Иллюзия

Жужжание стоит такое, словно я в кабинете у стоматолога. Инстинктивно щурюсь и открываю глаза. Картинка первое время расплывается, но затем становится все четче и четче. Гулкие шаги отдаются эхом в практически пустой, но очень большой лаборатории. Подходит Бальдауф и гадко так улыбается. — Достаточно тебе отдыхать, Иллюзия. Вчера ты натворила слишком много дел. — Иллюзия. Ненавижу это имя. Оно мне так осточертело, что нет даже сил злиться. Вернен постоянно меня так называет, к сожалению. Словно я какая-то зверушка, которой необходимо дать кличку. События вчерашнего дня всплывают одно за другим. А дня ли? Мои биологические часы уже давно перестали мне верно показывать время суток. Но сейчас это неважно. Ничто не важно, так как впервые мой план удался, и совсем скоро за мной придут. И каждый, будь то уборщица или начальник этого ада, поплатится за то, что сделали со мной и другими агентами. Моргаю несколько раз и, окончательно придя в себя, оглядываю помещение. Все как всегда: крашеные дешевой краской стены, жесткое и холодное медицинское кресло и слепящий белый свет со всех сторон. Вернен подходит и хватает меня за челюсть правой рукой. — Что же ты наделала-то, а? — отпускает и все еще смотрит прямо в глаза. Ухмыляюсь и скалюсь ему в ответ. Наконец-то все они получат по заслугам. Щеку тут же обжигает хлесткая пощечина. Отворачиваюсь, темные волосы падают на лицо. Боль просто ужасная, но сейчас я никак не могу расплакаться. Не здесь, не перед ним. Бальдауф устало трет переносицу. Затем привычным движением надевает полукруглые очки и с прищуром смотрит на меня. Становится страшно только от одного этого взгляда. — Жаль, что убить тебя нельзя, — надевает резиновые перчатки, — слишком удачный эксперимент, а с моей стороны было бы очень глупо уничтожать свое величайшее творение. Беспокойно ерзаю в кресле все еще связанная по рукам и ногам. Пытаюсь раствориться и выскользнуть, но на это Бальдауф лишь ухмыляется и взглядом указывает на пустую пробирку на железном столе. Пытаюсь воздействовать на его мозги и вызвать галлюцинации, но и это на него не действует. — Зря стараешься, — подходит все ближе и ближе. Нажимает на кнопку на столе, и в комнату заходят два ассистента в белых халатах. — Пришлось принять некоторые предосторожности, и ближайшие несколько часов ты ничего не сможешь нам сделать. Вжимаюсь в кресло и с ужасом смотрю на готовящихся людей. Ассистенты протирают скальпели и другие страшные вещи. — Все равно скоро меня заберут отсюда! Заберут! — в страхе дергаю руками, пытаясь высвободиться. — Нет! Нет! Тонкая игла впивается в мою кожу, и я перестаю бороться. Не потому, что препарат уже подействовал, а потому, что любые действия уже бесполезны. Горячие предательские слезы все же текут по щекам, а Вернен холодно улыбается и зажимает место укола проспиртованной ваткой. Тело налилось свинцом, и постепенно мой взгляд потухает, наполняется безразличием. Мне становится все равно на то, что происходит, происходило и будет происходить. Препарат начинает действовать сейчас. Бальдауф светит фонариком мне прямо в глаза и проверяет, достаточна ли доза. Щипает за руку, но я не чувствую ни боли, ни прикосновений. Он машет рукой, и ассистенты подкатывают стойки с капельницами, снова иглы впиваются в мои конечности. Начался ежедневный ритуал — накачивание меня химикатами. Меня буквально волокут под руки, и босые ноги чуть касаются холодного каменного пола. Абсолютно обессиленная, вымотанная как морально, так и физически, я бесцельно смотрю на носы сапог моих стражей. Теперь-то я не внушаю страх. Скорее презрение и жалость. Одни из самых худших чувств, которые можно испытывать к другому человеку. Дверь громко захлопывается после того, как меня закинули, словно мешок с картошкой, и я слышу, как скрипят и позвякивают закрывающиеся замки. Ни один лучик света не проникает в мою камеру, так что трудно предположить, какое сейчас время суток. Со стоном отползаю в дальний угол и устраиваюсь там со всем доступным удобством. Впервые меня одолевали сомнения в успехе моего дела. Я боялась, что «Мстители» не откликнутся на мою просьбу о помощи или начнут не с той базы. Или, что еще хуже, мое сообщение перехватят. От таких мыслей кровь стыла в жилах. Я уже давно вынашивала план побега. Ну, или не совсем побега. Спасательной операции, назовем это так. С огромным трудом мне удалось выудить у одного из командиров флешку с данными обо всех базах ГИДРЫ. Его за это убили, но никто не подумал, что похитить ее могла бедная жертва экспериментов. Не обошлось без использования новообретенных способностей, конечно. Понемногу тело начало отмирать. Сначала я начала ощущать мелкие царапины, затем синяки, потом уже ужасные последствия сегодняшнего сеанса. Все лучше, чем совсем ничего не чувствовать и лежать, как бревно. Да, сегодня он был еще более жесток, чем обычно. Почти проваливаюсь в беспокойный и пустой сон, когда на полу появляется тонкая полоска серебристого света. Она мгновенно расширяется, и вот меня снова подхватывают под руки и цепляют на запястья электрические наручники. В этот раз еще более крепкие и толстые. В спину и голову упирается по дулу, но я-то знаю, что они ничего не сделают мне. Слишком удачный эксперимент, черт побери. Щурюсь и