Лишь один из вас взойдет на трон

Бог лжи был искушен в притворстве. Без мастерской маски на лице невозможно обмануть собеседника, убедить его в своей искренности, так что этой сложной наукой ему пришлось овладеть. И потому сейчас изобразить тревогу и беспокойство, наиболее подходящие данной ситуации, было для него нетрудно. Иного от сына Лафея собравшиеся и не ждали. Лучший из заклинателей – Снэбьерн, преданный воин Ингольв замерли рядом неподвижными статуями, ожидая вердикта лекаря. Никто из них не смел войти в покои правителя, в которых скрылся недавно знахарь – и до сих пор не вышел. Напряжение витало в воздухе, повисло плотной пеленой, и Локи прикладывал все силы, чтобы не выдать радости и упоения, что царили в его душе. У него все получилось! План, который он холил и лелеял два года, увенчался успехом. Сколько нервов, сколько энергии было положено на его осуществление – не счесть, а уж до какой степени ему приходилось быть терпеливым, даже сказать страшно. Два года. Два чертовых года, полных напряжения и борьбы, в которой любой промах мог обозначить провал! Спасением его стал талант к магии. Ему было труднее справиться с етунским колдовством – мешала чужая кровь, но благодаря упорству он заслужил уважение заклинателей и, как следствие, расположение лучшего из них – Снэбьерна. Это была первая ступень, которую преодолел трикстер, - высокая, скользкая. Следующие покорить было уже проще, ибо влияние его стало нарастать, как снежный ком. В Етунхейме, в отличие от Асгарда, искусство колдовства высоко ценилось, и авторитет Локи сразу подскочил. Поднявшись таким образом выше основной массы етунов, маг продолжил свое восхождение и решил упрочить свои позиции. Новым шагом стало подчинение воинов Етунхейма, и тут пришлось идти в обход. Хитрый трикстер не стал ломиться напролом, как Тор, а применил свой ум – и вознамерился убить сразу двух зайцев: завести полезные связи с Ангрбодой и благодаря ей получить в свое распоряжение войска великанов. Традиции в этом мире играли очень большую роль, колдунью почитали, ее боялись и ею восхищались. И по собственному желанию Локи отправился в логово Хозяйки Железного леса, где состоялся знаменательный разговор. Не зря Ангрбода славилась своей мудростью и проницательностью – прожить много столетий, не заимев этих качеств, невозможно. Она была удивительно прозорлива и сразу поняла, что нужно вежливому и истекающему медом трикстеру. Возможно, не будь он так упорен, здесь бы его приключения и закончились, однако маг соображал, когда надо приврать, а когда – сказать правду. И его откровенность подарила ему дружбу с самой Ангрбодой, что согласилась сотрудничать. Ее нелюбовь к Лафею пришлась очень кстати и сыграла свою роль в их занимательной беседе. После долгого общения Локи покинул Железный лес уже хозяином волкулака... И тогда же узнал, что далеко не все етуны рады его приезду и возвышению. Благо, что иллюзии спасли его от неминуемой смерти. Не отягченный лишним благородством, он попросту удрал с поля боя, но зато узнал: лесные великаны убить его готовы, лишь бы избавить свой мир от коварного асгардца. Локи силой задавил бунты самых непокорных и вволю воспользовался предоставленной свободой, налаживая контакты с другими мирами и привлекая на свою сторону все больше етунов. Непостоянный, с множеством масок и лиц, повелитель магии олицетворял новизну, перемены к лучшему – и осуществлял их. Не зря он когда-то заприметил мелкие светящиеся кристаллы в скалах – они оказались ценным накопителем энергии и стали очень востребованы в Альвхейме. Сначала торговля шла вяло, валютой служили предметы первой необходимости, но Етунхейм начал оживать, а затем дела пошли в гору. Ситуация сдвинулась с мертвой точки – и каждому великану было понятно, благодаря кому. Но крутясь, как белка в колесе, Локи не забывал об истинной цели своих стараний. Порой при виде Лафея у него скрипели зубы от сдерживаемой ненависти, но улыбка не сходила с его лица, а с уст не срывалось ни одного дерзкого слова. Трикстер не забыл, кто усердно вытравливал его из Асгарда, кто разрушил его жизнь – и прощать такое не собирался. Месть – блюдо, которое подают холодным, а бог лжи умел ждать. Маг верил в свою мечту и ради нее был готов стерпеть и неудачи, и горести, и испытания. Был готов выполнять абсурдные желания Ангрбоды, чтобы переманить ее на свою сторону. Даже назойливого Тора был готов стерпеть, пока тот приносил пользу. Однако сейчас этот желанный миг почти настал! И осталось дождаться лишь вердикта лекаря, который – Локи не сомневался в этом – будет неутешительным. - Почему его так долго нет? – не выдержал Ингольв. Снэбьерн, более терпеливый и спокойный, одернул его: - Не шуми. - Пусть знахарь сделает все, что требуется. Мы подождем, - мягко добавил Локи. Теперь, осуществив задуманное и приблизившись к победе, он был готов потерпеть несколько лишних минут. - И все-таки я не могу поверить, что с нашим господином мог произойти такой трагический случай! – голос у Ингольва надорвался. Етун едва ли не плакал. Он вообще шел вразрез со стереотипами и, возможно, стал бы неплохим асгардцем, если бы родился в другом мире. Храбрый, в пределах разумного честный – он даже напоминал Тора, только вот умом, в отличие от наследника Асгарда, не был обделен. Магу было нетрудно с ним ладить: сказывался богатый опыт общения со старшим братом. В кои-то веки эти навыки пригодились. - Любая трагедия – это череда совпавших случайностей... – вздохнул Снэбьерн. Локи промолчал, хотя ему хотелось сказать, что он думает о такой трактовке. Каждую случайность пришлось готовить загодя, чтобы мозаика в нужный момент сложилась непринужденно и легко. Убить детеныша шипохвоста с Тором – чтобы разозлить самку. Повертеться у нее на виду – чтобы она как следует запомнила своего врага. Подвести к совместной охоте Лафея, заранее заслужив его доверие, – чтобы исключить подозрения. Подсыпать его волкулаку троецвета, что ему повезло собрать в Асгарде у лазейки, - чтобы зверь стал безрассудным и обезумел. Знал ли маг, что подбирая немногочисленные ягодки и дивясь етунским следам в асгардской траве, он найдет им такое применение? И в финале – на короткий миг наложить на себя и Лафея иллюзию, чтобы разъяренная дракониха на месте правителя увидела его сына, ее заклятого врага... План удался, но как много сил было потрачено на его подготовку! Каждый этап был чреват разоблачением и немедленной смертью. Даже