Лишь один из вас взойдет на трон

- Ты с ума сошел? – раздраженно осведомился Локи, бегом следуя за Тором по сети коридоров. Громовержец предпочел не отвечать на этот провокационный вопрос, хотя согласие прямо лезло на язык. – Чего тебя вообще ночью в конюшни понесло? - Решил проверить, все ли в порядке, - буркнул бог молний. Судя по фырканью, трикстер ему не поверил. Логично: Тор никогда не умел врать, а сейчас он именно это и делал. Не признаваться же, что слова мага засели в голове так крепко, что наследник даже не смог уснуть? В памяти так и крутилось: «Ты что, мне завидуешь?». Ох как тяжело было признаваться себе в том, что успехи Локи действительно не дают ему покоя. Брату управление государством давалось легко. За два года он так легко и просто обосновался в чужом мире, заработал уважение и послушание новых подданных, стал ближайшим помощником Лафея... Тору похвастаться такими же достижениями было трудно. Редкие удачи терялись на фоне провалов. Ощущать себя вторым было дико, непривычно... Неправильно. Привыкший всюду быть первым и доминировать над окружением, громовержец злился из-за своего очевидного отставания. О том, кто лидирует как наследник своего мира, вопрос даже не стоял, зато лучший наездник не был определен, и ноги сами понесли Тора в конюшню. Слейпнир нисколько не возражал против ночной прогулки. Помахивая хвостом и миролюбиво поводя ушами, он повиновался богу молний, который увел коня с заднего двора, воспользовавшись отсутствием слуг. Скрывшись от посторонних глаз, Тор вскочил на спину животного и сделал несколько пробных кругов. Хотя коню явно не нравился новый всадник, явного сопротивления он не выказывал и слушался. Но стоило громовержцу расслабиться, как Слейпнир вдруг взбунтовался. В него будто бес вселился! Встав на дыбы и дико заржав, конь сбросил зазевавшегося седока и ускакал прежде, чем наследник успел что-либо предпринять. - Один тебя убьет, - тяжело дыша, напророчил Локи. Тор нервно оглянулся. Троица воинов и Сиф, которых он разбудил посреди ночи и также попросил помочь, разбрелась по округе и пока не возвращалась. - Если найдем Слейпнира, не убьет. - Ты так уверен в успехе поисковой операции? Он мог ускакать куда угодно. И что я вообще тут делаю? - Магия тут не поможет? – с явной надеждой взглянул на брата Тор. Когда требовалось срочное спасение, приходила детская вера в волшебника, который швырнет блестящей пыльцой и мгновенно решит все проблемы. Локи прочитал его мысли, повторявшиеся при каждой неприятности, и поджал губы. - Нет. Не поможет. Вообще от меня проку мало. Слейпнир, судя по твоим словам, обезумел и мог ускакать на другой конец Асгарда. Сил ему не занимать... И понесло тебя кататься на коне Одина! Сейчас спали бы все спокойно, – с раздражением бросил он. Громовержец не уловил двойного смысла в его словах. - Брат, пожалуйста. Ты ведь всегда что-нибудь эдакое придумываешь, - тихо попросил Тор. – Отец меня не пощадит, если узнает... У нас и так все плохо. - Я попробую. Но не стану обнадеживать, - буркнул Локи. Вместе они дождались возвращения воинов, которое не принесло хороших вестей. Только увидев их лица, Тор догадался, что наскоро отыскать коня не вышло, и помрачнел. - Нигде нет. Свидетелей нет, все спят... – развел руками Вольштагг. – Гиблое дело. - Куда он мог убежать? В лес? В городе бы его эйнхерии засекли, - принялась рассуждать Сиф, косясь на Локи, который о чем-то напряженно раздумывал. Друзья тихо переговаривались, вдохновляясь очередным предположением и тут же впадая в уныние, понимая его невозможность, когда трикстер их прервал: - Надо к Хеймдаллю идти. - Он сразу Одину заложит, - простонал Тор. Маг развел руками. - Ну извини, я иного выхода не вижу! Конь