Заставь мое сердце биться

Знаете, в жизни человека всегда случается переломный момент. Это событие может пройти незаметно, а может кардинально изменить человека. Этот момент может быть один, а может… может быть несколько. Честно, я уже сбилась со счету, я столько всего пережила. И вот очередное происшествие. Я беременна, и это меня изменило. Любовь и ненависть. Эти чувства всегда хотят рядом. Не думала, что это коснется меня, я всегда любила его, но то, что он сделал… Это убило во мне что-то очень важное, я не знаю, что это было, но это породило во мне ужасное чувство. Ненависть. Обжигающую ненависть, которая сжигает все внутри, от которой сердце распадается на кусочки. Ненавижу неопределенность, жить с этим чувством неизвестности, когда ты не знаешь, что выберет твое сердце. Любовь? А может быть ненависть? Я думала, что нет такого название для этой чертовой неопределенности, но когда ты одинок, ты начинаешь самосовершенствоваться. Так вот, оказывается, есть такое слово. В немецком языке, есть слово «Hassliebe» - это состояние человека, который находится между любовью и ненавистью.

***

Пять месяцев в одной комнате, пять месяцев смотреть в одну точку. Да, я все еще в этом чертовом люксе. Я почти не ем, не то чтобы я не хочу, мое собственное дитя не дает мне питаться. Резкая боль внизу живота не дает мне спать, беспрерывная рвота… я истощена, обслуживающий персонал порою даже боится посмотреть в мою сторону, и я их понимаю. Сейчас я не похожа на здоровую счастливую мамочку, моя кожа приобрела серо-болотный оттенок, щеки впали, черные круги под глазами, мертвый взгляд, мои кости, обтянуты кожей. Единственное, что хоть как-то доказывает моё положение, это немного выпирающий животик. Я ни разу не улыбнулась за все это время и даже не сказала ни одного слова. Если мне что-то нужно я просто набираю смс администратору и получаю желаемое. Хотя, наверное, был один момент, когда я обрадовалась. Малыш толкнул меня ножкой. Это была самая приятная боль в моей жизни, ведь она означала, что он жив, но потом эти удары стали невыносимыми. Недавно сюда приходил доктор Фридрихсхафен, я бы и сама с удовольствием прошлась до больницы, но я даже до ванной добираюсь с трудом. Мистер «А-я-говорил-что-так-и-будет» сказал, что ребенок растет здоровым и крепким, а вот я… я не смогу дожить до нужного срока. Ха, вся эта ахинея и правда напоминает мне «Сумерки», но эта жизнь, а не фильм, и меня никто не превратит в вампира. Я умру, и знаете, я смирилась с этим фактом. И тут появляется вопрос: Что мне делать своим ребёнком? Боже, все это так трудно, ведь о ребёнке я никому не говорила. Каждый день в номере раздаётся противный рингтон моего мобильника, думаете это Франциск? Нет, это моя девочка, Беккс. Я так по ней скучаю, она мне нужна, иначе я вот-вот сломаюсь, но она так и не получает от меня ответа... Потому что я не знаю, что сказать. Наверное, когда я умру, я отдам оставшуюся частичку себя ей. Она позаботится о малыше, я ей доверяю. Готова поспорить, всем вам интересно как там поживает мистер Валуа. Черт, так больно даже в мыслях произносить его имя. Франциск. Ненавижу. Люблю. Это больше не может продолжаться, я схожу с ума. Могу сказать лишь одно, он поплатился за то, что сделал... Второй-третий месяц беременности... Выпив целую пачку обезболивающих, я плелась к дому Франциска. Чувство злости и ненависти съедали меня изнутри, но сейчас это кончится. Я отомщу. Посмотрев на красивый подарочный пакет, я улыбнулась. Этот подарок сделает его самым счастливым мужчиной. Я стою напротив двери его дома, не решаясь постучать в дверь. О Господи, какая же я тряпка! Со злости я бью несколько раз по двери, так что звук раздаётся эхом в моих ушах. Дверь открывается, и я вижу его. Я не буду врать и рассказывать, что видок у него был ещё тот. Франциск выглядит как обычно, ничего не поменялось, Валуа был все тем же красавчиком блондином. От него пахло алкоголем и какой-то шлюхой, от этого мне становилось ещё больнее. - Мария? - его голос слегка дрожал. -Что ты тут делаешь? - Я хотела сделать тебе сюрприз. Я избавилась от ребёнка. - безразлично произношу я. - Хм, что же я рад, что ты оказалась умной девочкой. - он был явно расстроен, но его голос был голоден. - Это твоё. - я протягиваю