Снэбьерн ничего не знал, хотя наверняка догадывался, почему Лафея спустя столько лет настиг злой рок. Победа, тем не менее, уже в его руках... Или нет? Размышления царевича прервал старый етун, показавшийся из покоев Лафея. Ожидающие его встрепенулись, с напряжением и надеждой глядя на знахаря. Только вот Локи и его спутники ожидали разных новостей. - Ну? Не томи! – хрипло воскликнул Ингольв. Великан покачал сокрушенно головой. - Шип пробил сердце. Не жилец он, увы. Воин и заклинатель застонали в голос. Их тоска вылилась в негромкий затяжной вой, берущий за душу, но даже он не смог погасить торжества в трикстере. Ингольв спросил с надеждой: - Может, если извлечь... - Я не вчера родился, - оборвал его лекарь. – Тогда он истечет кровью. Хель уже готовит ему опочивальню в своих владениях. - И что теперь? – тихо спросил Локи. Голос его звучал обреченно и тоскливо, наполненный глубокой скорбью. Хорошо, что заклинатели не умели заглядывать в душу, иначе зеленое пламя радости устрашило бы их. - По праву наследования престол Етунхейма перейдет к Вам, принц, - пожал плечами знахарь. С огромным трудом трикстер сдержал рвущуюся на губы усмешку и помотал головой. - Я не о том. Не это сейчас важно! Неужели нельзя как-то облегчить его отход? Смягчить муки умирающего? - Воин должен с достоинством встречать богиню смерти. - Но... – голос мага дрогнул. – Он же мой отец... Я не могу даже думать о том, как он страдает. Его боль передается в полной мере мне. - Единственный удар упокоит его, - все же смягчился лекарь. Взгляд умоляющих алых глаз, который устремил на него принц, был столь проникновенным, отчаянным, что ему было невозможно не поддаться. Ну наконец-то! Локи жутко хотелось покончить с Лафеем самому, пусть дать ему издохнуть и было бы более жестокой карой. Конечно, товарищи бы его не поняли, поведай трикстер истинные свои мотивы. - Вам не обязательно брать на себя такое бремя, - негромко произнес Ингольв, сжимая кулаки. Всех присутствующих сковала глубокая скорбь по умирающему правителю, которую не разделял лишь один. Наследник умирающего, который был совсем не прочь отягчить свою совесть убийством родного отца. – Мы знаем, как Вы его почитали... - Именно поэтому я и должен это сделать, - глухо ответил Локи. – Друзья... Я хотел бы попрощаться с ним, поэтому... - Да, мы оставим вас наедине и подготовим все к предстоящей... Коронации, - кивнул Снэбьерн, не потерявший присутствия духа и наградивший принца взглядом, в котором избранные могли прочесть уважение. Маг кивнул и вошел в покои. Внутри было пугающе тихо, будто Хель уже заявила на эту территорию свои права и почтила своим визитом Лафея, что лежал на кровати, на мягкой звериной шкуре. Дыхание с хрипами вырывалось из его груди, насквозь пробитой острым костяным шипом. Вокруг ужасной раны расползалось пятно крови – такой же алой, как и у асгардцев. Локи вдруг ощутил трепет, странную слабость. Похолодевшие пальцы чуть не выпустили кинжал, что он сжимал в ладони. Он не мог заставить себя преодолеть расстояние, отделяющее его от ложа отца. Осознание, что сейчас решится его судьба, приковало его к месту. Два года он шел к своей цели, недостижимой, далекой... И вот до нее три шага! Три шага отделяют его от конца старой эпохи и начала новой. Впервые богу лжи стало страшно, но лишь на мгновенье, пока он не услышал срывающегося шепота: - Ты... - Да, отец, - уверенность тут же вернулась к Локи. Он участливо улыбнулся, но теперь в его подобострастных манерах сквозила лишь издевка. Ни тени почтения, уважения, угодливости, как прошедшие два года. – Ты что-то сказал? - Это ты... - Да, это я. Локи, твой сын! Неужели ты не узнаешь меня? – притворно удивился маг, приближаясь вплотную. Надо бы вонзить кинжал сразу и перевернуть страницу истории, но ему хотелось поглумиться, поторжествовать... И трикстер не стал себя пересиливать. – Или приближающаяся смерть омрачила твой рассудок? - Это ты сделал... – все же выговорил Лафей. Как бы он не помер от такого усилия! Локи поднял изумленно брови, тут же расплывшись в злой улыбке: - Я? Что ты! Это сделал шипохвост, чьего детеныша я убил. Это сделал твой волкулак, опоенный троецветом. Это сделал ты сам, испортив мою жизнь в Асгарде. Но не я. Я пришел избавить тебя от мучений – и забрать свое. Нагнувшись к самому лицу Лафея, маг прижал к груди отца кинжал и принял свое асгардское обличье, ненавистное правителю Етунхейма. Все время, что он кланялся кровному родителю, он ни разу не представал пред ним не в облике великана. И теперь, точно призрак прошлого на заре близкой смерти, он прошептал: - Етунхейм теперь мой, и Ларец вернется к своему законному владельцу. Не к тебе, теперь ты понял? Отныне я владыка Етунхейма. Кинжал не дрогнул и вонзился в сердце Лафея. Губы великана дрогнули, силясь ответить, но не успели – взгляд их обладателя остекленел, а душа покинула тело. Локи замер, прислушиваясь к посторонним звукам. Разум вдруг обожгла догадка, что кто-то мог подслушать его мстительные речи, что из-за его неосторожности мага ждут не с венцом Етунхейма, а с топором палача у дверей. Однако все было тихо – покои Лафея окутала печаль и скорбь. Трикстер выпрямился, глубоко вздохнув. Он сделал это. Жизнь его никогда не станет прежней... И нечего жалеть об этом. Снэбьерн и Ингольв почтительно поклонились, когда уже не принц вышел из покоев своего отца. Плечи его были расправлены, голова – высоко поднята. Глаза, теперь уже навсегда зеленые, горели ровным, неяростным огнем сильного, уверенного в своих силах победителя. Упиваясь каждым своим шагом, маг прошествовал до парадного двора. Это была его минута, которую он намеревался запомнить на всю жизнь. Его триумф, его победа... И то, что он счастлив, Локи осознал, только когда все етуны ледяной столицы встали перед ним на колени. Он, полукровка, асгардский бог, поставил весь Етунхейм на колени. Ну... Или почти весь. *** - Не может быть! Ты врешь! – Сиф никак не могла поверить в то, что только что поведал Фандрал. Вольштагг и Огун также были глубоко потрясены услышанным. У последнего даже глаза округлились от изумления. Щеголеватый воин нахмурился. Он терпеть не мог недоверия, ведь Фандрал как никто другой был осведомлен обо всех сплетнях и новостях, гуляющих по Золотому чертогу. Звание ловеласа к тому обязывало. И потому реакция друзей оскорбила его. - Да чтоб ни одно девичье сердце не заколотилось в моем присутствии! – воскликнул он. – Как