Неожиданное путешествие: версия 2046

Мы с Эстелем помчались к воротам встречать победителей. Следом за нами широко шагал Гэндальф. Армии эльфов, гномов и людей, распевая победные песни, входили в Эребор. Впереди всех шли Торин, Даин, Бард и Трандуил. Увидев меня, они остановились. Вперед вышел Торин. С лица благородного гнома ушло наконец брезгливое и раздраженное выражение, долгие дни не покидавшее его. Глаза сияли, был он сейчас величав и исполнен благосклонности, как настоящий король. Он сделал несколько шагов навстречу мне и сказал: - Спасибо, Рита! А потом так крепко пожал мне руку, что чуть не оторвал, а потом еще и обнял, так что я чуть не задохнулась, прижатая к его доспехам. Трандуил между тем совершал шикарную процедуру вложения меча в ножны. - А вы можете это сделать без ваших выкрутасов? - я рукой изобразила вензеля, которые у эльфийского короля предшествуют упаковке личного оружия. - Я могу, - скромно сказал Трандуил. - А я нет, - признался Леголас. - Да что с тебя взять, мальчишка! Отец и сын улыбнулись друг другу. А потом грянул пир! Нет-нет-нет, к описанию пиршества я перейду попозже, а пока нужно рассказать немного о судьбе некоторых персонажей. Вам, должно быть, интересно, куда подевались Смауг и Лаплап? Отвечаю, после всех приятных и неприятных потрясений, которые обрушились на драконью башку, Смауг ощутил приступ зверского голода. Он отправился на охоту в поля и в полной невинности умял шесть коров, забытых хозяевами на пастбищах. Дракон великодушно поделился добычей с Лаплапом, предоставив ему выбирать самые лакомые куски распотрошенной коровьей туши. Лаплап сожрал в одиночку целую коровью печень, дождался, пока заправится его чешуйчатый приятель, после чего ящеры в полном согласии отправились отдыхать. На склоне горы, подальше от шумных врат Эребора они нашли пригреваемый солнцем распадок и благополучно проспали великую битву севера. В Эреборе перед пиршеством было столько суеты и беготни, что мы с Эстелем хватились Лаплапа только вечером. Искать ящеров пришлось долго, потому что на наши призывные крики никто не откликался и немудрено. Лаплап и Смауг великолепно проводили время. Бракон играл с кончиком драконьего хвоста, наскакивал, кусал и драл когтями. Смауг блаженствовал, положив морду с полузакрытыми глазами на передние лапы. Должно быть, воображал, что Лаплап его детеныш. На наше появление ящеры отреагировали одинаковыми непроницаемыми взглядами, и я испугалась, что Лаплап теперь нас не признает, но он восторженно взвыл и огромными прыжками понесся к Эстелю, раскрыв плотоядную пасть. Добежав, он с разбегу встал на задние лапы, бросился Эстелю на грудь и выпустил все когти. Дружеские чувства переполняли его до того, что мальчик с трудом устоял на ногах. После этого Лаплап напал на меня, но ограничился тем, что дружески тяпнул за руку. Набрался он все-таки хамских драконьих привычек. Смауг снова положил морду на лапы и закрыл глаза. По дороге домой Лаплап взахлеб рассказывал о великолепных качествах его нового друга: величине когтей, размаху крыльев и глубине познаний. А теперь, с уважением в голосе пояснил Лаплап, у дракона послеобеденный отдых, который может длится две недели. - И что теперь делать со Смаугом? - спросил Эстель. - А что тебе не нравится? Будет у тебя личный дракон. Тебя мигом восстановят в должности повсюду: и в Арноре, и в Гондоре, и где скажешь. Эстель усмехнулся и скептически покачал головой. Восточане благоразумно дождались окончания битвы (я их прекрасно понимаю, это не их война) и предложили победителю долгосрочный торговый контракт. В недра горы гнали скот, везли возы с мукой, маслом и прочей снедью. В кухнях Эребора развели такой жаркий огонь, какого подгорное царство не видело даже в годы владычества дракона. В купальнях нагрели воды, и все желающие могли смыть с себя что-нибудь лишнее. Фили засучил рукава выше локтей и отмывал Эстеля в большой лохани. Я поглядела на него и вдруг поняла, в чем ключ к характеру старшего племянника короля. Фили по натуре был мать. Он остро нуждался в существе, о котором можно заботиться, баловать, ворчать. Будущий суровый Бродяжник, которому драили спину огромной мочалкой, ойкал и хватался за края лохани. Лаплап сидел в углу и соболезнующе взвизгивал. - Не пищи! - строго сказал ему Фили. - Сейчас и до