Любовь нечаянно нагрянет

      - Интересуешься? - в глазах Феньки прыгали чертята, и плескалось еще что-то нечитаемое, тягучее, а на полных губах цвела улыбка, которую тут же захотелось смазать рукой или заткнуть чем-то более существенным. Как Колян удержался, одному богу известно! Он отступил на шаг, уперевшись лопатками о дверной косяк, в очередной раз мысленно матеря распоследними словами свой недотрах, сглотнул тягучую слюну, заполнившую рот, и только тогда нарочито небрежно произнес: - А чем тут можно интересоваться? Мослами твоими худосочными?       Конечно же он покривил душой, обзывая так это гибкое, ладное тело, которое так и просилось пожамкать его в самых интересных местах, но чуял - стоит хоть в чем показать слабину, тут же пожалеет. Реакция Феликса на его направленное любопытство еще раз дала понять, что они одного поля ягоды. Только вот Фенькин характер наталкивал на мысль о волчьих. - Где ты тут мослы увидел? - неожиданно обиделся тот. - И вообще... Ты собирался мне первую помощь оказать? Вот и оказывай!       Он швырнул полотенце на сушилку и прошел мимо прифигевшего от такой реакции Коляна, размышляющего над вопросом, не на больной ли мозоль он умудрился наступить, стоит ли продолжать в том же духе, и не идиот ли он, если хочется не ругаться, а в постели кувыркаться? На кухне Феликс прежде всего повел носом, уловив запах пищи, которой в его желудке давно не ночевало, по вине этой твари, Фрола - результате неудачного скрещивания курицы с лошадью.       - Давай поедим сначала? - правильно расшифровал его жест Колян. Трубный марш из живота гостя ответил на поставленный вопрос прежде хозяина. - Давай, - охотно согласился тот, видимо надеясь оттянуть момент санобработки. Колян улыбнулся, но прикусил язык. Сам мог на быка с голыми руками пойти, а вот йода и зелёнки с детства боялся.       Фенька уселся на свое место, предоставляя здоровому члену общества право прислуживать за ним, безвинно пострадавшим, и тут же руками стал таскать из салатницы хрустящие кружочки огурцов, с удовольствием разгрызая их и попутно облизывая испачканные маслом пальцы. Колян, залюбовавшись, едва не промахнулся мимо тарелки, выкладывая туда их то ли поздний обед, то ли ранний ужин. "Ротик - что надо! Только болтает он им много."       Ковырнув вилкой в поставленной перед ним тарелке, Фенька сморшил нос и вздохнул обреченно. Яичница мало того, что остыла, так еще и словно резиновой стала, пока Колян на него в ванной гляделками хлопал. А еще ее было катастрофически мало. Колян сварганил сие блюдо из оставшихся восьми яиц, забыв хотя бы нарубить в неё колбасу, которая точно лежала где-то в недрах холодильника. Блюдо усохло и скукожилось от долгого вылёживания на горячей сковороде. Но есть хотелось больше, чем ругаться, поэтому он молча забил рот тем, что бог послал, налегая на салат.       Поставив в сушилку последнюю вымытую тарелку, Колян повернулся к Феликсу и кивнул на табурет рядом со шкафчиком: - Присаживайся. Будем делать тебе хорошо. Приглашение прозвучало очень двусмысленно, но Феликс и бровью не повел. Проследив глазами, как тот усаживается напротив, подтянув одну ногу под стул, а вторую отставив в сторону, Колян про себя отметил, что Фенька чертовски сексуально выглядит в такой вот небрежной, расслабленной позе. Он был высоким, худощавым, но складным. Не светил той болезненной изможденностью, присущей многим парням с подобным телосложением. Гибкий, ладный, он притягивал взгляд, как магнитом.       От расслабленности Феликса не осталось и следа, когда Колян протянул руку к шкафчику за его спиной и стал тарахтеть там тёткиными припасами: пузырьками со всякой всячиной, от слабительного, до средства против бородавок, хранившимися прямо рядом со специями. Ни то, ни другое их на сей момент не беспокоило, поэтому он потянулся рукой чуть глубже, за пузырьком с перекисью и заживляющей мазью, попутно оглядывая напряженную спину болезного да оценивая фронт работы. Видимо, из-за резкого запаха лекарств, смешанного с ароматом специй, Феликс громко чихнул. Рука мужчины дрогнула от неожиданности, и на спину парня полетела коробка со специями. С десяток секунд Колян безнаказанно наблюдал сюрреалистическую картинку: белая спина и багровые следы изуверств Фрола, припудренные оранжевой куркумой, кари, молотым перцем и ярко-красной паприкой, а потом отмерший Фенька включил сирену, одновременно подорвавшись с табурета и пытаясь стряхнуть с себя все лишнее:       - Твою мать!.. Бля!.. Сука, чем ты меня обсыпал?! Спина горит!.. Совсем охуел, что ли?! Вылизывай теперь!.. А-а-а-а-а-а-а... - закрутился волчком, оглушая и без того обалдевшего Коляна. Тот бросился помогать, осторожно стряхивая ладонью яркую пыльцу специй, но спина была влажной и ничего не вышло. Феликс лишь громче стал выражаться, в подробностях рассказывая, где он видел и на чем вертел таких горе-лекарей. Тогда несостоявшийся Айболит ухватил вновь пострадавшего за руку, поволок под душ, толкнул в ванну и выкрутил краны на полную, направив тугую струю на раздраженную кожу. Избавление от жгущих и саднящих ощущений Фенька приветствовал таким стоном облегчения, что панические мысли тут же улетучились из Коляновой головы, уступив фривольным. Они плавно перетекли в штаны, ко второму решающему органу, а глаза невольно проследили за струйками, стекающими под резинку намокших трусов, бесстыдно облепивших упругие ягодицы. Возбуждение, сдерживаемое все эти дни, накатило мощно и неотвратимо. Бороться с ним больше не хотелось, да и не представлялось возможным. Рука с лейкой опустилась, вторая потянулась пальцами к цепочке позвонков, торчащим лопаткам, и легко, почти невесомо очертила их.       