пить дать: Лафей мертв! - Это что же получается... – прогудел растерянно Вольштагг. – Локи теперь... - Король Етунхейма! – хлопнул ладонью по колену Фандрал, весь дрожа от переизбытка чувств. Нечасто ему приходилось рассказывать такие важные новости друзьям, которые сидели огорошенные и растерянные. Более всего потерялась Сиф. Воительница никак не могла поверить в правдивость этих слов. Локи! Этот хитрый, пронырливый етун, позорно сбежавший на родину к таким же, как и он, монстрам, поднялся так высоко! Стал их правителем! Немыслимо. Сиф и в голову не могло прийти, что трикстер способен преодолеть ту пропасть, что разделяла его и великанов в плане физической силы. Он же уступал им так же, как проигрывал по всем статьям и асгардцам! Локи проиграл, когда покинул дворец, - а она победила, вернувшись к друзьям и Тору. Девушка привыкла считать себя выигравшей этот поединок. Сиф упивалась мыслью, что все встало на свои места, и отпрыск Лафея отныне гниет вместе с отцом и своими сородичами в Етунхейме, пустом и мерзлом, как и должен был. Два года от него не было никаких вестей, да и не интересовалась воительница особо – будет она еще спрашивать об этой мрази, что надавила на Тора и заставила ее уехать! Столько времени от него не было вестей, и тут эта неожиданная встреча в Ванахейме. Право, тогда она бы без задней мысли кинулась бы в бой с етунами, отдай бог молний такой приказ. Но он не отдал, ввязался по глупости в поединок хитрости и расчета, да с кем! С богом лжи и обмана! Разумеется, Локи обошел его, и за то, что трикстер навязал брату выгодное ему решение, Сиф страстно желала начистить ему ухмыляющуюся физиономию. Но не сложилось... Она всегда знала, что младшему царевичу нельзя доверять! Если раньше такое мнение основывалось на его проделках и пакостях, сделанных исподтишка, но мастерски, то теперь девушка окончательно убедилась в его зловредности. Етунам веры нет – а таким прожженным лгунам и подавно. Он даже агрессивно настроенного Тора умудрился обвести вокруг пальца: что же будет дальше? Потом Тор сорвался в Етунхейм. Зачем?! Водиться с этими монстрами?! Воительница искренне не понимала его нужды в брате, который не вспоминал о родне два года, а сейчас вдруг расщедрился на приглашение в гости. Не бывает так! Локи всегда думал только о себе – даже остальных бойцов он вытаскивал из переделок, лишь бы перед Всеотцом не оправдываться. Твердо уверенная в том, что трикстер готовит очередную пакость, Сиф вознамерилась сопровождать наследника в его опасное путешествие, но получила категорический отказ. Фандрал и Вольштагг едва уговорили ее не пробиваться в Етунхейм сквозь лазейку. Идея и впрямь была не очень удачная, но она чувствовала, что Тор станет жертвой интриг младшего брата. И не ошиблась. Другого объяснения гневу Всеотца было не сыскать, а все возражения Тора говорили об одном: Локи был замешан в произошедшем конфликте. Столь глобальная ссора между наследником и царем происходила ранее лишь раз – после коронации и похода в Етунхейм. И как правильно отметил Огун, тогда маг тоже говорил о чем-то с громовержцем. Наверняка его рук дело! Одно его появление приносило беды, вот уж точно, истинный етун. Не прошло и двух дней, как трикстер пробыл в Золотом чертоге, как сбежал Слейпнир, знаменитый конь Всеотца. Хоть никаких улик против Локи не было, воительница была убеждена, что без его участия эта темная история не обошлась. Без него ведь все текло своим чередом! Точно он был замешан и в сорванной коронации Тора. Не зря ведь, стоило Лафею обзавестись перебежчиком, Етунхейм заполучил проходы в Ванахейм и Альвхейм. Это не могло быть простым совпадением – но в ее распоряжении были лишь догадки. Доказать причастность царевича к диверсии было дико трудно, впрочем, как и всегда. Новость, что Лафей ранен, лишь подтвердила предположения – не добившись успеха в Асгарде, маг пошел по проверенному пути, устраняя преграды и соперников, первым из которых был его родной отец. И теперь Локи стал королем. Как такое возможно – когда-то правитель Асгарда подчинил себе мир ледяных великанов? Однако трикстер любые мечты делал реальными, если хотел их исполнения. В его руках сконцентрировалась небывалая власть. - Вот же стервец, а! – с оттенком восторга воскликнул Вольштагг. – Мне бы так устраиваться в жизни. - У тебя есть серьезные помехи для этого. И зовутся они совесть, - буркнула Сиф. – Убил бы ты своего отца ради престола? - Думаешь, его задумка? - Поспорить готова! - Локи так и планировал, - вдруг сказал Огун. Он давно уже хмурился, уставившись в пространство, точно о чем-то размышлял. – Как уехал. - С чего ты взял? – Сиф удивленно покосилась на него. Воин неопределенно пожал плечами. - Во всех его бедах виноват Лафей, как не озаботившийся судьбой сына отец. Локи не умеет прощать, - Фандрала слегка передернуло. - Это ты верно подметил, - кивнул Вольштагг. – Но все равно я восхищаюсь такой пронырливости! Зуб даю, авторитет в Етунхейме дался ему непросто. Он такой... Хрупкий по сравнению с етунами. И король! И все ему кланяются! - А Тор знает? – вдруг спохватилась Сиф. Фандрал грустно усмехнулся. - Он мне и рассказал. Сразу к отцу побежал, охваченный тревогой и энтузиазмом... «Любопытно, откуда сам Тор узнал об этом?» - подумал асгардец с опаской. Очевидно, не Один поставил его в известность, раз сын к царю мчится разбираться. Кажется, он догадывался, чей нежный и чистый голос перевернул все бытие громовержца, чьи красивые глаза смотрели вслед разъяренному наследнику. Сигюн как покинула темницы, так и мелькала в коридорах, то и дело заходя в кабинет Всеотца. Ее пристальный взгляд и легкая полуулыбка на невинном лице могли обмануть любого, но не Фандрала. И промелькнувшее за углом белое платье, когда Тор разъяренным львом помчался к Одину, подсказывало, что в этой истории она явно сыграла свою роль. - А что такое? – полюбопытствовал Вольштагг. - Далеко не все племена етунов в восторге от нового владыки, - пожал плечами воин. – Лидер лесных так вообще оспорил его права на престол, и знаешь, что заявил? Что Локи собирается сделать из великанов рабов Асгарда! - Бред, - сразу заключил Вольштагг. Фандрал тяжело вздохнул. - Бред, но действенный. Разгорается война. К лесным етунам хотят присоединиться еще несколько племен, и битвы предстоят нешуточные. - Тор хочет принять участие? – догадалась Сиф. - Как может он оставить брата без поддержки в столь трудный момент? Да и