Hale

- Ты уверен в том, что это был Питер? – в который раз повторяет Крис, глядя подростку прямо в глаза. Он до сих пор не представляет, как так сложилось, что теперь старший Хейл бегает по лесу на четырех лапах и рычит на белок. Куда убедительней было, если бы он снова превратился во что-то странное, но непременно двуногое. - Уверен. Я не раз его таким видел, и это точно он, - Стайлз устало закатывает глаза. - Где еще можно найти черного волка с рыжим брюхом? Такие вообще существуют? Я, честно говоря, сомневаюсь, - Кристоф тяжело вздыхает. Охотник все еще не может поверить в то, что некогда мертвый оборотень может обладать таким количеством силы, чтобы полностью обратиться в животного. После Дома Эха Питер первое время передвигался с трудом, целыми днями отсыпался, будучи не в состоянии пошевелиться. Стайлзу приходилось его чуть ли не с ложечки кормить. Хотя если вспомнить Малию, то вполне вероятно, что Питер встал на четыре лапы под действием чего-то шокирующего. Но и тут не сходится. Хейл не тот человек, которого может впечатлить горстка тел и обвешенные кишками кустарники. Он сам не раз украшал местные сады столь живописными гирляндами. Его творчество даже было намного красноречивей того, что видел шериф и его помощники. Питер убийствами целый год промышлял, и все было нормально, хотя тогда он обратился в нечто странное и волосатое, но в целом все было под контролем, хоть его любимый племянник и утверждал об обратном. - И как давно ты знаешь о том, что он может превращаться в волка? – недовольно спрашивает Дерек. Ему такое еще не под силу. И не факт, что когда-нибудь он будет способен перевоплотиться в другую форму. Талия могла, но она была альфой и, ко всему прочему, матерью, что уже делало ее особенной, но в случае с Питером у альфы играет некоторая толика зависти. Племяннику полоумного оборотня тоже хочется быть сильным зверем, а не глупым щенком, коим его считает даже не достигший совершеннолетия человек. Несколько раз Дерек обращался к Дитону за помощью, спрашивая, почему некоторые оборотни могут менять свою ипостась. Алан сказал, что они не сами учатся перевоплощаться, что оборотень должен быть избран луной. Талия стала волком после того, как предотвратила кровопролитную войну, вступив в брак с отцом Дерека. Это был серьезный шаг с ее стороны, но вследствие не было пролито ни капли крови. - Я узнал спустя месяц после того, как он из Дома Айкена сбежал, - немного подумав, отвечает Стилински. – Может, спустя полтора месяца. Где-то так. - А почему я об этом не знал? – тут же встревает Скотт и осуждающе смотрит на друга. Дерек начинает делать то же самое, от чего Стайлзу становится немного неловко. Оба они считают себя особенными, но ни одному из них не могло прийти в голову, что они ничем особенным, по сути, кроме цвета глаз, от других не отличаются. Это мнение человека, не способного каждое полнолуние терять над собой контроль и бегать со скоростью света. Поэтому аргумент не будет засчитываться. Двое альф слишком легко уживаются на одной территории, но это не значит, что они так легко будут в чем-то друг другу уступать. И наверняка оборотни будут не согласны с тем, что они друг от друга ничем не отличаются. Дерек, как обычно, будет нагонять на всех страх и твердить про свой опыт, У Скотта лишь один единственный аргумент - он истинный альфа и требует к себе особого обращения. Глупости, Питер часто их поддевал, чтобы потом понаблюдать, как они ссорятся, мирятся, налаживают отношения. Стилински и сам частенько получал удовольствия от их криков. - Питер просил не говорить, - вздыхает Стайлз и нервозно проводит пятерней по волосам. Полночи не спал, так теперь еще и местные саблезубые детективы устраивают свои расследования ни свет ни заря. - Чудесно, просто прекрасно! – кричит