Теневая сторона королевского двора

      Первое, что Анри увидел, очнувшись — редкая зелень древесных крон на фоне чистого неба. Солнечные лучи ласково касались смуглой кожи, растеряв жестокий, немилосердный зной из-за вмешательства ветра. В нос ударил запах морской соли; слух уловил раскаты волн, а также перекличку птиц, охотящихся за рыбой. Другие телесные ощущения ясно давали понять — герцог лежит на тонком покрывале, чья верхняя половина накрыла собой пучки травы, а нижняя — неровности песочной поверхности, то вздымающейся буграми, то зияющей пустотой вмятин. Босые ступни младшего ван Арглад Даса располагались как раз таки на горячем песке, ведь длины грубоватой ткани не хватало, дабы наследник «зуба Дракона» полностью уместился на ней.       Приняв сидячее положение, племянник Вольдемара обнаружил неподалёку собственный дублет, высокие сапоги, толстую золотую цепь с герцогской короной, пару перстней, ножны с «братом» и «сестрой», а также кинжал с резной рукоятью из голубоватой кости огра. Хмуро оглядев оставшуюся на нём одежду: закатанные до колен штаны и неопрятно расстёгнутую на груди рубаху с задранными по локоть рукавами — будущий капитан королевской гвардии поднялся, покрутил головой.       Пляж Лилового моря — это хорошо, конечно, но вся загвоздка заключалась в том, что последним воспоминанием гарракца являлись очередное нудное письмо барона с границы, бесящего молодого человека до потери пульса, да внезапное появление в поле зрения чужих белых ладоней с расправленной, широкой полосой дико воняющей тряпки, быстро зажавшей дворянину нос и рот. Спустя пару секунд борьбы на аристократа опустилась темнота.       Сбоку послышался всхрап, и, обернувшись, Анри заметил привязанных к тонкому стволу Аверона с кобылой, серой в яблоках. Почти у копыт последней стояли разворошенные седельные сумки. Рядом сиротливо примостилась груда веток, заготовленная для костра. Герцог вновь посмотрел на небо — солнце сияло высоко над горизонтом, значит, до вечера было довольно далеко.       — Будете так щуриться и хмуриться — морщины появятся, — раздался со стороны моря бодрый знакомый голос, которого младший ван Арглад Дас не слышал несколько месяцев кряду. Зато имел прекрасное представление о кое-каких нашумевших «подвигах» его обладателя.       Обогнув полусглаженный валун, появился Гаррет-тень. Он, принявшись не спеша прохаживаться по кромке воды и песка, внимательно всматривался себе под ноги, держа в руках четыре крупных витых раковины кораллового цвета.       — Почему-то мне хочется в тебя чем-то кинуть, — подумав, сознался будущий «зуб Дракона», направившись по узкой песчаной полосе к бывшему работнику.       — В таком случае, я поступил весьма благоразумно, сняв с вас оружие, — мило улыбнулся Танцующий с тенями, щеголяющий в одном исподнем.       Сложив свои находки на более или менее внушающий доверие выступ в камне, мастер искоса глянул на застывшего у грани сырого песка Анри и, зайдя по колени в растревоженную водную гладь, указал на дно перед собой:       — Глядите!       Серьёзный тон, выражение лица Гаррета ни разу не намекнули кронгерцогу о возможном подвохе, потому гарракец подошёл. Неожиданно сильная подножка; мир на миг застыл, а затем начал крениться. Пытаясь удержать равновесие, южанин ухватился за локоть вора, однако представитель ночного братства оказался ненадёжной опорой, и оба мужчины рухнули в воду, подняв тучу брызг.       Резко сев, ван Арглад Дас шумно глотнул воздух и принялся отплёвываться, чувствуя, как саднит горло и периодически хлещут по груди низкие волны. По лицу застучал град капель — тоже вынырнувший Танцующий без зазрения совести щедрым жестом плеснул солёной водой в своего давешнего заказчика. Герцог опешил, однако вторая порция брызг смыла удивление, оставив лишь глухую злость.       — Ты что творишь, кретин?!       — Фу, некультурный милорд! — новый взмах, третья «волна».       — Ой, ну прошу прощения! Боюсь, я вынужден вести себя, как свинья! — прошипел Анри, вскакивая, и в ответ окатил нахала брызгами с пинка, предназначавшегося пятой точке вора, но не достигшего цели в связи с ловким манёвром-уходом её хозяина.       Лютуя, будущий «зуб Дракона» совершенно позабыл об оставленных на берегу клинках, пустив в ход только кулаки и ноги. Пятнадцать минут сплелись в одно мгновение. Королевский племянник даже не заметил, как постепенно яростное желание наставить бывшему работнику синяков переросло в весёлую, когда-то позабытую игру. Изо рта то и дело вырывался низкий смех; волосы и одежда прилипли к телу, постепенно отдающему своё тепло морю; вокруг звенели взмывающие в воздух прозрачные капли, будто вторя всеобщей забаве; волны тихо напевали монотонную песнь, заглушаемую отдающимся в ушах звонким шлёпаньем босых ног, засеменивших по мокрому песку, увязая в нём. Рывок, и противник повержен наземь, а Анри навис сверху, удерживая того за запястья.       — Вы выиграли, ваша светлость, — сипловатый смешок.       — Я всегда выигрываю, — склонившись ближе к лицу Танцующего с тенями, уверенно, властно произнёс дворянин и встал. Повинуясь мимолётной прихоти, протянул руку, сжав чужую ладонь, дёрнул, поднимая партнёра.       — Ну? — поинтересовался Гаррет, снова направившийся к воде — смыть песок, прилипший к влажной спине, плечам, бёдрам, голеням.       — Что?       — Отдых чувствуется?       Кронгерцог усмехнулся.       «Продуманный мерзавец. Всё у него не просто так», — абсолютно без раздражения отметил гарракец, впервые сумевший дать определение своим ощущениям — он испытывал к вору нечто напоминающее несколько искажённую смесь дружбы и братских чувств. Нечто далёкое, оставшееся в том прошлом, где они с Улисом беззаботно веселились, невзирая на последствия. Если бы аристократ в этот миг посмотрел на своё отражение в зеркале, то увидел: его глаза излучают сильное, спокойное сияние. Сколько же они такими не были?       — Пойдёмте перекусим, милорд, — позвал фаворит Сагота, вычистившись, и забрал с камня ракушки.       Вернувшись к лагерю, племянник короля полюбопытствовал:       — Объяснишься? — заработав непонимающий взгляд, уточнил: — Например, каким образом я сюда попал.       Гаррет фыркнул, точно у него в который раз спрашивали о сущей ерунде или совершенно очевидной вещи.       — Приехали верхом на Авероне, естественно.       Поймав брошенное ему полотенце, ван Арглад Дас, неудовлетворённый ответом, продолжил настаивать на своём, ероша волосы махровой тканью.       — Совершенно не помню дороги.       — Вы находились под воздействием одного специфического зелья, чей запах вдохнули через тряпицу: тот заставил вас соглашаться со всеми моими словами. По эффекту схоже с дозой травки-красавки: напрочь отшибает память, поэтому все события следующих часов шести — как в тумане. Между прочим, милорд, единственная произнесённая мной фраза была такова: «Прокатимся вместе до Лилового моря». Все остальные усилия вы приложили сами, передав свои дела какому-то пацану-графу, позаботившись, чтобы во дворце нам не чинили препятствий, ну, и доехав досюда.       — Замечательно, — закатил глаза молодой кронгерцог. — Ты похитил меня прямо из-под носа целой гвардии. Поздравляю. Я сделаю определённые выводы.       Танцующий беззаботно кивнул, самозабвенно копаясь в крайней сумке.       — Держитесь изо всех сил?       — Моё желание отправить тебя в объятия мастера пыток так заметно?       — Разумеется, — искренне улыбнулся Гаррет.       Анри закончил вытираться, подхватил поданную вором сухую сменную одежду. Мысленно уловил: несмотря на некоторое внутреннее негодование, вызванное гордым, принципиальным дворянским воспитанием, а также чувством собственного достоинства, своеволие и манера простого общения простолюдина вызывали приятное ощущение чего-то нового, не успевшего приесться, в конце концов, они с мастером-вором не настолько часто встречались.       — Милорд? — раздалось будто из-за перегородки, и кронгерцог, опомнившись, увидел Гаррета, протягивающего ему жаренную куриную ножку, наполовину завёрнутую в ткань. — Вы изменили решение? Не хотите заморить червячка?       Хмыкнув, будущий «зуб Дракона» потянулся за угощением.       — Народ говорит — война будет, — словно невзначай обронил любимец Бога Хитрости и Плутовства, когда мужчины переоделись и закончили небольшую трапезу.       — Отношения Гаррака с Приозёрной Империей напряжённые, но не до обозначенной степени, — свёл брови к переносице Анри.       — Из-за того лжеимперца?       — Да. Заговорщики перехватили настоящего посла и убили, чтобы добраться до меня через своего человека, нацепившего одежды того иностранца. Не представляю, каким образом ван Гордон собирался разрешать эту ситуацию, придя к власти.       — Похоже, у него имелся план, но он не захотел поделиться с вами его письменной копией, — бросил на королевского племянника ехидный взгляд Танцующий с тенями.       Ван Арглад Дас в какой-то мере уязвлёно цокнул языком, однако ничего не сказал. Заметив, как Гаррет открыл рот для произнесения следующей колкости, шикнул:       — Даже не дыши в моём направлении.       Посопев, мастер устремил взор вперёд, на море.       — Ладно вам, ваша светлость, не дуйтесь. Просто у меня не получается подобрать правильных слов для прощания.       — Уезжаешь? — вскинулся гарракец.       — Угу. Меня ждут в другом месте.       Партнёры помолчали.       — Без тебя будет... не так.       Фаворит Сагота рассеянно улыбнулся:       — Могу найти вора, который будет красть у вас мелкие, но нужные вещи вроде запонок или перьев для письма. Чтобы вы не скучали. Хотите?       — Упаси Сагра, — осенил себя святым символом Анри.       Гаррет хохотнул.       — Давайте тогда поболтаем о чём-нибудь отвлечённом, потом искупаемся, вечером разожжём костёр, пожарим на палочках кусочки мяса, выспимся. А утреннее расставание по воле Двенадцати пройдёт само собой, — сидя на покрывале рядом с герцогом, предложил Танцующий, по-дружески пихнул того плечом в плечо.       — Хорошо, — согласился наследник «зуба Дракона» и, расслабившись, лёг на спину, пододвинувшись, чтобы тень от профиля вора заслоняла лицо от солнечных лучей. — Ты первый задаёшь тему беседы. Только что-нибудь, не связанное с политикой.