славные бои пропускать неохота. Все же давно мы не разминались... Воительница недовольно поджала губы. Она бы предпочла и дальше куковать в Асгарде и драться с эйнхериями, чем делать что-то в угоду Локи. Тот и сам обеспечивал себе благополучие, чтобы за него еще потеть и воевать. Идея проредить ряды етунов была довольно заманчивой, но неприязнь к трикстеру пересиливала возможное удовольствие. Девушка решила дождаться Тора и посоветоваться с ним. Громовержец не заставил себя долго ждать, и его появление сразу показало – хороших новостей ждать не стоит. Он с таким грохотом захлопнул двери, что о плохом настроении наследника узнал весь Золотой чертог. Хорошо, столы не переворачивает, а то Вольштагг стал бы горевать. Тор был зол. Очень-очень зол. Настолько, что даже друзьям было неразумно находиться в его обществе. На такое самоубийство шел только Локи под предлогом, что инстинкт самосохранения он давно утратил. Вспомнив о брате, бог молний едва не запустил молот в стену, чтобы выместить ярость на несчастном помещении. Один не позволил ему отправиться в Етунхейм! Просто категорически запретил и нос туда совать, и Мъелнир, и даже ремешок от Мъелнира! Тора переполнял праведный гнев на такое решение. Что значит – Асгард не должен вмешиваться во внутренний конфликт другого мира?! Локи предъявляют претензии, что он слишком близок к Всеотцу и стремится сделать етунов рабами, и участие в войне бога молний только ухудшит положение мага – что за ерунда? Какая разница, если Локи там убьют?! Наследник уже был весьма подкован в традициях Етунхейма и знал, что такого рода столкновения заканчиваются лишь смертью одного из соперников. И гибель не самая безболезненная – сердце леденеет и вырывается из груди проигравшего рукой победителя. Трикстер мог уметь многое, но все же был смертен, и мысль о его возможной кончине приводила Тора в ужас. Отказ Одина лишь разжег в нем бешенство. Как он ни пытался убедить отца: и просил, и уговаривал, и кричал, потрясая молотом, - все тщетно. Царь был неумолим в своем решении. Тогда Тор рявкнул, что проигнорирует его волю – ничто не помешает ему отправиться в Етунхейм на помощь магу. И слова Всеотца, что это его приказ как правителя Асгарда и неповиновение ему грозит суровым наказанием, не остудили пыла бога молний, лишь разозлили еще больше. Чего наследник ни наговорил сгоряча – и бессердечным политиком назвал, и никудышным отцом нарек, и крикнул, что правильно Локи уехал из Асгарда, где даже родителю не нужен. Неосторожными словами он, несомненно, разгневал Одина – тот нахмурился, однако решения не изменил, лишь повторил, что ничья нога не должна ступить на землю Етунхейма до момента разрешения конфликта, и точка. Друзья переглянулись. Почему-то никто не горел желанием завязывать разговор с разъяренным чибисом, которого напоминал сейчас Тор. Растопчет и не заметит. Фандрал даже пожалел мимолетно, что с ними нет Локи – вот кто подходил к брату первым и утихомиривал его до той степени, в которой можно было вести адекватную беседу. Но увы, трикстера в распоряжении не было, и бросаться в бой пришлось ему. Молчаливый спор с Сиф посредством мимики результатов не принес: она не хотела умирать молодой. Огун совсем не подходил на роль собеседника, а Вольштагг очень вовремя набил рот едой и выбыл из списка претендентов на роль смертника. Мысленно попрощавшись со своими служаночками, Фандрал осторожно спросил: - Видимо, мнение Всеотца не совпало с твоим. - Это еще мягко сказано! Он совсем выжил из ума – ни черта кроме своей политики не видит! – взревел Тор, сжимая кулаки. – А еще отец называется! Старый дурак! - Ты это... Со словами аккуратней, - выдавил сквозь набитый рот Вольштагг. Он давно не видел наследника настолько взбешенным. Даже после коронации он был спокойней. Если тогда он переворачивал столы, то сейчас, казалось, был готов кого-нибудь убить. По Мъелниру слишком однозначно пробегали молнии. - На правду не обижаются! – рев громовержца с трудом удавалось разбирать. – Локи и не сын ему теперь, видите ли! Его надо бросить на произвол судьбы ради какой-то там дипломатии?! Да в Хельхейме я ее видел, эту дипломатию! Плевать на нее! И Один ослеп, раз за политикой своей семьи не видит! - Ничего себе, бросили его... – буркнул тихо Фандрал. На его счастье, Тор его не услышал. – Меня бы так кто бросил... - Тор! Может, не стоит так спешить? – дождавшись, когда бог молний израсходует запас воздуха, сказала Сиф. – Локи тот еще хитрец, сам выпутается. - Я не такой, как мой отец. Я не черствый старикан! – рявкнул наследник, но уже спокойней. – И я не брошу Локи, даже если ценой его жизни будет Рагнарек. Ты против? - Я поддержу любое твое решение, - сухо ответила воительница. – Тебя одного я туда не отпущу. Громовержец кивнул и посмотрел на остальных. Огун молча шагнул вперед, показывая, что в деле. Вольштагг потряс в воздухе кулаком, доедая вкусности, и лишь на лице Фандрала не светилась радость. Воин вздохнул и протянул: - Не хочу показаться трусом, но разве изменим мы расстановку сил, присоединившись к Локи? Ладно, ты, но мы... Нас слишком мало, не находишь? - Я не заставляю тебя идти со мной! – отрезал Тор тоном, говорящим, что и в таких друзьях он не нуждается. Фандрал махнул рукой: - Не то в виду имел... А, ладно. Я не Локи слова подбирать. - Конечно, ты ведь только девок ими охмурять можешь! – поддразнила его Сиф. Воин зарделся. - Да что ты знаешь об ораторстве, женщина! Уж лучше помолчи! - Как мы доберемся до места? – спросил Огун, игнорируя вечных спорщиков. Тор поудобней перехватил молот и предвкушающе улыбнулся. Он знал, как. *** - Знаешь, друг мой, - стуча зубами, произнес Фандрал. Ноги его проваливались в снег, ледяной ветер пробирал до костей, но ничто не могло пересилить его желания высказать свое неодобрение. – Твоя затея вырубить охрану у лазейки была не самой удачной. - Других вариантов не было, - громовержец нахмурился. Та тихая, хорошая погода, которую он застал гостем, исчезла без следа, сменившись приближающейся бурей. Етунхейм не любил незваных посетителей и в этот раз не был ему рад. Сквозь снег и ветер трудно было определять дорогу, но он справлялся. Пока справлялся. - Хеймдалль все равно не пропустил бы нас, - отряхивая бороду от белых хлопьев, вздохнул Вольштагг. – У него приказ Одина... - А так нас типа не найдут и не вернут назад! – возразил с раздражением Фандрал. Судя по возрастающей ворчливости, воин не на шутку