Неожиданное путешествие: версия 2046

В центре подлинной комедии всегда стоит женщина. Стефан Цвейг «Мария-Антуанетта»

Трель звонка лилась безо всяких перерывов. Слегка дрожащими пальцами я оттянула собачку замка, заготовив на лице выражение дружелюбной непреклонности. Я уважаю любой труд, но боюсь тех, кто названивает в квартиры, предлагая картошку и сахар. Перед дверью стояли Балин и Двалин. Я не удивилась. Трудно удивить чем-то человека, который видел по телевизору динозавров, огнедышащих драконов, летающих слонов и войну Америки с Албанией. Однако, костюмы у ребят очень похожи на те, что в фильме, просто идеально похожи, так же как парики и грим. - Балин и Двалин к вашим услугам. - приятным голосом сказал Балин. – Разрешите войти? Я машинально посторонилась, размышляя, что же это может быть? Среди моих друзей есть отчаянные толкинисты, но их способности по части костюмов и внешнего вида мне известны. Максимум их достижений - грубо сработанная из подручных материалов копия. Может быть, это съемки скрытой камерой? Балин и Двалин вошли в прихожую, и заполнили ее целиком. Чтоб захлопнуть дверь, мне пришлось втиснуться между ними, в точности как в вагоне метро в час-пик. - Ну что же, мило, но тесновато, да? – сказал Балин, оглядываясь. - Ммм, мне одной вполне хватает, - сказала я, с опаской глядя, как Двалин топает на кухню прямо в грязных сапогах. А вдруг это все же грабители?!! - Мы не грабители, - успокоил меня Балин, - совсем наоборот. Ты нас помнишь? - В каком смысле? - Ты что, кино не смотришь?! – с кухни возмутился Двалин. - Нас раз десять по всем каналам гоняли. Я вдруг успокоилась. Вот уж точно, тяжесть с плеч свалилась, и это было странно, потому что для спокойствия не наблюдалось никаких оснований. Ведь настоящие Балин и Двалин не могут знать, что их показывают по телевизору, а если они не настоящие, то с кем же это я разговариваю здесь? И все же сомнения и тревоги испарились. Двалин вернулся из кухни. - Можно. - сказал он Балину, не глядя на меня. - Снимите сапоги, пожалуйста. – повеселевшим голосом попросила я. – Я полы недавно мыла. - Давай, детка. - распорядился Балин. – Сделай, как мамочка просит. Гномы сняли сапоги и остались в толстых шерстяных носках. - Нравится? – спросил Балин, поднимая здоровенную ногу в светло-сером узорчатом носке. – Я сам связал. Почему-то мне всегда казалось, что гномы должны вязать. Вязали же викинги в своей Скандинавии на берегах холодных морей. В пещерах тоже бывает сыро и холодно. Там не обойтись без теплых вещей. Вот и сидят себе гномы перед горящими каминами и усердно работают спицами. - Отличные носки, - одобрила я, - а я шью. - Прекрасно! - засиял улыбкой Балин. В прихожей раздалась новая трель звонка. - Наши собираются, - сказал Двалин. - Так вас сколько будет? Все, что ли? – спросила я. - Открой дверь, - предложил Двалин, неожиданно становясь разговорчивым, - а то мне самому в чужом доме дверь открывать некрасиво. «А не здороваться, очевидно, красиво», - подумала я, но пошла открывать. За дверью стояли Нори и Ори, а пока они здоровались, раскланивались и проходили в дверь, лифт привез на мой восьмой этаж Бофура и Бомбура. Чудеса техники гномов не изумляли. Они весело приветствовали друг друга и выглядели так, словно попадать в современные квартиры им было не в первой. - За нами идут все остальные, - предупредил меня Ори и подмигнул. – Не беспокойся, мы все поместимся. В самом деле, я уже начала беспокоиться, хватит ли места в квартире. Гномы были невысокими, только Двалин выше меня, но чрезвычайно кряжистые и широкоплечие. От их дыхания в квартире стало душно. Я пошла открывать окна. - Сейчас согреем чаек, - сказал Балин, успевший освоить плиту с электроподжигом. – Принеси-ка из прихожей наш чайник. Чайник был огромный, наверное, с ведро и, с затейливыми узорами вдоль донышка и верхней кромки. - Ух ты, - сказала я, - настоящая гномья посуда! - Конечно. Здесь у вас трудно найти хорошую