ему пакет с подарком. Тяжело выдохнув, Валуа заглядывает внутрь, там лежит небольшой черный пакет, блондин достаёт его и разглядывает внутрь. Его лицо скривилось от запаха и страха, он посмотрел на меня, а я лишь коварно улыбаюсь. Там лежит его ребёнок, мертвый ребёнок. - Я возвращаю тебе то, что ты мне "подарил", это маленькое чудо было бы нашим малышом, мы бы были прекрасной любящей семьей. Но. Ты. Убил. Его. - тихо произношу я. -Его кровь на твоих руках, ублюдок. Его лицо. Этот страх. Это сожаление. Я запомню на всю жизнь. Подумать только, стоило мне только найти мертвый зародыш ребёнка, принести его Валуа, и я чувствую, как каждая клеточка моего тела наполняется умиротворением. Он получил то, что заслужил. Может, это было жестоко, если это так, то я готова понести наказание, а может моя болезненная беременность и есть наказание, кто знает? Я чувствую, как тело начинает неприятно дрожать, под языком противно тянет, а к горлу подкатывает противный ком желчи. Я пытаюсь дотянуться до таза, но у меня не получается и я с грохотом падаю с кровати на пол, разбивая колени и локти. Слава Богу, что живот не пострадал. Из моего рта пытается выйти содержимое моего желудка, но выходить уже нечему, я стою на четвереньках рядом с тазиком, тяжело кашляя, пытаясь хоть что-то выплюнуть. Я слышу, как дверь открывается и в моей комнате появляется горничная, Эмили. Она испуганно смотрит на меня, но через секунду она уже сидит рядом со мной, гладя меня по спине, пытаясь успокоить мой организм. Девушка всегда была добра ко мне, никогда не требовала объяснений, никогда не просила рассказать свою историю, она всегда была рядом со мной, когда мне было жутко. - Мисс Стюарт, вы опять ничего не ели. – она плачет. Я ничего не отвечаю, продолжая сильно кашлять. В один момент я чувствую, как ребенок пихнул меня ножкой, я вскрикиваю и падаю на бок, из глаз текут слезы, я пытаюсь свернуться калачиком, но у меня ничего не получается. Другие служащие отеля в этот момент обычно уходят то ли от страха, то ли от того, что я им противна, но Эмили… она осталась. Рука девушки легла на мою голову и начала нежно гладить мои грязные жирные волосы. - Держитесь. Вы сильная. – всхлипывала девочка. –Я бы уже лежала мертвая в сырой земле, а вы держитесь, не смейте сдаваться! Я встаю и сажусь на край кровати, смотря в одну точку. Мне надоело быть такой слабой, надоело, что все меня жалеют. Жалость – удел слабых. Я никогда не хотела быть слабой, и так противно осознавать, что окружающие считают тебя маленькой девочкой, которой все время нужна помощь. Я никогда не была той маленькой девочкой. И становится такой, не хочу. - Почему ты жалеешь меня, Эмили? – произношу я, слегка откашлявшись. Это привело ее в шок, я еще ни с кем не разговаривала за все это время, что я здесь живу. - Я не жалею вас, мисс Стюарт, я вами восхищаюсь вами. – тихо промямлила она. –Я никогда не видела таких как вы, вы такая волшебная, и я не понимаю почему вы одна. - Быть может, я хочу быть одной?! – мой голос в один момент стал тверже стали, разумеется, я спугнула эту девочку. - Извините меня, мисс Стюарт, что потревожила вас. – она опустила голову и направилась к выходу. - Эмили, – неожиданно для себя я окликнула служанку. –прости меня, я просто ужасно устала. - Я все понимаю, мисс Стюарт. – она подарила мне улыбку, но все же она хотела уйти. И почему именно этого я боялась, словно чувствовала, если она уйдет, то она не вернется. - Прошу, зови меня Марией. – прошептала я, меня клонит в сон. –Останься, прошу. - С удовольствием. Девушка прилегла на кровать, я легла на ее плечо, Эмили заключила меня в свои теплые объятия, я обняла ее в ответ, рассматривая девушку. Она моя ровесница, с волнистыми русыми волосами и изумрудными глазами. Хрупкая маленькая девочка, она как ангел, такая лучезарная, Эмили напоминает мне Ребекку. Я чувствую подкатывающую истерику, из глаз потекли слезы, но не произношу ни звука. Мне просто хочется поплакать. - Эмили, я умираю. – шепчу я. - Тебе страшно? - Мне страшно за моего ребенка. – моя рука поглаживает живот. –Возьми на тумбочке мой телефон, позвони Ребекке и попроси ее приехать сюда с Башем. Больше ничего не говори, просто скажи им приехать сюда как можно скорее. – шепчу я, засыпая.