тебя очередь дойдет. Лаплап тут же поднялся и с озабоченным выражением на морде потрусил к дверям, но я его перехватила. - Куда? – спросил Фили. – Сегодня на пиру Лаплапа будут чествовать как избавителя Эребора от дракона. Он должен быть чистым, чтоб все видели, что Лаплап не только храбрый, но и красивый бракон. Фили умел убеждать. Лаплап сердито покорился судьбе. После того, как Эстель был отмыт до блеска и завернут в простыню, мы с Фили взялись за Лаплапа. Гном намыливал его шерсть и чесал деревянным гребнем, а бракон, которому эта процедура неожиданно понравилась, с энтузиазмом вычесывал себе противоположный бок задней лапой. Выстиранный бракон тщательно отряхнул свои меха, обдав нас брызгами, оглядел себя и восторженно взвизгнул. Он подошел к Эстелю, уместил морду у него на коленях и, преданно глядя на мальчика, загудел какую-то браконью песню. Потом ему в голову пришла новая мысль, он подошел ко мне и грустно сказал: - Рита, а я не свечусь. - Конечно, нет, Лапушок. Браконы не светятся. Зато ты теперь такой чистый, что, если выйдешь на солнце, твоя шерстка будет поблескивать. Но это Лаплапа не утешало. - Да нет, - мрачно повторил он, – я не свечусь. - В чем дело? – спросил Фили. Лаплап вздохнул и рассказал. Оказывается, пока они отдыхали и играли со Смаугом, он обнаружил среди прочих драгоценных камней, вдавившихся в чешую на брюхе дракона, один особенно яркий переливчатый камень. Лаплап сразу вспомнил сильмарилл. С великодушной помощью Смауга, который ради своего приятеля готов был на многое, Лаплап завладел камнем и проглотил его, но искомого эффекта в виде бесподобного свечения шерсти не получил. - Да у тебя же заворот кишок будет! Я с испугом попыталась ощупать его брюхо. Бракон с рычанием отскочил. - Не, не будет! - Точно, как Килька в детстве, - вздохнул Фили. – У него, кстати, тоже живот никогда не болел. Лаплап стоял на безопасном расстоянии, внимательно следил за нашими движениями и помахивал хвостом, готовый удрать в любую секунду. Может быть, мой упитанный бракон и походил на обаятельную лохматую тучку, но это была тучка, вооруженная клыками и когтями. Добыть Аркенстон будет не просто. - Лаплап! - окликнул бракона Эстель. - Не-не-не, - тот вежливо, но твердо пресек попытку отдать себе какой-нибудь приказ. - Все равно достанем, - пригрозил Фили. Лаплап не стал ждать приведения этой угрозы в исполнение. Он метнулся за дверь, только шваркнули по полу все четыре лапы. - Может, и нет там уже ничего? - вслух предположил Фили, - Я, когда ему брюхо мыл, ничего твердого не нащупал. - Нет, есть, - сказал Лаплап, просунув в дверь нос, и снова убежал. Впрочем, убежал он недалеко. К началу пира он уже ошивался рядом с Эстелем, совал ему башку под руку, чтоб погладили и поглядывал на него с преданностью. Мальчика разодели в драгоценные ткани. Это было парадное облачение самого Торина в бытность его мальчиком. Эльфийские девы ушили его, так что сидел он на Эстеле идеально. Это был настоящий сказочный принц, которому к лицу драгоценные камни и золотая парча, потому что всем известно, настоящие несказочные принцы самые заурядные мальчишки. Кили подобрал в сокровищнице ремень, богато украшенный золотом, и соорудил Лаплапу ошейник. Пока он возился, застегивая его, Лаплап, уткнувшись лбом в колени гнома, азартно сопел, размахивал хвостом и топтался всеми лапами, как пес, которому не терпится на прогулку. - Молодец, молодец, - снисходительно сказал Кили и энергично почесал бракона за обоими ушами. Лаплап аж заухал от удовольствия. Сам Кили тоже с ног до головы сиял золотом и драгоценными камнями. И этот гном королевского рода тоже лучше смотрелся в роскошном платье, чем в походном тряпье, в которое к концу путешествия превратилась его одежда. Плечи у него расправились, глаза засверкали. Казалось, он даже стал выше ростом. Я бросила взгляд на его ноги и поняла, что ничего не кажется. Гном был обут в сапоги с крутыми каблуками. Самая подходящая обувь, если придется иметь дело с эльфами. А когда из своих покоев вышел Торин, ахнули даже привычные к виду сокровищ гномы. Правда, спутники Торина как раз были непривычны к таким зрелищам. Одеяние горного короля сплошь искрилось драгоценными камнями. А уж как сияли глаза, как струились из под венца смоляные завитки волос. Так ведь и не поверишь, насколько