посуду. Приходится все носить с собой. - А вы что, в самом деле настоящие? – понизив голос, спросила я. Я была готова к положительному ответу. Мне кажется, даже в детстве я верила в сказки больше, чем другие дети. Помнится, как-то в детском саду мы с подругой поспорили, что надо делать, чтоб развести костер: она утверждала, что надо взять спички, а я предлагала позвать Змея Горыныча. Жизнь отшлифовала мои природные способности. В свое время я от корки до корки прочла труды Карлоса Кастанеды и с тех пор верю во все: Карму, домовых и чудеса Христовы. - А как вы сюда попали? – спросила я Балина. - Ну, вы все время забываете, что Средиземье волшебный мир, - с тонкой улыбкой, которая удивительно шла его круглому лицу, сообщил Балин. – Давайте ребята, доставайте посуду. А вот что мы будем есть? - А что вы будете есть? Двалин без лишних слов открыл холодильник, оглядел его содержимое, пооткрывал крышки кастрюль, изучил упаковку колбасы в нарезке, забрал из пластикового контейнера последнюю котлету и сказал, жуя: - Придется идти в магазин. А на столе, извлекаемые из походных мешков, все пребывали миски, блюда и чашки. - Деньги у тебя есть? – конфиденциально понизив голос, спросил Балин. - А у вас? Хотя… ладно. Я и сама догадалась, каков будет ответ на этот вопрос, мне предъявят золотые или серебряные кругляшки с какими-нибудь полустертыми письменами, на языке рун удостоверяющими подлинность чеканки. Проще обойтись моими финансами. - Но я не дотащу еду на всю вашу компанию! - предупредила я. - Конечно, мы тебе поможем, - успокоил меня Балин. - Тебя саму не мешает подкормить, - заявил Двалин, бесцеремонно ткнув меня пальцем в бок. - Что такое? Я изящная женщина! – возмутилась я.- У меня фигура Коко Шанель. Звонок снова затрезвонил. На этот раз это были Ойн и Глоин. А я с волнением ожидала появления Фили, Кили и Торина. - Ведите себя прилично, ребята! – крикнул Балин. – Мы идем в магазин и принесем вам чего-нибудь вкусненького. Двалин, вперед! В дверях мы столкнулись с Фили и Кили, но я их толком не рассмотрела, потому что Двалин широкой ладонью вдвинул меня в открытую дверь лифта, из которого вышли молодые гномы. Я услышала только, как они с Балином обмениваются приветствиями. В магазине мы не произвели фурора. Я была уверена, что именно так и получится. В конце концов. Москва в этом смысле ничем не отличается от Нью-Йорка или любого другого крупного города мира. Здесь запросто могут найти приют инопланетяне, лишь слегка замаскированные под местных, да что там, сам Антихрист запросто может окончить здесь высшее образование, не привлекая к себе ничьего внимания. Балин и Двалин подхватили по две корзинки на брата, еще одну вручили мне и ринулись очищать колбасный отдел. Все-таки они подозрительно хорошо ориентировались в нашей реальности. За колбасным отделом последовал мясной, молочный и бакалея. Этому дню явно предстояло стать победным в бухгалтерских ведомостях нашего гастронома. Визит компании гномов подарил магазину недельную выручку. Моих денег только-только хватило, чтоб рассчитаться. - Вы откуда такие? – спросила меня кассирша. - Фестиваль фэнтэзи, - выдала я заранее заготовленный ответ. Кассирша понимающе кивнула. Воистину, не осталось в этом мире чудес. Дорога домой ознаменовалась только тем, что два пакета, до отказа набитые продуктами, лопнули в руках Двалина, и все их содержимое: упаковки сыру и колбасы раскатилось по асфальту, сопровождаемое дружными проклятиями гномов. К счастью от моего дома до магазина рукой подать, и вскоре мы, приветствуемые воплями проголодавшейся компании, с триумфом протиснулись в двери квартиры. - Но деньги вы мне верните, - предупредила я, - не хочу показаться более жадней, чем я есть, но вы меня лишили половины зарплаты. - Хоть сейчас. – пожал плечами Балин, и больше разговор к деньгам не возвращался. Гномы, озабоченно гомоня, расхватывали покупки. Действовали они слаженно: половина хлопотала на кухне, время от