Солнце нещадно палило

Эльф, как и предполагал Зевран, был малообщительным и скрытным юношей. Сам он редко разговаривал со своими спутниками и только по делу, однако, всегда внимательно выслушивал все капризы и рассказы. Пока чужие взгляды обжигающе впивались в тело, Зевран не терял времени, он следовал их примеру. Но аккуратно. Он дружелюбно улыбался, шутил, болтал. И следил. Ворон не мог понять Сурану. Он был очень… самостоятельным. Редко просил помощи, но всегда отчаянно нуждался в ней. Он с трудом управлялся с палаткой, плохо ориентировался, не умел торговаться и готовил такую жуть из приличных продуктов, что даже Алистеру не сравниться. Но знания, притаившиеся в светлой головушке, окупали отсутствие всякого опыта. Иногда он ловил Стража на том, что тот с любопытством разглядывает людей, здания, птиц. В лагерях он всегда сидел чуть поодаль от остального отряда, читал или спал. Но Зевран видел, как тот с любопытством слушает чужой смех и разговоры. Он видел, как Сурана, пойманный за этим, отводил взгляд. Эльф утыкался в шею своему псу и больше не смотрел. Но, несмотря на все это, Страж отлично сражался, умело строил тактику боя, слаженно действуя со своей командой. Это было главным. Зевран наблюдал. Думал. Искал. Решал…

***

Сурана поднял глаза. Зевран, как ни в чем не бывало, уселся рядом, безмятежно улыбаясь. Страж склонил голову набок, пес смотрел глазами-бусинками. - Что? Ворон пожал плечами. - Нужен повод? Сурана открыл было рот, но убийца перебил его: - А если и да, то ты, Страж, выглядел чем-то озабоченным. Страж похлопал своими глазищами, покачал головой и почесал мабари за ухом. - Ничего. - Не хочешь говорить? Ладно. Но не откажись со мной поговорить, - Зевран заискивающе заглянул эльфу в лицо. - А разница? - Большая, - уверенно кивнул Аранай. Ассасин кивнул в сторону костра, где Алистер активно жестикулируя, что-то рассказывал. Лелиана смеялась, и смех ее звенел в воздухе словно колокольчики, Стэн полировал свои доспехи, изредка хмыкая, даже Морриган стояла ближе к палаткам, скептически ухмыляясь и бросая колкие замечания. Сурана завороженно следил. В его глазах отражалось пламя костра, тени скользили по лицу, придавая юноше какой-то диковатый вид. Что, впрочем, не было далеким от истины. Эльф перевел взгляд обратно на Араная. Открыл рот. Закрыл. Зевран тепло улыбнулся. Он тут. Он ждет. Ему легко. - Расскажи мне об Антиве, - наконец просит Сурана. Он гладит пса по холке, глядя на толстую шею мабари. - Я читал о ней. Немного. Зевран улыбается во все тридцать два. Он любит свою Антиву, свою прекрасную, солнечную Антиву. Он готов рассказывать о ней часами. Вот только так далеко, в холодном и унылом Ферелдене, от мыслей о родной стране немного щемит сердце. Зевран рассказывает о винах и прекрасных виноградниках, о полунагих красавицах и грации их мягких движений, о слепящем солнце, совсем ином, чем здесь, о шуме бесконечного океана, о лазурном сиянии и мощи, о запахе специй и пряностей, об улице кожевников, о чудесных антиванских сапогах, о борделях и их умелых работницах, о золотом драконе, гордо реющем в вышине. Глаза Стража горят. И ассасин с удовольствием замечает, что это не просто отблески пламени. Сурана едва-едва улыбается, приподнимая кончики губ, но Зевран готов поспорить, что он из собравшихся здесь первый, кому удалось добиться этого. Зевран улыбается.