Любовь нечаянно нагрянет

      Воспитавшая его с пеленок теть Ира и впрямь заслуживала отдыха. Потому, на ее заявление о поездке, он не нашел ни единого слова для возражения. Ведь за тридцать два года его сознательной жизни она никуда дальше райцентра не уезжала. Растила Коляна, как собственного сына, когда его родители погибли в аварии. Ему пяти лет тогда не было. С тёткиной легкой руки и прозвали парнишку не Николаем, Колей или Коленькой, а именно Коляном. Так, мол, мужественнее звучит. Он сам привык настолько, что остальные варианты своего имени воспринимал с неким, даже ему не ясным, внутренним протестом.       Когда услышал о поездке, то прямо порадовался за тетку. Но шестеренки заскрипели в голове, подсказывая, что в ближайшую неделю ему придется туго. Нужно ведь у себя в магазине руку на пульсе держать: товар своевременно с базы подкидывать да с поставщиками рассчитываться. А еще на Ритку (красивую, наглую и вредную, но очень ответственную продавщицу) требуется узду периодически накидывать. Она как видит на расстоянии вытянутой руки чью-то мордель запойную, тут же, без разговоров, этой рукой действовать начинает. Так действовать, что мужики потом неделю на автопилоте с заплывшими зенками по деревне передвигаются - короткими перебежками, да с оглядкой, нет ли где Ритки поблизости. Она таким макаром половину деревни от пьянки закодировала. Бабы не нарадуются, а мужики уже грозят в Гаагский суд на нее петицию накатать. Приходится Коляну исполнять роль буфера меж блюстительницей за чистоту сознания и потерпевшими алконавтами. При всём при этом, продажа спиртного в магазине не идёт на убыль. Как такое возможно - никто не знает.       Да еще у тётки, хоть и не самое большое хозяйство, но покрутиться основательно требуется. Под отчет Коляну было оставлено: Барсик, в меру ленивый и в меру гавкучий кобель неопределенной породы и национальности, двадцать соток огорода, половину из которых занимали овощи и клубника, требующие регулярного полива, полтора десятка кур, полугодовалый поросенок Жорик, почти бесперестанку повизгивающий в хлеву и жрущий, как не в себя (оттого и Жорик), да огроменный индюк - Фрол, еще тот террорист. Если что не по его - крыльями об землю чиркнет, сопель свой красным нальёт, хвост растопырит, что ту корону, да как подпрыгнет, как клюнет, как вдарит копытами своими! После таких спаррингов у Коляна обычно, к уже имеющейся коллекции, добавлялась еще, как минимум, пара синяков. И ведь не открутишь шею паразиту, что при внушительных габаритах пострадавшей стороны - Коляна, как два пальца об асфальт. Фрол был тёткиным фаворитом и выполнял роль не столько декоративную, сколько устрашающую. С этой скотиной и овчарку заводить не надо. Он любому вору накостыляет так, что тот мгновенно с вольным ремеслом завяжет, да остальным закажет.       С оглядкой на хозяйство, Колян временно перебрался в тёткин дом. В его собственном двухэтажном особняке даже собаки во дворе не было. Воров не боялся. Все на сигнализации, которую сам же и устанавливал. Уж чего он только в том доме не напридумывал, по-максимуму механизировав деревенский быт. Тётка же напрочь отметала его стремление облегчить нелёгкий крестьянский труд. Даже огород поливать приходилось по старинке: таская ведрами из бочки нагретую солнцем колодезную воду. Спасибо, хоть на пристроенный к дому совмещенный санузел уболтал ее, пугая приближающейся старостью. И то пользовалась она им только в лютые морозы. А остальное время года по-старинке парилась в баньке и прогуливалась по нужде в деревянный домик, спрятанный в саду, за густыми зарослями сирени.       На третий день, по отъезду тетки припёрло его так, что невмоготу. Сон приснился жаркий да яркий. Поддевал он во сне бедрами тело гибкое и белое, цепочку позвонков выкусывая да языком вылизывая. И так ему хорошо было, так сказочно, что проснулся с мокрыми труселями, чего со времен далекой юности не случалось. Пришлось срочно застирывать позор и менять испачканное постельное белье. Оттого и настроение у него с утра было бурчательное.       Ближе к вечеру, вернувшись из магазина, Колян носил все те же ведра с водой и размышлял о насущном: "Теть Ира с теть Машей, дай им бог здоровья и табун кобелей для развлечения, в Египет сдернули, а я гибей тут! Старшой над курми, индюком да поросёнком. Что они там надеялись увидеть из того, чего тут нет? Пирамиды фараонские и по телеку глаз замылили. Да на них родная тётка и не поёдет смотреть. Ее ни один верблюд не выдержит. На загорелых красавцев полюбоваться? Так и тут они, местного разлива, несмотря на начало лета, словно по заказу солнцем присмаленные, как негры. А что не совсем красавцы, так то поправимо. Пару рюмок сорокаградусной, и все, как на подбор. Впрочем, тетки не пьющие. Да и по мужикам как-то замечены не были. У них стойкий оргазм, вероятнее всего, случается только от полного холодильника. Фактуру себе понаедали, что у тех скифских баб, которые в краеведческом музее народ распугивают. Вот плюхнут свои дважды по сто пятьдесят килограмм в Красное море - будет египтянам там цунами местного масштаба! Точно! Это ол инклюзив тёток привлек! Халявных харчей захотелось. Так и тут они, ешь - не хочу! Куру поймал, огурцом на грядке хрустнул, и никаких Египтов не нужно. Зачем так далеко было забираться?"       Он не часто позволял себе такой бубнёж. Только когда яйца звенели от недотраха. Из-за ежедневной суеты Колян недели две до теть Ириного отъезда не мог вырваться в райцентр, к проверенному человечку, и отвести лишний секрет от переполненных колоколов, а теперь уж и подавно некогда. Но его организм, привыкший довольно регулярно сбрасывать лишний груз, чихал на недостаток свободного времени: требовал, стонал от неудовлетворенности, гнал кровь в голову и головку, подкидывая мокрые сны, как в далеком пубертатном периоде. Даже кружок "Очумелые ручки" не помогал.       Было бы легко решить эту проблему на месте, если бы Коляна интересовали бабские сиськи и пилотка между ног. Но, увы и ах! К сим прелестям у него был стойкий иммунитет. Правда он поддерживал и всячески подогревал у местного населения уверенность в обратном, ведь в деревне из голубого братства - лишь кот почтальонши Насти, над которым только что младенцы не подшучивали. Приходилось тайком коситься на крутой разворот плеч и мускулистые фигуры молодых, здоровых мужиков, провожая вечером до калитки очередную девицу-красавицу. Но мужчина понимал, что народец тут ушлый, его на мякине не проведешь, и все девки меж собой давно уже выяснили, что ни одна из них не удостоена не то что интима с ним, но даже стояк его уверенный не ощущала. Шепотки за спиной не напрягали - люди уважали Коляна, но и не помогали бороться со спермотоксикозом.       "Нет в жизни счастья!.