***

Я просыпаюсь от громко хлопка, Эмили рядом нет, мое тельце согревает плед. Я слышу знакомые голоса, мои родные пришли, я мысленно улыбаюсь. До моих ушей доносится обеспокоенный голос Баша и Беккс. Через пару минут она входят в спальню. Наши взгляды встречаются, они улыбаются, но потом улыбки исчезают, и появляется жалость в глазах. Да вы издеваетесь?!?! - Привет, малышка. – говорит Ребекка. –Где Франциск? Почему ты здесь одна без него? Эта девушка сказала, что ты приболела, и мы тут же примчались. – она присела на край кровати и взяла мою руку. –Боже, Мэр, да ты скелет обтянутый кожей! - Я беременна. – шепчу я. –И я умираю, Беккс. – на глазах набухают слезы. –Франциск отказался от ребенка пять месяцев назад. Я позвонила, потому что… потому что в любой момент… - у меня началась истерика. - Боже, Мэр. Мне так жаль. Но мы что-нибудь придумаем. Мы спасем и тебя и ребенка, я обещаю. – блондинка улыбалась, но на ее щеках блестели слезы. - Пообещай, что позаботишься о ребенке. – шепчу я. - Мэр… - Пообещай! - Обещаю. –шепчет она, обнимая меня. - Ты сказала, что сделала аборт. – твердый голос Себастьяна заставляет меня замолчать. –Ты соврала ему. - Он хотел аборта, он его получил. – во мне появляется злость. - Что здесь происходит? – Ребекка ничего не понимала. - Этот ребенок изначально должен был умереть, доктор предупреждал Марию, что и ребенок и она не выживут, но Мария и слушать ничего не хотела. Даже твой брат видимо не смог ее переубедить. - Франциск? Мария, я ничего не понимаю. - Я попала в больницу, там нам сказали, что я беременна. А потом… - я задержала дыхание. –Потом сказали, что если я его оставлю то я умру, и не факт, что малыш выживет. Я так мечтала об этом маленьком чуде, а мне говорят, что я должна избавиться от ребенка! – кричала я. –Разумеется, я не собиралась делать аборт. Но тут встрял Франциск… он сказал… он сказал… сказал, что… что. –я не могла даже вспоминать эти слова, не то, что произносить. - Он сказал, что ему не нужен этот ребенок, и что Мария нужна ему только как резиновая кукла для удовлетворения его желаний. – продолжил Баш. Я посмотрела на него с ужасом, значит, Франциск рассказал ему все. –Франциск думал, что так заставит ее передумать, заставит отказаться он Этого. - Это ребенок! Наш ребенок! – кричала я. –Франциск разбил мое сердце! Я ненавижу его! Он отказался от меня, он отказался от нас… - И ты отомстила ему своим подарком, отдав ему «свое». Мертвого зародыша. Ты что больная? Франциск уже, который месяц беспробудно пьянствует! – кричал Баш. - Он отказался от этого ребенка, а я нет. Теперь он только мой. - Но ты умрешь! Ты сама это знаешь! - А я не хочу жить! Валуа бросил меня, он забрал все, я осталась ни с чем! У меня больше нет смысла жить! – рыдала я. - Да он любит тебя! Франциск хотел, чтобы ты жила, а не сдохла как последняя сучка из-за кого-то ребенка! Я звоню ему. - Только попробуй, Баш, ты пожалеешь об этом! – кричу я. - А тебе не должно быть все равно, ты же его ненавидишь. Пусть еще помучается, зная, что ты скоро отправишься на тот свет. – он набирает номер блондина. - Нет! – ору я, вставая на ноги. – Я люблю его! люблю и ненавижу! – во мне появляется сила, я подбегаю к брюнету и выбиваю телефон из рук. Я чувствую резкую боль внизу живота, резкий вдох, и перед глазами становится темно, ноги затряслись в судорогах, я ложусь на пол, тяжело дыша. Кругом темно, я хочу кричать, но где-то рядом я слышу гудки, от этого звука замерло сердце. Включается громкая связь. - Баш, ну как она там? Что с ней случилось? – я слышу самый приятный голос на Земле. Боль в животе исчезает, я снова вижу реальный мир, а не черную стену, щеки готовятся к новой порции слез. Я умоляюще смотрю на Баша. - С ней все в порядке. Вены порезала, а так ничего страшного. – выдохнул брюнет. - Она что-то говорила о ребенке? – эта мелодия, Боже, мне становится так тепло