, продолжая массировать затылок подростка. Стайлз и вовсе не обращает внимания на то, что где-то неподалеку стоит злой оборотень, который так и жаждет его смерти. - Слышал, блохастый, я тебя сделал, - на лице расползается довольная улыбка, однако слишком сильно клонит в сон, и сказать что-то ехидное напоследок не получается.