Солнце нещадно палило

Весь путь до башни Сурана кривится. Он тише обычного и вздрагивает от каждого резкого движения, словно запуганный зверек. Никто кроме Зеврана не замечает, как эльф дергается. Но убийца привык следить. Страж зябко ежится, кутается в робу, прижимая к груди походную сумку. Сурана очень сожалеет, что пришлось оставить пса на берегу. Рядом с ним он всегда чувствовал себя лучше. Эльф молчит. В башне говорить приходится Лелиане и Алистеру. У них вдвоем это выходит вполне прилично. Сурана только косится на храмовников исподлобья. Следит за рыцарем-командором пристально, словно змей гипнотизирует. И Зевран пытается представить, что пережил хрупкий эльф в этой башне. Узнав о приключившейся беде, Сурана тихо хмыкает. И Аранай думает, что эльф знал о том, что случится. Или догадывался. Сурана думает, что делать. Сверлит взглядом запертые двери. Переступает с ноги на ногу. Оглядывается. Под взглядами храмовников он неожиданно становится меньше. Зевран с удивлением замечает это. Сурана горбится, смотрит в пол, мнет сумку в руках. Неслышно Аранай становится рядом, дружески кладет руку на плечо, и Страж вздрагивает всем телом, вонзая испуганный взгляд в убийцу. Но эльф быстро берет себя в руки, прячет эмоции и кивает подбородком. - Хорошо, - он говорит так тихо, что кроме Ворона никто не слышит. Ассасин улыбается, смотрит в глаза, сжимает плечо. - Я просил, чтобы ты позволил идти за собой, - так же тихо отвечает он, - и я пойду за тобой. Даже если это значит, что куча демонов разорвет мое прекрасное тело, - со вздохом заканчивает Ворон. Сурана приподнимает кончики губ. Кивает. Он снова оглядывает зал. Лелиана и Алистер ждут. Они напряжены и готовы идти следом за своим негласным командиром. Как и всегда. Вскинув голову, Сурана приказывает отворить двери.

***

Зевран внимательно слушает все разговоры. И разговор, который заводит Алистер, мгновенно разжигает любопытство. И как замечает Ворон не у одного него. Он встречается взглядом с сияющими небесными глазами и весело подмигивает девушке. Та улыбается и снова делает вид, что жутко увлечена стряпней. - …Ну, хорошо, а как ты относишься к убийце? Ты серьезно ему доверяешь? Сурана хмурится. - Нет смысла в том, чтобы не доверять своим союзникам. - Но он же пытался убить нас! Он просто убийца! - Как и мы с тобой. И как любой из нас. Сурана опускает глаза. Сейчас он кажется особенно хрупким и слабым.