Дерек. – А ты не подумал, что он копит силы, чтобы потом напасть? - Тебе никто не говорил, что ты параноик? Ему от тебя ничего не надо! - Стайлз, он прав, - отзывается Маккол. Лицо его абсолютно серьезное, из чего Стайлз делает вывод, что Скотт не шутит и что он действительно согласен с альфой. Это немного странно, ведь обычно они оба никак не могут прийти к компромиссу, вечно ссорятся из-за недопонимания и разногласий. И вдруг спелись. Они иногда даже не могут договориться, как лучше готовить мясо, но в плане Питера они, как назло, на одной стороне. Хоть бы раз поддержали, поработали мозгами и ответили на вопрос логично, не поддаваясь чувствам и всеобъемлющей неприязни к Питеру. - Это теперь неважно, - встревает Крис и смотрит на недовольных оборотней. Стайлз мысленно посылает вовремя вмешавшемуся охотнику большое человеческое спасибо. – Надо придумать способ его хотя бы успокоить, раз уж с убийством не получится. Я бы мог пустить ему пару пуль в голову, но это его не убьет. Зная Питера, он на следующий день заявится ко мне домой на чай. - Про убийства в тебе говорит охотник, а нам сейчас нужен адекватный человек, а не головорез, - говорит Дерек, забывая, что и сам первым же делом хотел отрубить дяде голову. – Его, прежде всего, надо поймать и усмирить. - А мы разве уже не решили? Опять идем в лес, ищем Питера и, как только находим, звоним Стайлзу, и он его забирает, - Лиам уверенно смотрит на Скотта, говоря тем самым, что его бета со вчерашнего вечера немного подросла. Благо, Стилински кое-что разъяснил по поводу страха. – Зачем придумывать что-то еще? У нас других вариантов все равно нет. Либо мы доверяемся Стайлзу, либо ждем, пока Питер перебьет половину Бейкон Хиллс. - Не уверен, что этот план сработает, - задумчиво тянет Арджент и чешет затылок. – Питер хоть и зверь, но он все равно остается таким же умным, как и был. Второй раз он на одни и те же грабли не наступит. И не факт, что в этот раз он подпустит к себе Стайлза. Вполне возможно, что тогда эта была случайность. Он неожиданно вспомнил его, или что-то еще, но ведь… - Подпустит, - уверенно говорит Дерек и внимательно смотрит на Стилински. – Его подпустит. - Ты в этом так уверен? – Крис выжидающе смотрит на альфу. - Ты действительно думаешь, что он наплюет на все то, что произошло с ним в прошлом, забудет все обиды и подпустит к себе человека, который помогал нам его убить? - Да, - говорит Дерек. – Обычно волки агрессивны, если на них нападают. Они не будут слушать, кого попало. Когда тело действует на голых инстинктах, волк в самую последнюю очередь будет думать о каком-то Стайлзе, который запрещает ему порвать на куски агрессивно настроенного хищника. И, уж тем более, волк не будет повиноваться голосу человека. Так было и с Талией, когда она впервые превратилась в волка и на мгновение потеряла контроль. Ее тогда смог успокоить только мой отец, никого другого она не слушала. Поэтому, раз Стилински смог докричаться до него в первый раз, значит, докричится и во второй. - То есть, ты согласен с тем, что был агрессивно настроенным хищником? – усмехается Стилински, не обращая внимания на покрасневшие на несколько секунд глаза оборотня. - Согласен, - рычит Дерек. – Из всего, что я говорил, ты только эту часть запомнил, или ты из принципа пытаешься вывести меня из себя? – альфа встает к окну и смотрит на унылый, ничем непримечательный пейзаж. - Ты мог бы это сказать с другим выражением лица? Такое ощущение, что тебя мучает диарея. Чувак, боги, не смотри на меня так, про диарею я просто так сказал, я же не думал, что в этом плане у тебя проблемы, - Дерек готов был разорвать человека в клочья, но вовремя останавливается, вспоминая, что только он может помочь поймать Питера. - Получается, что любого другого он