времени сталкиваясь и остервенело ругаясь, а половина занималась подготовкой плацдарма в комнате. - А почему вы явились именно ко мне? – спросила я Балина. - Ты же сама говорила, что была бы не против, если бы к тебе пришли все тринадцать гномов. Вот мы и пришли. - Я такого никогда не говорила! И тут я вспомнила, что говорить не говорила, но думала, когда смотрела второй видеоблог к «Хоббиту». Там речь как раз зашла о том, чтоб пригласить к себе домой гномов, и больше двух зараз терпеть никто не был согласен. А я подумала, что не прочь пригласить всех тринадцать. Квартира съемная, хозяин добрейшей души человек, гномы народ искушенный в ремеслах, то есть все, что разнесут, сами и починят. - Обычно нас зовут по отдельности и все больше Фили или Кили, или Торина. А иногда даже их всех вместе. - А мы не ходим поодиночке! - заявил Ори. - Поодиночке слишком ответственно, - уточнил Двалин, - а мы безответственные. Я поглядела на Кили. В одном из описаний их с братом внешность была определена, как «что-то вроде гномских рок-звезд». Сейчас рок-звезда отрешенно оседлала стул и раскачивалась на нем с риском опрокинуться. Видно, его основательно достали индивидуальными вызовами. - Торин опаздывает! – провозгласил Двалин. – Начинаем без него! - А почему он всегда опаздывает? – спросила я, настроение у меня неуклонно ползло вверх, точно ртуть в градуснике, выставленном на солнцепек. – На такси по пробкам добирается? Смешно было вообразить, как Торин в меховом плаще, обняв меч и топор, величественно восседает на заднем сидении автомобиля. Гномы захихикали. - Может еще в лифте застрять, - предположил Ойн. - Если королевское достоинство заклинит в шахте? - Торин со своим достоинством даже в главных воротах Эребора может застрять. Гномы захохотали. Престиж королевской власти у них стоял невысоко. За кухонным столом мы бы не уместились, поэтому чашки, миски, закипевший гномский чайник и мой эмалированный, возведенный в звание заварочного, унесли в единственную комнату. Туда же последовали нарезанные крупными ломтями: сыр, колбаса, ветчина, а также конфеты, шоколад, торты и кексы. Все расположились вокруг клеенки, которая по моему настоянию была положена поверх ковра. Мне досталось место между Балином и Ори. - Ты погляди, она играет с драконами! – возмутился Двалин, бесцеремонно хватая за живот моего плюшевого зверя, который мирно сидел себе на кресле. - Это Лаплап, это не дракон, а бракон! - не меньше Двалина возмутилась я. – Это браконенок! Потом я постаралась в немногих словах донести до сведения своих гостей, что драконы в чешуе, огромные, выдыхают пламя, и где только не обитают, а браконы размером с крупных собак, покрыты зеленой шерстью, разумны, дружелюбны и обитают на уединенной планетке в одной очень далекой-далекой Галактике. - Бред какой, - проворчал Двалин и сразу стал похож на всех моих друзей и знакомых, до сведения которых я пыталась донести подробности биографии моего старого приятеля. - Отдай! Ты его сейчас испачкаешь своими лапами. - На. Лаплап очутился в моих объятиях. - Как там в Средиземье? – поинтересовалась я. Гномы зашумели. Из их возгласов можно было понять, что в Средиземье, как и в нашем мире, стабильности не хватает, но это никого особенно не трогает. Гора продовольствия на клеенке таяла на глазах. - Мне кажется, я улавливаю запах спиртного. – деликатно заметил Дори, но почему-то его замечание услышали все. - Откуда? – с большим интересом спросил Двалин, а Кили просто сунул руку в шкаф и достал бутылку коньяка. - Это плохой коньяк! – запротестовала я. – От него болит голова. - Тогда тебе не дадим, - рассудил Кили и передал бутылку Балину. Тот щелкнул ногтем по стеклу, и бутылка стала в три раза больше. Эта метаморфоза была встречена бурным ликованием. Кружки взмыли в воздух, а мне коньяка, и правда, не дали. - У нас такое правило, - сказал суровый Двалин, - кто-то должен остаться трезвым, чтоб отвечать за всех перед Торином. Обычно