продрог и боялся застудиться. Сиф едва сдержалась, чтобы не съязвить на этот счет, и сказала лишь: - Пока мы не стоим на месте, Страж не сможет перенести нас в Асгард. Нам надо двигаться вперед, только и всего. - Ты поддакиваешь Тору или головой думаешь? - Поддакиваешь у нас ты – старым теткам на балах, чтобы золота побольше отхватить! И не брезгуешь ведь старыми клушами! - Я лишь проявляю уважение к старости! Огун молча обогнал товарищей, которые даже во вьюге умудрились сцепиться, и добрался до Тора, как раз выбирающего безопасную дорогу. Воин ценил краткость и емкость, поэтому задал единственный вопрос: - Каков план? - Добраться до Железного леса и разобраться с лесными етунами, пока они не напали первыми, - ответил гулко бог молний. Пока он не видел препятствий на своем пути. Его намерение осуществится, и Локи будет спасен от возможного поражения. Его враги будут повержены еще до начала войны, и никто более не будет угрожать магу. Тор об этом позаботится. Одинокая группа уныло, медленно плелась сквозь буран, увязая в снегу и замерзая. Етунхейм словно всеми силами сопротивлялся их визиту и пытался остановить упрямых асгардцев, но тщетно. Они продвигались в верном направлении, как ни сбивал их с пути ветер. И, словно сдавшись, метель улеглась. Снежный вихрь утих, и белая равнина погрузилась в безмолвие. Тор обрадовался. Теперь они доберутся до пункта назначения гораздо быстрее! И сил на схватку сэкономят больше! Фортуна к ним благосклонна. Он обернулся, чтобы подбодрить мрачных спутников, но перед ними раздался треск льда и шорох меха. Громовержец заскрипел зубами и перехватил покрепче Мъелнир. Ну теперь ничто не мешает ему расквитаться за прошлую ссору: Ангрбода не справится с молотом, сколько бы черных сил не призывала на свою сторону. - Смотрю, асгардцы – народ непонятливый. Намеки, даже толстые, прошли мимо вас, - процедила етунша, возвышаясь над воинами. И откуда она взялась посреди равнины?! Ничего не скажешь: колдовство, да и только! – Может, мое появление заставит вас образумиться? - Уйди с дороги, Ангрбода! – крикнул Тор, пока не поднимая молот. Он великодушно дал ведунье шанс уйти невредимой, как и подобало сыну Одина. Та нахмурилась. - Тебе здесь не рады, мальчишка. Ни я, ни твой брат. Никому твой визит не принесет пользы, один лишь вред. Уходи и не испытывай мое терпение. - И не подумаю! – гордо вскинул голову бог молний. Ну сейчас он покажет этой дерзкой бабе, кто кому будет указывать! Однако не успел он и рукой двинуть, как из-под снежной перины у его ног выросли ледяные шипы и плотно сковали его тело. Прочные, словно доспехи, они надежно не давали ему пошевелиться, превратив в статую. Тор дернул рукой – безрезультатно. Ни запустить Мъелнир, ни ударить. Никакого пространства для замаха! Призвать молнию также не получилось – слишком низко расположено оружие. Ощущение собственного бессилия разъярило наследника не на шутку. Он зарычал, силясь вырваться на волю. Ангрбода скучающе наблюдала за ним, бросив небрежно ощерившимся асгардцам: - Не заставляйте меня применять силу. Мне ведь под силу щелчком пальцев вас умертвить. - Ты поплатишься! – взвыл Тор. Етунша приподняла бровь и равнодушно заметила: - Неужели? Мне казалось, как раз наоборот. Теперь твоя репутация уничтожена, сын Одина, и чисткой конюшни ты не отделаешься. Или твой отец не знает более действенных методов воспитания? - Не тебе меня учить! - Верно. На то у тебя есть родитель, что так жаждет общения, - Ангрбода задрала голову и крикнула: - Надеюсь, тебе придется по вкусу мой дар, Один! Забирай их, Хранитель! И белый столп света показал, что Хеймдалль ни на миг не отвлекался от группы диверсантов. Сверкание Бифреста отразилось загадочными бликами в зеленых глазах молодого правителя Етунхейма. Локи удовлетворенно улыбнулся, провожая взглядом Радужный мост. С его души словно пропал тяжкий груз. - Прощай, брат. Моя месть свершилась... Можешь считать, что ты прощен. *** Етунхейм погрузился в тишину, какая бывает только перед кровопролитной битвой. Пропали все посторонние звуки, даже ветер стих. Только рычали волки, растапливая капающей слюной снег на скалах вокруг Железного леса. Их были сотни, если не добрая тысяча, не считая пеших воинов. Впереди армии, на выступе скалы вытянулся белоснежный Фенрир, настороженно поводя ушами. Локи пристально обозревал край леса, который по-прежнему пустовал. Подошедший Снэбьерн спросил тихо: - Может, они не придут? - Придут. У них нет выбора, - отозвался король Етунхейма, почесывая волкулака за ухом и успокаивая нервного зверя. – Сегодня все закончится. - Мало ли как может судьба повернуться... – пробормотал Мастер. – Вдруг их окажется больше, чем Вы планировали? - Исключено. Пока при мне был Тор, я дошел до их лагеря и выяснил численность противника. Их слишком мало, а поддержка не придет. Я обсудил с южными племенами суть проблемы. Лесные етуны одни противостоят мне, - маг оскалился. – Им недолго осталось. - Но не скажется ли это на Вашей репутации? Вашим лозунгом было объединение Етунхейма и избежание гражданских войн... - Ты помнишь, какую клятву я принес, когда впервые выступил в качестве правителя? – прервал его Локи. – Ни одна капля крови моего народа не будет пролита сегодня кроме тех, что предписаны традициями. И в этот раз обязанности бога лжи я отставил в сторону, сказав чистую правду. Так что перестань паниковать и наслаждайся зрелищем. Мастер поклонился и вернулся на свое место. Трикстер только головой покачал. Неужели он думает, что на последнем шаге что-то способно остановить отныне короля? Снэбьерн такой наивный, когда волнуется... Даже повод для этого оказался меньше, чем Локи предполагал. Когда группа лесных етунов выступила из тени гигантских деревьев, маг крикнул насмешливо: - А что вас так мало? Или не все твои воины разделяют точку зрения своего вождя? – поддержкой ему послужил рев целого войска, против которого враги казались крошечными и слабыми. - Для того, чтобы навеки избавить Етунхейм от асгардца, мне хватит и их, - выкрикнул лидер лесного племени. – Даже одного меня будет достаточно, чтобы вырвать тебе сердце и бросить его на съедение волкам! - Мне уже страшно, - скривился в презрительной гримасе Локи. – Фенрир, дорогой, тебя тоже подташнивает от ужаса? Зверь под хохот великанов зевнул, обнажив острые клыки. Враги ощерились клинками, понимая, что никто не принимает их всерьез. Их лидер проревел, готовясь умереть