загрызет? – уточняет Лиам, с интересом разглядывая Стайлза. Тот в привычной толстовке, потертых джинсах, кедах и с рюкзаком за плечами. Ничего не меняется, ничего не выделяется и не бросается в глаза. – Что в нем такого особенного? - Знаешь, а вот это было обидно, - возмущается Стилински и недовольно косится на волчонка. Данбар на это лишь закатывает глаза. - Заткнись, Стайлз, - устало отзывается Дерек. – Я догадываюсь, но не уверен. По крайней мере, причины пока не важны. Может, лучше… - Дерек, если ты что-то знаешь, говори, - просит Кристофер, рассматривая Стилински. Тот нахохлился, как воробей, недовольно пыхтя и ворча себе под нос что-то про невоспитанных оборотней, некультурных охотников и аконите в весьма красноречивом месте каждого. Все же, Арджент и раньше догадывался, почему Питер так лоялен к Стайлзу, но раньше у Кристофера не было желания раздумывать на эту тему. Многое из того, что совершает этот гиперактивный мальчишка, сделать любой другой не сможет по причине оторванных рук и ног. Только Стилински разрешается чесать волка за ухом, класть голову на колени и врываться в пьяном состоянии в спальню оборотня. Когда Эрика посмела слишком близко подойти к обители волка, тот ей сломал обе руки и спустил с лестницы, наблюдая за тем, как девушка пересчитывает все ступеньки своими ребрами. - Я не уверен, - альфа настороженно косится на подростка, показывая всем своим видом, что ничего в присутствии Стилински говорить не собирался, но Арджент требовательно смотрит на альфу. – Полагаю, Стайлз его бета. Часть его стаи, - сдается волк, глубоко вздыхая. - Я человек, Дерек, ничего не перепутал? - Нет. Думаю, у тебя с Питером какая-то особенная связь. Дядя давно хотел сделать тебя своим бетой, но потом я его убил, и он лишился своих сил. Возможно, когда он снова стал альфой, потребность в, как он сам выражается, смышленом бете возникла вновь. Все это время он смотрел на тебя, как на часть своей стаи. Он хочет, чтобы ты был его волком. - Я даже не знаю, радоваться мне или нет, - отзывается Стилински. - Логично. Ладно, хорошо, я согласен, Стайлз подходит на роль приманки, - выдает Кристоф, в примирительном жесте поднимая руки вверх. Он все еще не уверен в этом безрассудном плане, но другого в наличие не имеется. - Я не собираюсь быть приманкой! - Не переживай, малыш, дядюшка Питер тебя в обиду не даст, - язвительно тянет Дерек, ероша непослушные волосы подростка. – Все будет хорошо. - Предлагаю завтра в это же время на этом же самом месте. И без опозданий, - Крис красноречиво смотрит на Скотта, отчего тот стремительно покрывается красными пятнами. – И, Стайлз, не бери завтра с собой никаких настоев и отваров. И оружие тоже оставь. Оно тебе не пригодится. Волк сможет почувствовать их запах, а это, поверь, ни к чему хорошему не приведет. - Мне все больше кажется, что вы хотите принести меня в жертвоприношение злому обезумевшему оборотню, - неуверенно произносит подросток, но все же выходит из лофта и идет к машине. Некоторое время ему приходится сидеть в салоне и ждать, когда покажется Скотт и Лиам, которых тоже надо развезти по домам. Особенно в целости и сохранности доставить надо Данбара. Его родители в прошлый раз были возмущены до предела, когда на теле сына нашли не успевшие до конца зажить отметины от Дерека. Скотт всячески старался сделать их как можно менее заметными, но родители слишком тщательно осматривали своего мальчика. Мать Лиама плакала и вообще больше не хотела отпускать своего сына с такими ужасными ребятами, как Скотт Маккол и Стайлз Стилински, но потом все же смирилась. Данбар предположил, что про Дерека, Питера и остальных ненормальных рассказывать не стоит. И, хотя раненого Лиама домой больше не привозили, предпочитая объявлять беспокойным родителям о внезапном желании