мы чередуемся, а сегодня твоя очередь. - Не буду я за вас отвечать! – возмутилась я. – Я лучше предотвращу ваши выходки. Отдавайте бутылку! Это требование было встречено общим восторгом. - Попробуй отобрать, - ласково предложил Кили. - Не пугайте девушку! - крикнул Ори. - Бутылку-то вернем, конечно, - философски протянул Двалин. - А все-таки зачем вы сюда приперлись? – спросила я. - А ты нам не рада? – спросил Фили. – Обычно нам все рады. Мы очаровательные. - А вы что, часто по гостям ходите? - Конечно! Мы уже привыкли. У Джексона мы были, потом у одной милой девушки из Новой Зеландии. Она, между прочим, коньяка дома не держит. - У Энтони Сёркиса, – подхватил Нори - И у… имя забыл. – сказал Дори. - А вы не могли бы свалиться еще и к Вигго Мортинсену? – спросила я. – Желательно, все вместе и в пьяном виде. А то мне его Арагорн совсем не понравился. - Нельзя быть такой злой, - осудил Двалин и сунул мне в руку кусок хлеба с куском ветчины и сыра. – На вот, покушай, тебе надо как следует питаться. А коричневая жидкость между тем била в кружки неиссякаемой струей, в бутылке, даже сделавшейся в три раза больше явно не было такого объема. Я смотрела на это в полном бесстрастии, в конце концов, гора провизии на клеенке таяла-таяла, да не уменьшалась. Волшебство. - И что вопросов вам никто не задает? - Все задают, аж в ушах звенит. – с отвращением вымолвил Кили, укладывая кусок ветчины толщиной с мою руку на такой же кусок хлеба. Был он какой-то мрачный, мрачно ел, мрачно пил и в общем веселье ухитрялся принимать участие, не утрачивая ни капли мрачности. «Странный молодой человек», - решила я, - «Глаза злые и нос у него картошкой. В фильме был не картошкой». - А в каком городе вам больше понравилось? – спросила я. - В Москве, - отозвалось сразу несколько голосов, и я поняла, что сплю. Быть того не может, чтоб «понаприезжавшим» нравилось в Москве, здесь нравится только аборигенам и то не всем. - Здесь самая красивая в мире подземка! - важно сообщил Балин, - Мы даже решили скопировать несколько станций, когда вернем Эребор. - Сделаем такой круглый зал с колоннами, - уточнил Дори, - и поверху напишем: «И Дарин великий нам путь озарил, нас вырастил Торин!» Торин не против. - А идея моя! - выпалил Кили, и я так и не поняла, издеваются эти улучшенные версии гномов или нет. - А вы по метро прямо в таком вот виде ходите? – задала я новый вопрос. - Конечно, нет. Нас не должны видеть, поэтому мы проходим между взмахами ресниц. - Как это? - Всю люди моргают, - вмешался Фили, - мы проскальзываем в тот момент, когда их ресницы опущены, и они ничего не видят. Иначе нельзя. Я только открыла рот, как в дверь раздался короткий и громкий, хозяйский звонок. - Вот и Торин. - с удовлетворением сказал Балин. – Иди-ка, открой дверь. Я пошла открывать. На пороге застыл Торин Оукеншильд, опершись могучей рукой о косяк и поникнув буйноволосой головой. Он точно дожидался, пока ему откроют дверь в собственную квартиру. Впрочем, королям, кажется, положено всюду чувствовать себя как дома. Такова сущность абсолютизма. На звук открывшейся двери Торин поднял голову, посмотрел сначала на меня, потом на Лаплапа у меня на руках и сказал: - Дай пройти. Я посторонилась. Я уже начала привыкать. В конце концов, в таком обращении есть нечто близкородственное. Появление Торина было встречено воплем общего восторга, который мгновенно оборвался. Начальство явилось не в духе. Торин, отягощенный амуницией и государственными заботами, уселся на край моей кровати, и ближайшая ножка с готовностью подломилась. Раздался и стих жизнерадостный гогот. Плохой коньяк в хорошем количестве свое дело сделал. Фили и Кили бросились к дяде и подняли его под руки. Потом Кили, не долго думая, отломал остальные три ножки. Я даже рот открыть не успела. - Что за дерево? Откуда вы его только берете? – пренебрежительно сказал он, отбрасывая ножки в сторону, причем чудом не угодил в окно. – Не реви только, я потом все