за свои убеждения: - Чтобы Етунхеймом правил асгардец?! Что за оскорбление древних традиций?! - Традиции? Кто здесь упомянул традиции? – по толпе етунов прокатился восхищенный шепоток, а лесные великаны невольно отступили на шаг. Из Железного леса вышла Ангрбода, держа за холку оскалившихся диких волкулаков. Рыжие волосы колдуньи разметались в стороны, напоминая языки пламени, но глаза сверкали ярче любого огня. Сейчас она напоминала разгневанную богиню, повергая простых великанов в ужас. – Неужто ты, тот, кто не чтит их своим неповиновением?! Лидер высокомерно вздернул подбородок, когда как его воины отшатнулись при приближении етунши. - Пред тобой владыка, определенный святым правом наследования, подаренный нам самим провидением, одобренный лично мною! – прогремела Ангрбода. – Кто ты такой, чтобы возражать против моего слова? Кто желает сразиться со мной и оспорить мои слова? Вожак фыркнул и шагнул вперед. В полном одиночестве. Его соратники стояли, опустив головы, не смея возражать богине, что была ровесницей самого Етунхейма, его сутью и мощью. - Я готов! Ты меня не испугаешь! – выкрикнул он, явно подбадривая себя. Ему ответил вкрадчивый голос: - Тогда сразись лучше со мной. Или ты боишься? Етун помутневшими от ярости глазами посмотрел на мага, который стоял напротив и выжидающе улыбался. Эта улыбка подействовала лучше любого катализатора. Великан взревел и бросился на своего конкурента. Клинок уже почти попал в сердце трикстера, как тот взмахнул рукой и исчез в метели. Лидер по инерции пролетел сквозь пустоту, где только что стоял Локи, который вырос из небытия уже за его спиной. Маг размахнулся и всадил ледяной клинок врагу в спину с такой силой, что лезвие с отвратительным хлюпаньем вышло из груди. Етун рухнул на колени, захрипев, а трикстер плавным шагом обошел его. Раздался мелодичный звон, и кончики его пальцев украсили прозрачные острые когти. - Отдать на съеденье волкам? – любезно поинтересовался Локи у страдающего от боли противника. – Мне нравится эта новая традиция... От легкого прикосновения когтя грудь великана покрыла толстая корка льда. Широкий размах, удар, хруст костей и плоти и вот в пальцах мага засверкало, отражая тусклый свет етунхеймского солнца, замерзшее сердце. Локи швырнул его под ноги уже мертвому врагу и объявил: - Я не такой, как он. Никогда традиции, святые для этих мест, не будут попраны мною. Етунхейм станет сильнейшим из миров, со мной, с вами! Кто ваш король? - Ты! – взревела толпа восторженных великанов. - Кто ваш царь?! - Ты! - Да, - прошептал Локи, наслаждаясь безоговорочной победой. – Это я. *** Нет ничего страшнее ожидания. Неопределенность пугает больше, чем суровый приговор судьбы, она терзает душу, вытягивая силы и сводя с ума. Никому не пожелаешь боли матери, которая не знает, бьется ли еще сердце ее сына. Сигюн отлично понимала Фриггу, которая не находила себе места от беспокойства за сына. Сердца женщины и девушки болели по одному существу во Вселенной, за которого фрейлина была готова отдать все, что имела. Но фрейлина не смела противиться приказу царицы оставить ее одну, как ни хотелось ей утешить и успокоить взволнованную госпожу. Тревога окутала покои богини, когда пришла весть от Хеймдалля: поля Етунхейма охватила война, призванная определить нового короля заснеженных земель. Сигюн стояла на балконе, не отходя далеко от госпожи, и с тоской смотрела на ясный безоблачный горизонт, молясь, чтобы Локи остался жив. «Пусть все мои силы перейдут к нему, пусть моя жизнь заменит его во владениях Хель... – думала она, надеясь, что неведомые силы донесут до трикстера ее молитву и придадут твердости руке и ясности уму. – Пусть только он вернется с битвы живым». Надеяться на помощь со стороны было бесполезно. Всеотец принял решения не ввязываться в междоусобную войну и предоставил Етунхейму возможность самостоятельно определить свою судьбу. Сигюн, регулярно «отчитываясь» перед ним об отсутствии новостей от мага, видела, как он мрачен, и прятала слабую улыбку. Тор окончательно подломил доверие к себе, отправившись в Етунхейм против воли Одина, и изгнание громовержца ознаменовало поражение царя Асгарда. Локи был прав, ударив по самому больному, и, что странно, девушка не чувствовала угрызений совести. Ведь это она толкнула бога молний на необдуманный шаг, она дала ему информацию, которую от запальчивого воина скрыли... Почему нет стыда за предательство своего царевича? Сигюн выпрямилась. В ее ясных глазах не было ни слезинки. Она сделала свой выбор. Мир Локи – и ее мир. Его выбор – ее выбор. Своего возлюбленного фрейлина будет защищать всеми силами, находясь от него бесконечно далеко, но помогая и поддерживая хотя бы так. Какая боль разрывала ее от осознания, что сейчас она совершенно бесполезна и остается только ждать. Смертельного приговора ли, радостной вести – неважно. Нужно просто ждать. И Сигюн ждала. Ждала, расправив плечи и гордо вздернув подбородок, слов, что решат ее участь. Не зря был выбран высокий балкон, откуда открывался восхитительный вид на Асгард и где они с магом разговаривали в последний раз. В этом памятном месте легко будет решить свою судьбу, ведь без Локи ей нет смысла жить... Раздался скрип дверей. Служанка вздрогнула и прислушалась, прикрыв глаза. Пульс участился настолько, что шум крови в ушах почти заглушал негромкие голоса в покоях царицы. Фригга взволнованно спросила то, о чем давно вопрошало сердце девушки: - Ну что? - Госпожа. Локи Лафейсон одержал убедительную победу, - гулко отозвался Хранитель, почтительно поклонившись. – Отныне он безоговорочный правитель Етунхейма. - Хвала небесам... – выдохнула Фригга, буквально падая на кровать. Сигюн замерла. Замершее сердце затрепетало точно птица, вырвавшаяся из клетки. Весь смысл существования был заключен в одном простом слове: жив. Локи жив и добился всего, чего хотел, о чем мечтал. Облегчение было так велико, что ноги почти не держали девушку, которую позвала царица: - Сигюн! Сигюн, иди сюда! - Да, госпожа, - каждый шаг давался с невероятным трудом. Нельзя показывать свои чувства, надо держаться, сохранять спокойствие. – Что прикажете? - Возьми у лекаря успокоительного, дорогая, - попросила Фригга, не в силах сдержать слез счастья. Фрейлина неловко поклонилась и вышла за двери. Силы тут же оставили ее. Сигюн сползла по стене и беззвучно зарыдала, выпуская наружу все страхи, что держала в себе в течение этих страшных часов