сына остаться у друга на ночь в целях ознакомления с миром марвела и звездными воинами, женщина все равно косо посматривала на двух непослушных мальчишек, присматривающих за их сыном. Отговорки, предоставляемые маме Лиама - дерьмо, но женщина свято верила в то, что друзья ее дорогого сыночка встали на путь истинный, как бы глупо это не звучало. Только шериф и Мелисса Маккол знали, насколько безрассудны их дети. - Стайлз, а что ты сам думаешь насчет Питера? – спрашивает Лиам спустя несколько минут после того, как машина тронулась с места. - Не знаю, а что я должен об этом думать? Я вообще не понимаю, что произошло там, в лесу, - равнодушно пожав плечами, отвечает Стилински. На мгновение Скотту почудилось, что сердце друга дрогнуло, сбиваясь с ритма, но оно так быстро восстановилось, что с уверенностью альфа сказать не мог. Иной раз слишком напрягало умение Стайлза прятать свои эмоции. Научился тот у Криса, а теперь гадай, когда друг врет, а когда говорит правду. Поймать на лжи его, конечно, можно, но только если ложь до банального очевидна. А когда Стайлз действительно не хочет выдавать себя и свои махинации, то разоблачить юного преступника практически невозможно. Хотя, если снова вспомнить Питера, тот всегда мог отличить, когда Стилински врет, когда недоговаривает, а когда просто нагло отмалчивается. Вообще все это странно. Сперва вернулся Хейл из психушки, потом Стайлз решил поучиться у охотника. Во время своих тренировок он не виделся с оборотнями, практически не общался со Скоттом. Он даже пару раз прогулял школу. Кристофер считал, что, если мальчик решил стать настоящим мужчиной, надо помочь ему. И он помог. Теперь Скотт тайно пытается придушить охотника за все, что теперь вытворяет Стилински дома и вне дома. А вечные эксперименты над Макколом, чтобы определить свойства той или иной отравы и вовсе выводят из себя. Пару раз Скотт терял нюх, зрение, слух, способность двигаться, а Стайлз довольно улыбался и подписывал очередную ядерную смесь своим корявым почерком. - Почему ты не говорил мне про Питера? – обижено спрашивает Скотт и смотрит на Стайлза. - Он просил не говорить, и я не рассказывал. А теперь просто смысла нет все это скрывать. - Я твой лучший друг. Ты не забыл? Я. Не Питер. Если у тебя что-то случилось, ты мог бы рассказать мне, а не начинать общаться с этим ненормальным. - Скотти, пойми, тебе семнадцать. У тебя играют гормоны. И ты с большим удовольствием проводил время с Эллисон, чем попытался бы хоть пять минут послушать про то, что творится в моей голове. А в мою голову частенько заглядывал неметон, о котором ты вообще ничего слышать не хочешь. А Питер слушал. Он даже ничего не говорил, просто слушал, не вникая в подробности, когда я что-то недоговаривал. Да и ты не всегда отвечал на мои звонки, - Стайлз не осуждал. Он прекрасно понимал, каково это - иметь девушку. Он не встречался с еще ни одной представительницей прекрасного пола, но он понимал. Тот поцелуй с Малией в доме Айкина вообще не считается за какие-то либо романтические отношения. Они оба были под действием успокоительных, видели розовых пони и удивлялись, почему у них такие большие зубы. А еще то неожиданное предложение на секс во время дня рождения, когда внезапно объявившуюся пассию утащил дарак для своих жертвоприношений. Просто так сложилось, что у Маккола есть, что ценить, поэтому Стилински не видел ничего плохого в том, что волчонок проводит время со своей охотницей. Да, временами это раздражало, но все вполне себе нормально. - Лучше бы попробовал дозвониться до меня, чем идти к такому как он, - после нескольких минут молчания выдает Скотт. Лиам на заднем сидении тихо посапывает, и альфа, интуитивно пытаясь защитить волчонка, говорит на несколько тонов тише. Первая бета, первые неумелые