приколочу на место. - Скажешь, был король гномов, сломал кровать, - утешил меня Двалин. - Тебе все подружки будут завидовать. Я на такую пошлость даже отвечать не стала. Торин снова уселся, и перед ним тут же явилась кружка чая, от которого валил пар, точно он сию минуту покинул кипящий чайник, и монументальный бутерброд. Фили и Кили были вышколены на совесть, Макаренко бы одобрил. Я села на место, догадываясь, что сейчас должно прозвучать что-то существенное. Но существенного ничего не прозвучало, пока Торин в глубокой задумчивости не доел свой бутерброд. - Можно сказать, что тебе повезло, - важно заявил тогда Балин. – Ты отправишься с нами в Средиземье. - Между взмахами ресниц? – спросила я. Пары коньяка в воздухе сгустились до осязаемой консистенции. У меня уже начало петь в ушах, а настроение застыло на высшей ступени пьедестала: сияло оттуда золотом и победно размахивало букетом. Все было расчудесно. - Она согласна, - констатировал Кили. - Конечно, согласна, - сказал Двалин. - Собирайте это все, парни. Пора отправляться. - Да как это я согласна?! – завопила я. Попасть в Средиземье я мечтаю с тех пор, как носила деревянный меч и плащ хоть и не из занавески, но из чудной блестящей серой подкладочной ткани, но тут был один нюанс. Эти гномы чем-то отличались от своих прототипов, что-то в них было неправильное, и я побаивалась, что они затащат меня в какое-нибудь неправильное Средиземье. - Аргументы? – спросил Торин, слегка поднимая на меня глаза. Было в нем что-то от директора сталелитейного гиганта, вынужденного между делом разбирать мелкий кадровый вопрос. Вот, вам живой пример: Торин ни в фильме, ни в книге не употреблял таких выражений. - Почем я знаю, откуда вы взялись? Говорите, что из Средиземья, а, может, совсем не из Средиземья. А потом, мне один маг говорил, что по мирам можно путешествовать только в одном направлении: ушел из этого мира – и пошел, пошел, пошел, назад уже не вернешься. - Средиземье – это наш мир. - с улыбкой сказал Торин. Подкованный субъект, да, Толкин в свое время стоял до последнего, что Средиземье – это не параллельный мир и не другая планета. Его обожаемое христианство не допускает существования параллельных миров. Лем в одном романе мило растолковал, что Иисусу Христу не разорваться искупать первородные грехи разнообразных цивилизаций по всем галактикам, поэтому с точки зрения христианства, их и нету. - Ладно, хватит болтать, прогуляешься, тебе это будет полезно, а нас развлечет, - сказал Двалин, цитируя Гэндальфа. - А как же Бильбо? – вспомнила я. - Хороший вопрос. - хихикнул Нори. - Обойдемся без Бильбо. - проворчал Торин. - Сбежал, - скорбно покачал головой Дори. – И я его прекрасно понимаю. - Мы проконсультировались с Гэндальфом, - серьезно сказал Фили, - и тот сказал: «Берите первого попавшегося - и назад». - Сначала он, конечно, долго ругался. – вставил Ойн. Разъяснение, во всяком случае, логичное. Мне, похоже, повезло. Что ж, христианский догматизм благосклонно относится к маленькому человеку, лишенному особых талантов, усматривая в нем основную добродетель христианства – смирение и по этой причине предполагая особенно милостивое отношение со стороны провидения. По этой логике один маленький человек заменяем на другого маленького человека. Пока я предавалась этим теоретическим рассуждениям, гора провизии стремительно исчезала в мешках, а в следующий момент я увидела себя, двигающейся в толпе гномов к лифту. - Подождите! – крикнула я. - А дверь запереть! Но я уже стояла в лифте, куда один за другим входили гномы, все тринадцать, хотя это был обычный пассажирский лифт. Хотя это был не обычный пассажирский лифт. На панели управления вместо кнопок с цифрами осталось всего две. Большие, круглые, как пуговицы, тускло светящиеся красными огоньками: «Туда» было написано на одной, «Обратно» - на другой. - Жми! – торжественно объявил Двалин и добавил: - А то тесно тут. Я подняла руку и нажала на кнопку «Туда».