от этих слов. - Она мечтала о нем, Франциск, мечтала о твоем ребенке. Что она могла о нем сказать… - Я мечтал вместе с ней. Баш. Этот ее подарок, это мертвое существо, оно все время всплывает перед моими глазами. Я убил своего ребенка. – голос блондина дрожал. - У тебя есть Питер. Постарайся забыть Стюарт. Брат, Марию не спасти, она постепенно сходит с ума. Тэс заберет ее на днях, и они уедут навсегда. Скоро ты забудешь этот кошмар. Прости, меня зовет Беккс, нужно Алису отвезти на танцы. Еще созвонимся. Пока. –он отключает телефон. –Это тебе подарок на день рождение малыша, теперь только не родить, дрянь! – обратился ко мне Баш. - Спасибо, Баш. – шепчу я. - Не смей меня так называть. Мы не друзья. Ты лишилась не только рассудка в погоне за ЭТИМ. – он показал на мой живот. – Ты лишилась меня. - Вот значит как. Надеюсь, ты сможешь вздохнуть спокойно, когда такая мразь как я, окажется в сырой земле. Я встаю с пола и ложусь на кровать. Внутри все съежилось. Мой лучший друг отвернулся от меня, когда мне нужна его помощь, а что если и Беккс отвернется от меня? Ах, не хочу об этом думать. Подмяв под себя мягкую подушку, я смотрю на свои костлявые пальцы, они такие синие, что мне становится страшно. Я закусываю потрескавшиеся губы, понимаю, что я на грани. Из угла комнаты неуверенными шагами ко мне подходит Эмили. - Поплачь. Выпусти все то, что накопилось. - Слезы – удел слабых и беспомощных людей. Я не хочу, чтобы меня жалели, не хочу, чтобы смотрели на меня с отвращением. - Здесь все твои друзья, я думаю ни миссис Де Пуатье, ни мистер Де Пуатье не считают тебя беспомощной. Ведь это так? – она обращается к моим друзьям. А в ответ тишина, все ясно. Не нужно их мучить, пусть живут своей жизнью, я обуза, которая им порядком надоела. Я была права, мне не за чем оставаться тут. Но как же малыш, я никогда не прощу себе, если он или она попадет в детдом. - Мария, я ненавижу тебя. – начинает блондинка. –Люблю и ненавижу одновременно. Ты сделала столько ужасных вещей, из-за тебя страдает мой родной брат. Но я все равно люблю тебя, потому что ты… ты – это ты. И я даже не знаю, за что люблю тебя. И как только я представлю, что ты мертва… внутри все сжимается и я… - Ребекка перестала дышать, на нее накатывает истерика. –Но я буду с тобой до конца, я ничего не скажу Франциску, и я не оставлю твоего ребенка, я выращу его как своих детей. - Я не знаю, что ждет меня после твоей смерти. – на глазах моего брюнета блестят слезы. –Ты всегда была рядом. Я просто не знаю, как дальше буду жить. – он выходит из спальни. - Ладно. Ты еще не умерла. Давай улыбнись, я хочу видеть твою улыбку! – ха, узнаю свою оптимистку. –Нам нужно покормить тебя, а если вырвет то ничего страшного. – она побежала на кухню, готовить что-то вкусненькое. - Я знаю, что она собралась делать. – улыбнулась Эмили. - Хочет, чтобы последние дни своей жизни я провела с улыбкой на лице. – усмехнулась я. –Для счастья мне нужен был он и больше ничего. Но теперь… Любовь и ненависть, все смешалось… я проведу свои последние дни вдали от него. Так будет лучше…

Как тяжело любить и ненавидеть, Людей не разных, только одного. Не видя, хочется увидеть. Увидев, позабыть скорей его. Любовь и ненависть, конечно же, подруги. Соперницы быть может, не враги. Бок о бок, вместе, будто в центрифуге. И друг за друга отдают долги. Любовь порою можно ненавидеть, А ненависть так искренне любить. Любовью человека не обидеть, А ненавистью можно погубить. Всегда шагают рядом, нога в ногу. И от одной к другой один лишь шаг. И делят на двоих всегда берлогу. И на двоих у них всегда один очаг. И как порою трудно разобраться, Кого прогнать, кого оставить жить. С любовью ненависти полностью отдаться, А может, ненавидя полюбить? Любовь и ненависть меж ними знак равно. Так было, есть и будет век от века! Два чувства превращаются в одно, Всю жизнь, сопровождая человека.