отношения с волчонком. Это как с девушкой, с той лишь разницей, что целовать не надо. - Я бы чувствовал потом себя полнейшим уродом, если бы прервал твое свидание с Эллисон. - Это лучше, чем идти за советом к Питеру. Он ненормальный, - возмущенно шепчет оборотень. Он выглядит до безумия забавным, ревнуя своего лучшего друга к полумертвому волку. В нем отчетливо слышится неприятный голос собственника. А собственник в нем не только человек, но и волк. - Ну, знаешь, он не начинал мне выносить мозг разговорами про Эллисон, поэтому в тот момент он был лучше, - пытается пошутить Стайлз, но Маккол обижен до глубины души, поэтому на эту реплику никак не реагирует. – Поверь, я бы не выдержал часовой лекции на тему того, насколько прекрасны глаза твоей девушки. Я – бэтмен, но и у супергероев бывают проблемы. Так было легче всем. Смирись, дружище. Я тебя не бросаю, не кидаю, я просто немного пообщался с другим. Я не изменял тебе, - шутит подросток. - Я твой лучший друг, а ты ходил к этому чокнутому, - настойчиво повторяет Скотт, не обращая внимания на попытки друга приободрить волчонка. - Говори тише, Лиама разбудишь, - спокойно говорит Стилински, когда на заднем сидении волчонок нервно дергается во сне. - А то проснется, и мой мозг будет не один оборотень выносить, а целых два. - Вот я, правда, не понимаю, как ты мог. Это же Питер, - не унимается Маккол. - Слушай, все не так плохо, как ты думаешь. Я не совершил ничего противозаконного, ужасного или того, из-за чего потом со мной нужно было бы перестать общаться. Я все тот же Стайлз. А вот ты мог бы замечать не только мои ошибки. Попробуй, подойди так к Дереку и скажи «Дерек, как ты мог, это же дарак!» или «О, Дерек, как ты мог, это же Кейт!». Слушай, если он снова замутит с кем-то ненормальным, я обещаю ему это сказать. Позволь и мне ошибиться. Не только вам совершать необъяснимую сверхъестественную хрень. Я подросток. Мне тоже временами необходимо быть глупым и несерьезным. А Питер не так плох, как ты думаешь. Он не дарак и не сумасшедший охотник. - Это совершенно разные вещи! – возмущается Скотт. Они практически подъехали к дому Маккола, поэтому времени на препирательства уже не осталось. Надо было успеть заставить Стилински сожалеть о содеянном, хотя Скотт все же понимал, что совесть и Стайлз не употребляются даже в одном предложении. Эти два понятия противоестественны. Стилински надавил на газ, стремительно приближаясь к нужному дому. - Вали из моей машины, блохастый, пока я не начал тебе жаловаться на самого Питера, - усмехнулся Стайлз, останавливаясь около дома Макколов. Скотт закатил глаза и вылез из машины, стараясь как можно тише захлопнуть дверь. Лиама пришлось тащить на руках до самой кровати. Волчонок никак не хотел просыпаться, продолжая громко посапывать и поскуливать во сне. Дальше о Данбаре заботилась мать, не забыв поблагодарить Стайлза за беспокойство. Домой, что стало за последнее время привычным, подросток вернулся, когда на улице включили фонари. В темноте, куда не доставал свет желтоватой лампочки, Стайлз не сразу заметил валяющуюся под ногами детскую игрушку, закинутую сюда кем-то из соседей. Та противно запищала под ногами, от чего подросток испуганно подпрыгнул и громко чертыхнулся. Когда-то он так же раскидывал игрушки по всей лужайке. Мама ходила, собирала, но они все равно появлялись на зеленой траве, блестя на солнце от слюней. Потом вместо погремушек и резиновых уточек, на газоне папа начал находить порванные мячи от лакросса, клюшки, сломанные биты, порванные кроссовки. Почему все скидывалось на лужайку, Стайлз и сам не мог сказать. Он не помнил, как закидывал туда вещи. Он временами не помнил, как домой добрался, а тут вещи. В комнате как всегда порядок. Даже скинутая на пол куртка не может испортить