***

Страж соглашается на массаж скорее из любопытства, чем от заверений о чудотворном влиянии оного. Он стаскивает робу через голову, обнажая худую спину, исполосованную шрамами, остается в одних штанах, ложится на живот и доверчиво закрывает глаза. Зевран уже столько раз мог убить его, что просто сбился со счету. Ворон мягко касается плеч, ощущая холод, пышущий от тонкого эльфийского тела. - Ты всегда такой ледяной? - Магическое влияние, - просто отвечает Страж. Зевран хмыкает, массируя напряженные мышцы спины. Он чувствует, как Сурана расслабляется под его руками, и улыбается. - Мой дорогой Страж, могу я задать личный вопрос? - Возможно, - голос звучит сонно. - Как у вас в Круге обстоит с этими делами? Сурана невнятно мычит, совсем забывшийся под умелыми руками. - Ты про секс? Подворотни, уголки библиотеки… - И ты тоже прятался по уголкам? Зевран ухмыляется. Он ожидал, что вопрос смутит эльфа, вгонит того в краску. Но подобная реакция радовала не меньше. - Нет. Меня не интересовало. - Значит ты, мой друг, чист и невинен как снег, припорошивший верхушки Морозных Гор? Сурана молчит. Но вскоре выдает твердым, уже почти несонным голосом: - Нет. - Нет? Страж вздыхает, кусая губу. - Если я задел что-то сугубо… - Нет. Нормально. Сурана молчит немного, но отвечает. Зевран не замечает дрожащего голоса или напряжения и успокаивается. - Некоторые храмовники… в общем, ты понял. - Понял, - Зевран кивнул. – Некоторые Вороны тоже. В палатке виснет молчание. Сурана снова закрывает глаза, отдаваясь приятным ощущениям, млеет от теплых рук, чуть ли не урча от удовольствия. Аранай улыбается, он не думал, что действо возымеет такой неожиданный эффект. - Тому храмовнику ничего не было? Ты не жаловался? - Нет. - Почему? - Да, я был зол, - он тяжело вздыхает, - я даже волосы свои отрезал, чтобы не как у девчонки. Но не пойду же я жаловаться, что меня изнасиловал брат церкви. Слово храмовника против слова остроухого мага. Снова виснет молчание. Но на этот раз через пару минут Сурана сам его прерывает. - Я пообещал ему, что убью его. - Ты бы не смог, - Зевран качает головой, - с твоим положением... - Смотря по обстоятельствам. - Что с ним теперь? - вежливо интересуется Ворон. - Я убил его. - Что? Зевран удивлен. Несказанно. Сурана умел убивать, но не любил этого делать. Он был тих и скрытен, и предпочитал действовать так же. Он вел отряд обходными и безопасными тропами. Поручал Лелиане говорить, когда была необходимость. И дрался лишь тогда, когда не оставалось выхода. Он говорил, что надо поступать рационально. Беречь силы и возможности, но неустанно тренироваться. И вот теперь он легко сообщает об убийстве. Нет, Зевран был бы последним человеком на земле, который осудил бы эльфа, но он не ожидал этого. - Когда ты успел, мой милый Страж? - Ты сам видел. И помогал. Как и Винн с Лелианой. - Что… я чего-то не понимаю. Зевран прекратил свое занятие, с любопытством уставившись на Стража. Сурана нехотя перевернулся, заглядывая убийце в глаза. Ворон видит, как эльф напрягается, смотрит своим жестким взглядом, своими нелепо большими глазами. - В Башне. Храмовник, очарованный демоном. Это был он. Зевран вскидывает брови. Он не ожидал. Он вглядывается в непроницаемое лицо Сураны, выжидает, пока маска спадет. - Это не было помощью. Ты просто хотел убить его. Зевран не спрашивает, утверждает. И он видит в глазах напротив яростный всплеск – «да!». Сурана морщится. Он ждет. Он снова выглядит, словно дикий зверек, совсем как тогда, в мажьей тюрьме. Зевран улыбается. И Сурану прорывает. - Я обещал. А вот так позволить уйти. Счастливо умереть, пускай даже это жалкие иллюзии. Ты знаешь, ты видел, какими реальными они бывают. Это то же, что подарить ему счастливую жизнь, избавление. Не этого я хотел. И я не позволил. И плевать хотел на мораль и паразитство. Эльф смотрит с вызовом. Он ждет от Зеврана атаки, нападки. Он одна сплошная колючка. Он готов кидаться, жалить, шипеть и брюзжать ядом. Лелиана бы не одобрила, как и Винн, как и Алистер… Никто не одобрил бы. И он знает. Поэтому Сурана старается ни с кем не говорить. Не высказывать своих мыслей. Не объяснять своих решений. А теперь, выложив карты на стол, ждет удара. И у Зеврана от этого почему-то противно засосало под ложечкой. Он смотрит в черные собачьи глаза и вновь озаряется улыбкой. Незеврановской. Кроткой. Он осторожно протягивает к Суране руку, и тот напряженно следит за ней. Ворон легонько треплет его по спутанным волосам. - Понятно, - выдыхает он. И Сурана удивленно смотрит. Его глаза становятся еще больше, чем они есть. Эльф смешно хлопает ими, пока Зевран терпеливо ждет и наблюдает. Вся бравада и вызов мигом слетают со Стража. Он часто-часто моргает, глядя то на Зеврана, то в потолок, то на свои руки. А потом вдруг прикрывает глаза и прижимается к чужой теплой ладони. На миг. И сразу отстраняется. Боязливо вскидывает глаза и мнется. Он встает, накидывает робу. И перед тем как выйти из палатки, коротко бросает: - Спасибо.