Феликс остался стоять к нему задом, опираясь о кафель поднятыми вверх руками, но повернул голову к Коляну и посмотрел прямо в глаза: - Зализывай теперь, - повторил глухо, вторя его недавним мыслям. Это был и ответ на невысказанный вопрос, и вызов, и приглашение одновременно, на которые невозможно не ответить. Отбросив в сторону совершенно ненужный шланг, Колян прямо так: в майке и джинсах, шагнул в ванну, стал почти вплотную к Феликсу и мазнул широко раскрытыми ладонями по его рукам, от плеча до запястий, собирая капельки воды, росой рассыпанные по коже. Рассудок истерично вопил, что прижиматься к ободранной спине не стоит, будет больно, но Фенька сам подался навстречу и вжался в его торс, преодолев последние сантиметры, разделяющее их.       Собрать губами влагу с напряженного плеча, переключиться на шею, пальцами скользнув по ребрам, животу, маленьким комочкам сосков, ощутить его прикосновение к бедру, обжигающее даже сквозь плотный джинс, захватить подбородок, повернуть к себе лицом, впиться наконец в эти пухлые губы, задохнуться в поцелуе, почувствовав не слабый такой отзыв - Коляну всего было катастрофически мало. Член рвался наружу, сердце таранило грудь, а под рукой другое такое же дико грохотало в унисон, подтверждая, что его владелец тоже не остался равнодушен к происходящему безобразию.       - Сними... Одежду сними, - выстонал Феликс, пока Колян покусывал заросший за день подбородок с редкой, светлой щетиной, выпирающий кадык, засасывал мочку уха, вылизывал впадинку за ним. Он оторвался, начал суетливо изворачиваться, избавляясь от майки и штанов. Феликс же чуть отдышался, а после уже сам уверенно сдернул с него боксеры. Покачивающийся перед его носом член оказался выше всяких похвал. Крупный, не очень длинный, с розовой, аккуратной головкой - он был идеален и притягивал взгляд. - Ого! - не выдержал Фенька. - Ага! - гордо подтвердил Колян. - На деревенских-то харчах и не такое вырастет. Натурпродукт. Рекомендую, - двинул бедрами так, что почти ткнулся концом прямо в открытый для достойной отповеди рот.       Феликс удивил: не стал корчить из себя недотрогу, обхватил ствол губами сбоку, провел по всей длине, смачивая слюной, щекоча его кончиком высунутого языка, мучительно медленно лизнул головку, потом причмокнул, вызвав у партнера нервный смешок, и взял сразу глубоко, почти уткнувшись носом в тёмные, аккуратно подстриженные кудряшки на лобке Коляна. Тот взвыл от резанувшего по нервам наслаждения, зашатался, судорожно цепляясь пальцами за скользкий кафель, и зашептал, поминутно облизывая враз пересохшие губы: - Да... Вот так, мой хороший... Какой же ты... Еще... Постой... Я сам... - и зафиксировав голову Феликса стал тихонько покачиваться, мерно вбиваясь во влажную глубину, пока тот не отстранился, задыхаясь и кашляя. Тогда Колян сам встал на колени, словно извиняясь за наглое эксплуатирование, провел носом по ровной линии плеча, лизнул мочку уха, скулу, слегка вздёрутый нос и зацеловал красные губы.       - Пиздец, как тут жестко! Колени болят, - то ли простонал, то ли прошипел Феликс. - Давай куда-нибудь, где помягче будет. - Коврик подойдет? - попытался отшутиться Колян, отстраняясь, понимая, что трахаться в тесной ванне и впрямь не выход. - Только если ты снизу, - не задержалось в ответ, и мужчина молча возблагодарил судьбу, за проявленную к нему завидную благосклонность, в виде желанного пассива, ибо в принимающей роли никогда не был и не стремился попробовать. Он присел, взвалил парня на плечо и с радостным гиком рванул к ближайшей горизонтальной поверхности, которая устроила бы обоих - дивану в гостиной.       Феликс на его плече взвизгнул от неожиданности и захохотал, звонко шлепнув двумя ладонями по маячившей перед носом филейной части. В ответ на его хулиганство Колян не стал шлепать по оттопыренным ягодицам, а провел между ними пальцами, щекотнув поджавшуюся мошонку. Налитый возбуждением член Феликса терся о его грудь, пачкая выделившейся смазкой, а свой собственный так уверенно указывал направление на диван, что любой компас обзавидовался бы. Семь шагов, разделяющих пространство от ванной до пункта назначения, показались семью милями. Хотелось уже не просто вставить - словно бабочку на булавку нанизать.       Вопреки дикому желанию, ноша была не сброшена, а аккуратно опущена прямо на мягкую, велюровую поверхность. Как бы не клинило, но о следах на спине Колян все же помнил. Утром он постель убрал, только диван складывать не стал, разумно рассудив, что вечером все равно придется раскладывать. Сейчас это сыграло на руку. Феликс бесстыдно раскинул ноги, демонстрируя нехилое возбуждение, и поинтересовался с самым невинным выражением на физиономии: - Смазка, презики есть? - Ё-ё-ё-пть! - Колян удрученно ткнулся носом в его плечо. - Мозги совсем не работают. Откуда? Это теткин дом. Тут не водится ничего, кроме подсолнечного масла на кухне. А резинками она, наверно, отродясь не пользовалась. Разве что только от трусов. Придется ко мне бежать?..