вычищенную до блеска комнату. Стайлз привык, что здесь всегда чисто. Он не может расследовать запутанные кровавые убийства, когда на полу валяется непонятная ненужная гора хлама. Для детектива важен порядок. Чтобы вырезки из газет не терялись, чтобы фотографии не пропадали без вести. Чтобы найти нужного цвета нитки и ножницы, чтобы маркером написать имя жертвы, подозреваемого, убийцы. Чтобы тряпка, пропитанная специальной смесью, стирающей маркер, не попала к тряпкам для пыли и пола, чтобы тетради не помялись под грудой чего-то непонятного. И, чтобы чистые трусы и носки не мешались с грязными. Даже после очередного марафона видеоигр, когда он со Скоттом разгромил комнату, вечером он пришел и вернул все так, как было до. Так правильно. В беспорядке никогда ничего нельзя найти. Поэтому отец мучается на работе, поэтому Пэрриш все еще не может доказать Стайлзу, что закончил школу на отлично. Все дело в правильном распределении, систематизации того, что пригодится, и того, что можно отложить в глубокий ящик. Стайлз знает, как правильно разложить все по полочкам. Он верит, что, чтобы порядок был в голове, нужен порядок в жизни. Стоит начать с комнаты. С волчатами всегда хаос. От него уже не избавиться. Стоит просто привыкнуть и расслабиться. Когда Стайлз спускается вниз, отец все еще сидит на кухне. Рядом стоит наполовину пустой стакан с виски. Джон устал. Это видно по лопнувшим капиллярам, по синякам под глазами, по новым морщинам в уголках глаз. Шериф не бэтмен. У него нет неисчерпаемого запаса энергии, юношеского задора и непреодолимой жажды приключений. У него есть только тщательно промытые мозги и алкоголь. А дел так много. С убийствами никак не разобраться. А еще с каждым днем в Бейкон Хиллс становится все больше ненормальных. - Не думаешь, что стоит пойти поспать? – Стайлз подходит и залпом выпивает оставшийся виски. Джон неодобрительно отбирает у сына опустевший стакан. - Не думаешь, что не стоит выпивать мой виски? – недовольно ворчит шериф, провожая взглядом бутылку, которую его ребенок так упорно прячет за холодильник. Ночью Стайлз ее перепрячет, а через неделю шериф неожиданно натолкнется на бутылку, полную какого-нибудь сладкого лимонада. - Не думаешь, что отвечать вопросом на вопрос неправильно? - Ты всегда так делаешь, - пожав плечами, отвечает Джон. Вокруг него крутится подросток, убирая стопки бумаг, нераскрытые и раскрытые дела, фотографии и вырезки из газет. - Тебе пора спать, - напоминает Стайлз. - Ты это слышал? – неожиданно спрашивает Джон и оборачивается в сторону двери. Оттуда слышится какое-то непонятное шуршание. В прошлый раз, когда Стайлз такое слышал, к ним в дом пытался пробраться невесть откуда взявшийся енот. Маленькое чудовище съело все печенье и разгромило кухню. Утром шериф нашел его, спавшим в горе крошек, огрызков и полупрозрачных пакетиков. После ночного обжорства он не смог сдвинуться с места, и, когда Стайлз взял его на руки, зверек вообще никак не отреагировал. Он просто слизал остатки лакомства с лапы и продолжил лежать на руках мальчишки, изредка дергая задней лапой. - Не думаю, что это еноты, - задумчиво произнес Джон и, встав из-за стола, пошел к двери. Стоило ему взяться за ручку, как звук исчез. - Может, это воры? – неуверенно предположил Стайлз, беря со стола отцовский пистолет. – Ну, знаешь, такие громилы в черных масках и перчатках. Я в кино такое видел. - Кто в здравом уме решит забраться к шерифу? К тому же мы дома, свет горит. - Не думаю, что меня бы это остановило, - подросток недовольно нахмурился, вспоминая как в четырнадцать забрался в дом бывшего шерифа. Тот тоже был дома, сидел на кухне и так же, как и Джон, ковырялся в бумагах, поэтому не заметил присутствие кого-то лишнего в доме. – Эй! - возмутился юноша, когда отец отобрал