ожидания. Плечи ее сотрясались от плача, но наружу не вылетало ни звука. - Можешь не бояться больше, - привел ее в чувство глубокий голос. Девушка подняла заплаканные глаза. Хеймдалль возвышался над ней, сверля непроницаемым взглядом, и не уходил. – Все закончилось, дочь Асгарда. - Да... – Сигюн вытерла слезы и улыбнулась чистой, светлой улыбкой. – Теперь все будет хорошо. *** - Я могу поздравить Вас с убедительной победой, - пропел Велунд, заглядывая молодому королю в глаза. – Я уверен, она будет для Етунхейма отнюдь не последней. - Надеюсь, в новых войнах не будет нужды, - отозвался Локи, чуть усмехнувшись. Пара правителей неспешно прогуливалась по цветущему саду Альвхейма, что дарил прохладу в тени деревьев и дивный цветочный аромат – в воздухе. – Ведь они не несут ничего кроме кровопролития и разрухи, а уж этим мой народ насытился. - Мудрые слова, - тут же согласился Владыка. Хотя голос его и сочился медом, взгляд был острым, оценивающим и цепким. Трикстер спокойно давал изучить себя, как поступают те, кто уверен в своей силе и не страшатся мелких неприятностей. – И все же позвольте преподнести Вам скромный дар – в честь начала новой эпохи. Маг приподнял брови, принимая из рук альва скромный футляр. Внутри на бархатной подкладке поблескивала загадочными огнями изящная корона, выполненная в виде переплетающихся ветвей с едва распустившимися бутонами цветов. Стиль украшения отвечал традициям Альвхейма, когда как материал – серебро и голубые камни, которые покупались в Етунхейме, напоминали о том, откуда родом его владелец. Без сомнений, подарок был невероятно дорог и искусен, как и принято в политических кругах. Локи кивнул, показывая, что не отказывается от «поздравления», и добавил: - Буду рад и далее поддерживать с Альвхеймом дружеские отношения. - Я тоже, не сомневайтесь, - отозвался Велунд. Трикстер чуть усмехнулся. Вот и доказательство того, что Етунхейм существенно переменил расстановку сил в Игдрассиле. Владыка жаждет наладить с ним контакты, чтобы в случае чего не ввязываться в конфликт и решить дело миром, оттого и так расщедрился. Лестно, однако. Альв прочистил горло и вкрадчиво спросил: - Позвольте мне поинтересоваться, какие изменения грядут в отношениях с Асгардом? - Вам так необходимо это знать, владыка? – удивился Локи. – Кажется, это вопрос мой и Одина, ничей более. - И все-таки Альвхейма он не может не касаться, - возразил альв. – Мир между Вами будет или же война, это так или иначе повлияет на другие миры. И, как можно догадаться, война нам невыгодна. - Считаете, вопрос стоит так остро? - Это Вам виднее, Ваше Величество. Но мне кажется, наоборот, волноваться не о чем. Будь я на Вашем месте, я бы сменил тактику на мягкость, чтобы не провоцировать повергнутого противника, – Велунд тихо рассмеялся. – В политике побеждает тот, чьи действия были предсказаны неверно... Один недооценил Вас и упустил шанс остановить Етунхейм на пути развития. - Но ключ к нему по-прежнему в руках Асгарда, - нахмурился маг. Альв облизал губы. - Каскет? Не думаю, что на этой почве у вас возникнут конфликты. Один не станет наживать себе опасного врага, которого не смог устранить на ранней стадии... Если, конечно, Вы не будете провоцировать его на агрессивные действия. К этому я как раз и веду – будьте бдительны. Война нужна Вам не больше, чем мне. - Благодарю за совет, владыка Велунд, - кивнул головой маг, обдумывая услышанные слова. Мужчина поклонился в ответ. *** Два года Локи мечтал о том, как ступит на земли Асгарда, будучи уже королем Етунхейма. Он грезил, как будет смеяться над старыми врагами, которым предстоит рычать от бессилия и склонять перед ним головы... Но почему-то, вопреки ожиданиям, злости и темного торжества в душе не было. Трикстер с некоторым удивлением оглядывался, будто надеялся найти в окружающем пейзаже изменения, что имели место в сердце. На знакомых улицах столицы оживали воспоминания детства и юности – вот в этом заведении они с Тором праздновали первую победу в военном походе. Вот тут, под окнами дома знатных асгардцев, он прикрывал старшего брата, который на свой страх и риск навещал их красавицу-дочь. Чем дальше лежал их путь к Золотому чертогу, тем больше картин прошлого вставало перед глазами... И ни одна из них не вызывала ожидаемой ярости. Магу из-за этого было не по себе. Где ненависть к месту, в котором он был чужим? Где злость и гнев, что он жаждал обрушить на недругов, чинивших ему козни? Почему не поднимает в душе голову змея, нашептывая наиболее болезненные способы отомстить?.. Словно вместе с Лафеем ушло прошлое, полное отчаянной борьбы. То время кануло во тьму с родным отцом, открывая дорогу в будущее, где уже нет места былым врагам. - С Вами все в порядке? – встревоженно спросил Снэбьерн. Локи вздрогнул, приходя в себя. Волкулаки давно остановились у парадного входа, а лидер делегации все еще сидел верхом, сверля пространство пустым взглядом. - Да, я задумался, - ответил он, беря себя в руки. Ноги подняли облачко пыли, соприкоснувшись с асгардской землей. Вот он, миг, что являлся ему во снах. Трикстер тот, кто управлял Асгардом, а отныне властвует в Етунхейме. Он незаконнорожденный сын Лафея, который добился большего, чем предлагала ему судьба. Момент, бывший пределом мечтаний столько лет, настал, но Локи не чувствовал ничего, проходя по знакомым коридорам. Наказание Тора, которого за непослушание и дерзость Один изгнал из Асгарда, и собственная победа стерли всякое желание иметь с роскошным дворцом дело. Этот этап его жизни был окончен, а следующий принадлежал уже Етунхейму. Придя к этому заключению, Локи с некоторым изумлением покачал головой. Чувствовать вместо старой доброй ненависти умиротворение было... Непривычно. Хотя такое ощущение, наверное, испытывают все, кто добился своих целей, пробиваясь с потом и кровью через препятствия. Но где бы прервалось их сопротивление невзгодам, коли не было бы поддержки извне? - Сигюн... – выдохнул маг, резко взмахивая рукою. Сопровождавшие его етуны и заинтригованный Снэбьерн остановились, а сам трикстер нырнул в тень колонны, где стояла, с трудом сдерживая улыбку, белокурая девушка. Глаза ее сверкали как от радости, так и от слез. - Ты приехал! С тобой все в порядке! – выдохнула фрейлина, горячо обнимая своего возлюбленного. Локи даже пошатнулся, с такой силой она бросилась к нему. Порывистость ее была продиктована счастьем от долгожданной встречи, и не то чтобы он