у него мерзкий характер. Трандуил окинул великолепный наряд Торина ревнивым взглядом и, ничего не говоря, поджал губы. Его серебряная парча на этом фоне смотрелась, как в анекдоте, бедненько, но чистенько. Мне тоже приготовили великолепное парчовое платье и настоящий золотой венец горной королевы, принадлежавший бабушке Торина. Ну и тяжелым же был парадный королевский костюм! Можно подумать, что я таскаю на себе всю дневную выработку месторождений Эребора, но до чего же я понравилась себе в зеркале. С годами у меня удивительным образом исправилась осанка, а без этого носить корону дело безнадежное. И начался пир. Меня усадили между Трандуилом и Эстелем, у ног которого лежал Лаплап и непрерывно жевал. Время от времени бракон протискивался между нашими креслами, вставал на задние лапы и озирал стол, чтоб не упустить ничего вкусненького. По правую руку от Торина сидел Трандуил, по левую - хан. Гномы долго обмозговывали, как кого усадить, и решили самые почетные места предоставить наиболее ценным и обидчивым союзникам. Бард, Фили, Кили и Леголас веселились в своей молодежной компании. Я поглядывала в ту сторону с завистью. Неожиданно легко решился вопрос с драконом. Хан заявил, что забирает дракона себе. Смауг будет охранять сокровищницу великого хана. Также у него, хана, есть не в меру культурный южный сосед, счастливый обладатель целого поголовья разноцветных драконов. Хан пригрозит, что все будет, как позавчера, и сосед немедленно предоставит Смаугу невесту, так что можно ожидать, что драконы на востоке не переведутся никогда. Надо бы, конечно, призвать рептилию к ответу за разоренный Эребор и Озерный город, но сейчас, когда все складывалось так хорошо, мне не хотелось никаких осложнений. Король воцарился под горой, а на горе в хижине поселится некая троллиха. Будет холостому королю, к кому бегать за утешением. Мэгги все-таки из скандинавских троллей, выучится стряпать и варить кофе. Без этого, что ни говори, семейная жизнь не полна. Правда, положительным персонажем ей все-таки не быть. Наверняка повадится спускаться с горы длинными зимними ночами и заглядывать в окна, пугая детей и взрослых, но к этому, в конце концов можно привыкнуть. -Где Аркенстон? – вдруг спросил Торин. - Будешь себя хорошо вести, получишь свой Аркенстон, - легкомысленно бросила я. И тут все начало расплываться у меня перед глазами. Вспыхнули две красные кнопки «Туда» и «Обратно», из сумрака и теней выстраивались очертания знакомых предметов. Сиял включенный экран компьютера с наполовину набранной страницей. На душе у меня было нестерпимо грустно. Мое Средиземье, веселые друзья, сияющая огнями пиршественная зала, все осталось где-то там, по ту сторону экрана, а я одна в четырех стенах и даже Лаплапа у меня больше нет. Остался мой зеленый браконенок охранять короля людей. Я потянула носом, всасывая в недра души готовые пролиться слезы. Очень вовремя зазвенел телефон. Я встряхнула головой и пошла отвечать. - Привет! – прозвучал в трубке Иркин голос. – Спишь? - Нет, ты же знаешь, я рано встаю, - подавив зевок, ответила я. - Алексея Петровича в новостях видела? - почтительно понизив голос, спросила моя подруга. Кроме Ирки никто в нашем отделе начальника по имени отчеству не называет. Только «Шеф», «Босс» и «Обезъян». - Нет, а чего говорил? - Про военно-техническое сотрудничество. Впервые вижу его в форме. Кто ему столько орденов надавал? Новый начальник вышел. - Откуда? - Оттуда… - Ирка туманно намекнула на некое государство со значительном более значительными военными расходами, которое вот уже почти сто лет не дает сотрудникам нашей конторы пойти по миру. - Ага! - Прикинь, как две капли воды похож на Торина из «Хоббита». - Метр с кепкой и патлатый? - Нет, нормальный мужик, только очень сильно похож. Они с ребятами кофе пили, так те его спросили, как ему удалось сбежать со съемочной площадки. Он сказал, что уехал на своем паровозе. Повел показывать паровоз, навешал им на уши про двигатель, про колеса, как он на своей тачке тамошние трактора из тамошнего чернозема вытаскивал. Вчера никто, кроме этого джипа ни о чем больше говорить не мог. А, вообще, Ритка, не повезло тебе. Не твой человек новый босс. «Властелина Колец» не читал, «Хоббита» не читал, про фэнтази сказал, что все вранье. И, вообще, говорит, не люблю эльфов.