у него пистолет и отвесил ощутимый подзатыльник. – Когда ты научился пользоваться оружием? – Джон удивленно посмотрел на снятый с предохранителя пистолет. Насколько он помнил, он ребенка такому не учил. – Это Дерек? Дерек тебе показал, как им пользоваться? - У нас воры, это важнее, - усмехнулся подросток и резко открыл входную дверь. Там было темно, на пороге никого не оказалось. – Думаешь, показалось? – Стайлз обернулся и посмотрел на отца. Тот с усмешкой смотрел на улыбающегося сына. Тяжело вздохнув, но прикрыл глаза, собираясь сказать что-то неожиданное, что не обидело бы Стайлза, но ясно дало бы понять, что брать вещи отца, особенно его оружие, плохо, но вместо этого мужчина резко побледнел и выставил вперед пистолет. Дуло, казалось, смотрело прямо на юношу. - Сын, медленно отойди от двери, - по слогам произнес шериф и сделал шаг вперед. - Ты чего? – Стайлз медленно обернулся и вздрогнул от неожиданности. – Черт, - перед ним стоял волк. Он злобно скалился, глядя на мужчину. Из пасти текла вязкая слюна, перемешиваясь со свежей кровью. Он переступил с лапы на лапу и шагнул вперед, оставляя на коврике красный след. - Стайлз, отойди, - еще раз повторил шериф, но на этот раз его голос был громче. Волк от резкого звука щелкнул пастью, пригибаясь почти к самому полу. - Пап, убери оружие, - прошептал юноша и, вытянув вперед руки, начал приближаться к зверю. Волк опасливо уставился на раскрытые ладони, жадно втягивая воздух и не прекращая скалиться. - Стайлз! – заорал шериф, подбегая к сыну и отталкивая его за спину. Все было так резко, так стремительно, что Стайлз пропустил тот момент, когда волк, сделав резкий выпад, полетел на отца, опрокидывая того на пол. Пистолет отлетел в сторону. Мужчина так и не успел им воспользоваться. Капающая с пасти кровь, окрашивала футболку шерифа в багряный. Пасть была на опасном расстоянии от горла. Царапая лапами грудь шерифа, волк пытался вцепиться клыками в глотку старшего Стилински, но тот умудрился ухватиться за шерсть нависшего над ним зверя так, чтобы тот оставался на наиболее безопасном расстоянии от жизненно важных органов. Волк был сильным, с каждым разом это расстояние становилось меньше, а запах крови и мяса становился просто невыносимым. На мгновение Стайлз растерялся, не понимая, что сейчас вообще произошло на его глазах. Вроде бы всего минуту назад он пытался приблизиться к Питеру, а теперь тот пытается убить отца, остервенело клацая зубами прямо перед носом Джона. Подбежав к волку, Стайлз силой заставил его посмотреть себе в глаза. Руки, судорожно вцепившиеся в черную морду, пачкались в крови и слюне. Отец все еще лежал на полу, недоуменно глядя на непонятно откуда взявшегося хищника. Он постарался замереть и не двигаться, когда понял, что животное неуверенно останавливается, повинуясь голосу юноши. - Успокойся, - шепчет Стайлз, тянет на себя волка так, чтобы тот, наконец, слез с шерифа. И он слушается. Покорно делает первые неуверенные шаги в сторону мальчишки. Тихо скулит, прижимая уши к голове, когда чувствует, что человек немного зол из-за произошедшего. Пушистый хвост нервно дергается, когда тонкие пальцы проходят за ухом. Питер любит, когда Стилински так делает. Млеет, закатывает глаза и дергает задней лапой, когда тонкие пальцы проходятся по загривку. Зверь вздрагивает от звука поднимающегося с пола мужчины, но Стилински вовремя перехватывает морду, не позволяя хищнику отвлечься на что-нибудь постороннее. – Пап, не смей никуда звонить, - шепчет Стайлз и закрывает ладонью глаза волка. Тот спокойно стоит, прижавшись боком к ноге мальчишки, не смея пошевелиться и хоть как-то показать своего недовольства. – Все будет хорошо, слышишь? Главное – никуда не звони. - Я так понимаю, это не простой волк, - шериф кивает на животное, проходя