стараюсь скорее взбодриться. По моему опыту, коридоры во всех базах одинаковые, но этот отличался от других. Он был узким и ужасно темным. Но это не создало особых проблем, так как совсем скоро меня вывели на улицу. Свежий ночной воздух ударил в лицо, и я вдохнула полной грудью. Убежать бы сейчас подальше и никогда не возвращаться сюда! — Быстрее! — Бальдауф активно жестикулировал и постоянно оглядывался, будто опасался чего-то. Его круглые очки то и дело сверкали в тусклом оранжевом свете фонарей. — Грузите ее скорее! Они уже почти здесь. Мне не удалось сдержать торжествующей улыбки. Вернен боялся «Мстителей», которые совсем скоро прибудут сюда. Дверь крытого грузовика уже открылась, когда все осветила яркая вспышка. Взрыв. Соседний ангар взлетел на воздух за считаные секунды. Меня пытаются затолкать в машину, но одного из конвоиров я ударяю головой, другого — коленом. Тут же все тело прожигает заряд в несколько сотен вольт, и я заваливаюсь на бок, царапая тело. Бальдауф пытается поднять меня и увести, но тут же в его голове появляется стрела. Эти трусы с автоматами, которые сопровождали меня, уже убежали, оставив лежать на холодном и мокром асфальте. Растворяюсь темно-зеленым дымом и лечу ближе к месту сражений. Замечаю, как несколько фигур движутся в темноте, но никак не могу разобрать, кто есть кто. В небе две фигуры атакуют с воздуха, а пара других движется по направлению к базе. Кого-то явно не хватает. Тут же понимаю, кого именно. Тяжелая мужская фигура приминает меня к земле. Я даже ойкнуть не успела от быстроты всего происходящего. Растворяюсь и оказываюсь в метре от него. Он сначала опешил и не встал, но потом прицелился из лука. — Тихо! — вытягиваю ладони в примирительном жесте. — Мне не нужны проблемы. Это я отправила вам сообщение. Облачко пара вырвалось из его рта. Теперь-то я узнала его — Клинт Бартон или Соколиный Глаз, встречались пару раз на заданиях. Только сейчас я заметила, что здесь безумно холодно. Обхватив себя руками, я прислушалась. Было тихо, и раздавались только отрывки фраз, которые бросал лучник. — Иди сюда, — был слышен лязг наручников, — И без фокусов. — Ты действительно думаешь, что это меня остановит? — хмыкаю, но все же вытягиваю руки. Замок защелкивается, и Клинт берет меня за локоть. Мы быстро дошли до джета, и меня завели внутрь. Зуб на зуб уже не попадал от холода, но, казалось, это никого не волнует. Но это было совершенно неважно. Самое главное, что цель достигнута и я уже без пяти минут на свободе. — Вы не предупреждали, что здесь есть пленники. Клинт обращался к зашедшей на борт девушке и человеку в костюме с побрякушками. — Скарлет? — Роджерс так выпучил глаза, будто приведение увидел. Отчасти так оно и было. — А кто же еще? — ухмыляюсь и как могу пожимаю руку Стиву. Мы с ним раньше были неплохими знакомыми до того самого рокового задания. — Вы знаете друг друга? — девушка с подозрением посмотрела на меня. Вот ее я здесь не помню. — Конечно, — Роджерс уже отстегивал от моих запястий эти железяки. — Я еще никогда не видел такого безответственного агента. — Агента? — Бартон даже бровь приподнял. — Обидно, что вы меня не помните, агент Бартон, — он лишь пожал плечами и ушел куда-то в кабину пилота. — Что здесь с тобой случилось? — Давай я тебя позже расскажу, ладно? — он коротко кивнул и подал мне плед. Несмотря на такую заботу с его стороны, нельзя было не заметить и некой холодности, отстраненности. Оно и понятно, я не могу его винить — когда внезапно находишь погибшего довольно давно знакомого, это не может не навевать хоть каких-нибудь подозрений. Я присела напротив той темноволосой девушки и практически сразу почувствовала ее присутствие в своей голове. Поднимаю на нее глаза, а она в свою очередь делает вид, будто вовсе мною и не заинтересована. Мне стало смешно от этой картины. Мы с ней вроде как ровесницы, но обе ведем себя, словно дети. — А что это за потеряшка здесь у нас? — с шумом в джет влетел Железный Человек. За ним тихо, будто на цыпочках, последовало странное красное существо. Я невольно сильнее вжалась в сиденье. — Это Скарлет Куинн, Старк. Бартон нашел ее на этой базе. — Энтони снял шлем и обменялся с Капитаном многозначительными взглядами. — Разберемся на месте. — Она не желает нам зла, — существо всмотрелось в мои глаза и протянуло мне руку. Я несмело коснулась сначала кончиками пальцев, затем положила свою крохотную ладошку в эту огромную красную. — Не пугай девчонку, Вижн. Обстановка казалась накаленной. Я-то, в принципе, и не желала сближаться с «Мстителями». Мне нужно было от них только одно — свобода. Надеюсь, что когда они проверят меня на детекторе лжи, то отпустят. А если нет — уйду сама, и они ничем не смогут помешать мне. Вскоре вернулся Бартон, и мы взлетели. Мне слегка заложило уши, и я чуть прикрыла глаза, прокручивая все события прошедшего дня. Или все же дней? Плевать, ведь я уже на половине пути к долгожданной свободе. Когда я отстегиваю ремень, то все разом поворачиваются в мою сторону. Я, ничуть не смутившись, встаю на колени и смотрю в иллюминатор. Плачу и смеюсь одновременно при виде всей этой красоты, которая раскинулась под нами. Как же долго я мечтала увидеть хотя бы небо. — А вы уверены, что она вменяемая? — прервал повисшую тишину Бартон.