возражал. – Я так переживала... - Сомневалась во мне? – усмехнулся Локи. Сигюн жалобно приподняла брови, прижимаясь к нему всем телом. - Нет. Я верила, что у тебя все получится, но не могла избавиться от страха... Все-таки это война... - Война закончилась, Сигюн. Теперь все будет хорошо, - твердо произнес маг. Девушка улыбнулась, и в ее улыбке было столько тепла, сколько жаркое асгардское солнце не дарило за столетия. Пока он раздумывал, что бы еще сказать, чтобы не солгать, Сигюн вздрогнула и, еще раз обняв его, убежала. Шелест ее платья был подобен шороху перьев птицы, а мелькнувший за углом белоснежный подол – крыльям. О, эта дивная птица, чей голос невозможно забыть, но которой не суждено покинуть свою золотую клетку... Впервые за время их общения Сигюн принесла с собой не радость, а тоску. Теперь Локи шел вперед, нахмурившись. Совесть, особа, что проявляла себя так редко в его компании, тихо шептала, что ему вовеки ходить должником девушки. Ведь, как ни были глубоки их чувства, забрать Сигюн в Етунхейм он не сможет. Великаны готовы кланяться сыну прежнего правителя, пусть и полукровке, но жену из чужого мира не примут. А это значит, что фрейлина никогда не покинет Асгард... И за это маг ощущал себя бесконечно виноватым перед ней, преданной и вечно ждущей его без малейшего упрека. - Вас что-то обеспокоило, Ваше Величество? - заметил Снэбьерн осторожно. Маг и впрямь после таинственного разговора с девушкой утратил благодушное настроение, в котором прибыл в Асгард. Любопытно, что это была за милая леди? Мастер пообещал себе разузнать о ней побольше. - Нет. Ничего, - резко отозвался Локи и, высокомерно подняв голову, вошел в кабинет Одина, оставив своих спутников ждать у дверей. Его голову должны занимать мысли иного рода. Либо он уедет с Каскетом, либо... Второго варианта нет. *** - Ваше Величество, Вы же должны были понимать, что это решение в крайней степени нерационально... В Етунхейме не обрадуются подобной новости... – растерянно произнес Мастер, следя глазами за напряженным магом. Локи громко фыркнул и пронизывающе посмотрел на етуна. - Все обойдется, если ты будешь держать язык за зубами. Об этом никто не будет знать, кроме меня и тебя, и правящая династия без проблем получит продолжение. Я понятно выразился? - Разумеется, я сохраню все в тайне, - поклонился Снэбьерн. Все-таки трикстер преподносил сюрпризы, и далеко не всегда приятные. Если гибель Лафея пророчила перемены к лучшему, а мастерски подстроенная битва вдохновила население, то этот поступок, по мнению колдуна, мог иметь самые тяжелые последствия. – Однако брать в жены асгардийку... - Ты будешь оспаривать мой приказ? Я уже все решил, более того, все уже свершилось. Меня не интересует твое мнение, - маг отвернулся и, чтобы хоть чем-то себя занять, материализовал Каскет. Яркий голубой свет залил его лицо, энергия Ларца поползла по рукам, меняя его обличье. Сила артефакта струилась по его венам, нашептывая, что Етунхейм ничто не остановит, и напоминая, какой ценой ему досталось это могущество... - Я помешала, да? – робко произнес нежный голос. Локи тут же скрыл Каскет, возвращаясь к своему обычному виду, и улыбнулся замершей у дверей Сигюн, на голове которой искрилась в лучах солнца альвхеймская корона. Снэбьерн низко поклонился. - Госпожа. - Ты можешь идти, - велел ему трикстер, и Мастер вышел, смерив девушку долгим взглядом. Сигюн растерянно захлопала ресницами и виновато добавила: - Я не хотела отвлекать тебя от дел и вполне могла бы зайти позже. - Иди сюда, - Локи поманил белокурую красавицу и поправил корону на ее голове. Голубые кристаллы подчеркивали свежесть ее кожи и прекрасные глаза, а серебряная оправа делала светлые волосы и вовсе белыми, похожими на только что выпавший снег. – Ты моя жена, не чья-то слуга. Запомни это. Отныне королева Етунхейма не будет подстраиваться ни под кого, я запрещаю. - Хорошо, - не стала спорить Сигюн и смущенно потупила взор. На щеках ее расцвел нежный румянец. – Просто это так странно – приказывать кому-то... - Привыкай. - Да и почему... - Разве мог мой выбор пасть на кого-то еще? – прервал ее трикстер. - Никому более я не смогу доверять во всем Игдрассиле. - Я точно не могу с тобой поехать? – грустно взглянула на него девушка. Локи покачал головой. - Нет. Твое место в Асгарде... Я буду часто приезжать. - И все-таки... – начала было Сигюн, но маг ловко заткнул ее страстным поцелуем. Королева Етунхейма растаяла в его объятьях, когда как мысли короля были заняты лишь тем, как бы увести супругу от скользкой темы. Локи предпочел бы никогда не поднимать в разговоре с нею тему, почему решение о браке было принято им столь неожиданно. Сигюн никогда не должна узнать о том, что Каскет был возвращен на родину взамен того, что девушка останется в Золотом чертоге. Конечно, Один не собирался шантажировать неродного сына – понимал старик, чем могут кончиться такие отношение, да и не поддался бы Локи на такую бесчестную игру. Времена соперничества прошли, настало время сотрудничества. Тора и Мъелнира в Асгарде больше нет, и кроме Етунхейма могущественных союзников - тоже. Союз был выгоден обоим сторонам, но Один не был бы Одином, если бы не перестраховался на случай, если трикстер передумает и решит начать войну. Такой исход устраивал Локи-политика, но не Локи, чье сердце было навечно занято. Потому он и вручил на глазах изумленной матери корону простой служанке, превращая ее из рабыни в королеву. Его супруга будет почетной гостьей в Золотом чертоге, особой неприкосновенной. На всякий случай, если кто проявит по отношению к ней неуважение. Расплата его будет ужасна... Конечно, в Етунхейме этого не одобрят, но ведь необязательно отчитываться обо всем, что с ним происходит? Ведь у каждого должна быть тайна, а их у трикстера было немало. «Но лицо Одина, когда я сообщил ему о своем статусе, было бесценно... Мне нравится его удивлять, – раздумывал Локи, зарываясь пальцами в душистые волосы новоиспеченной супруги. – Как он там говорил? «Лишь один из вас взойдет на трон, но вы оба рождены царями»? О ком тогда, любопытно, шла речь?». Обращение к читателям: Вот и подошла к концу история, что заняла в моем сердце прочное место. Очень жаль расставаться с полюбившимися героями, но их приключения закончены. Я хочу поблагодарить дорогих читателей, которые поддерживали меня во время написания работы! Было очень приятно пройти этот путь к финалу вместе с вами. Спасибо вам!