пальцами по исцарапанной груди. Он собирался взять телефон, но сын ведет себя странно. Не боится, не шарахается. Спокойно стоит рядом с тем, кто только что чуть не убил его отца. А убийца ведет себя как новорожденный щенок, слушается, не смея сделать что-нибудь не так. - Не простой, - соглашается Стайлз и смотрит на Питера. Тот скулит, не понимая, почему человек все еще не позволяет ему видеть, но рука только сильнее прижимается к морде. Он громко дышит, переступая с лапы на лапу. – Пап, не спрашивай больше ничего. Я с ним справлюсь, хорошо? - Ребенок, ты в этом уверен? - Да. - Он ведь не контролирует себя? – спрашивает шериф, глядя на волка. – Не контролирует свое превращение, своего волка. - Пап, пойми, тут все сложно… - Я не злюсь. Просто скажи мне правду. Чтобы я был готов ко всяким неожиданным последствиям. - Не уверен, что он вообще понимает, что творит. - У меня оружие и подаренные Арджентом пули. Если с тобой что-нибудь случится, я пущу ему их всех в лоб, - шериф поднимает с пола пистолет и осторожно ставит на предохранитель. – Кто это? Это ведь не Дерек, да? - Поверь, ты не хочешь этого знать. И еще… закрой дело с теми убийствами, - шепчет подросток и идет к лестнице, ведущей наверх. Они поднимаются по ступенькам, идут в ванную. Шериф молча следит за ними до тех пор, пока они оба не скрываются на втором этаже. Все это время глаза волка закрыты. Так спокойнее Стайлзу, так спокойнее волку. Он тихо скулит, когда теплая вода попадается на морду, когда тонкие пальцы начинают массировать ледяные уши. Стилински раздевается, оставляя только трусы с халком, и залезает к волку. Питера всего трясет. Трясутся уши, трясутся лапы, все тело. Челюсти несколько раз нервно ударяются друг о друга. От этого звука подросток вздрагивает. Он пытается успокоить волка, но тот сильно нервничает. Глаза то тускнеют, то сверкают настолько ярко, что смотреть на них становится невозможно. А еще Стайлз пытается успокоить себя. Он никогда в этом не признается, но Питера сейчас он боится. Боится, что тот накинется, вцепится в горло, а потом будет всю жизнь жалеть о том, что совершил. А жалеть он будет. Стилински знал это. Знал Хейла. - Питер, - тихо зовет Стайлз, но волк смотрит непонимающе. Он рычит, скалится от того, что не может понять происходящего. Внизу чем-то гремит отец. Волк на это никак не реагирует. Он осторожно берет запястье мальчишки в зубы и несильно сжимает челюсти. Крови нет, но на руке все равно остаются небольшие красные точечки. Метка. Кровь смывается с трудом. Она комками осела на шерсти, слипшиеся пряди никак не хотят промываться. Сыпется грязь, песок, сухие листья, пару раз попадаются кусочки мяса, от вида которых Стайлза начинает тошнить. - Питер, - повторяет юноша. – Ты меня слышишь? Он продолжает слепо тыкаться мокрым носом в руку. Требует ласки. Тяжело вздохнув, подросток заставляет волка закрыть глаза и выливает остатки шампуня на голову волка. Пахнет арбузом, Питер никогда не любил этот запах, но сейчас он не возмущается, послушно подставляется под руки, под струи воды, когда юноша смывает пену. Шерсть иссиня-черная, блестящая, отливает ржавчиной. Жесткая на ощупь. В прошлый раз, когда Стилински пришел к Питеру, он принес с собой расческу для собак. Питер был в ярости. Бегал по всему дому, сломал одну дверь, чуть не провалился в расщелину между половицами. Но в итоге Стайлз смог уломать оборотня на свои эксперименты. И все же... Сколько бы он не расчесывал черную шерсть, она никак не хотела становится мягче. - Питер! – срываясь на крик, зовет Стилински и дергает волка за ухо, привлекая в себе внимание. Питер поднимает морду и смотрит прямо человеку в глаза. Смотрит, но смотрит не как оборотень, не как человек, а как волк. Как животное, не понимающее, что происходит.