в Асгарде что иголка в стоге сена, хоть и восьминогий. Можно вечность искать и не найти, а время поджимает. - Хорошо, - кивнул громовержец, чувствуя, что облака над головой сгущаются. Ох не смилостивится Один, если узнает... И с каждой минутой «если» превращается в «когда». Всевидящий не впал в восторг, услышав о проблеме наследника. Он вообще никак не отреагировал, будто знал, что к нему придут за советом, хотя наверняка видел спешащих к нему товарищей. Совет, который был дан Тору, оказался весьма неутешителен: Страж велел внимательно осмотреть берег океана, ибо замечал краем зрения где-то невдалеке коня. Этого указания хватило, чтобы компания разбрелась по краю асгардских земель, выискивая хоть намек на присутствие Слейпнира. Спустя часы бесплодных поисков, когда Тор уже отчаялся найти хоть что-нибудь, голос Локи оживил в нем надежду на счастливый исход. - Иди сюда! - Нашел? – выдохнул громовержец, бросаясь к брату. Трикстер грустно указал на выступ в скалах, ведущий в пропасть, на далеком дне которой бесновались океанские волны. Развороченные кусты на подходе к обрыву также удостоились внимания. - А вот это я в ветках обнаружил. Запутались, - с ладони Локи свисали шелковые черные пряди, переливаясь в свете звезд. Поджав губы, трикстер положил руку на плечо молчащему богу молний и обронил: – Мужайся, брат. - Нет. Этого не может быть! – простонал Тор, хватаясь за голову. В ней совершенно не укладывалась ужасающая правда. Наследник судорожно выискивал возможные пути спасения коня, который в приступе бешенства не видел, куда скачет. Слейпнир ведь умный, он не мог просто сорваться с обрыва... Но скалы у самой кромки пропасти были скользкими до невозможности, и упасть с них проще простого. Увы, приходилось признать: восьминогое чудо Одина сгинуло в пучине океана и теперь Тору не выйти из воды сухим. Как же глупо получилось! После ссоры с отцом, который и так засомневался в его взрослости, попасть впросак мог только громовержец. Конечно, Слейпнир разъярился, когда его попытался приручить чужак. Это целиком его вина... Теперь его репутации точно конец. Даже Локи, который молча стоял в стороне, не сможет его спасти так, как делал это раньше. Создать из пустоты второго Слейпнира маг не сумеет, конь был единственным на весь Игдрассиль. Наказание будет суровейшим из всех, какие Тор когда-либо испытывал на своей шкуре. Что ж, надо смириться и вести себя достойно. Рано утром, пока не проснулись слуги, наследник отправился прямиком к царю, решив не откладывать неизбежное. Лучше Всеотцу узнать о произошедшем от сына, чем от конюха. Это мало изменит, но хоть покажет его с лучшей стороны напоследок. Повод для утешения самого себя... - Ну что? – первым делом спросил Локи, когда громовержец показался в дверях кабинета Одина. Трикстер уже облачился в дорожную одежду, но отложил свой отъезд до последнего, чтобы узнать, чем закончится эта история. Тор грустно улыбнулся: друзья познаются в беде. Как ни вредничал маг, он готов попасть под гнев Лафея за опоздание ради того, чтобы поддержать наследника. Да и ночью Локи сделал все, что мог, чтобы помочь старшему брату, невзирая не поздний час и щекотливую ситуацию. - Да ничего. Все обошлось менее кроваво, чем я предполагал. Отправил чистить конюшни до тех пор, пока Слейпнира не найдут... Видимо, ниже, чем я был, пасть в его глазах уже невозможно. - До скончания века в навозе провозиться – это ты называешь «менее кровавым» наказанием? – хмыкнул трикстер. – Что ж, на все есть свои ценители. - Ладно, - Тор не стал долго препираться и отнимать у Локи и без того потраченное время. – Возвращайся, а то тоже наказание схлопочешь. И это... Спасибо. - Мы же братья. На кого еще полагаться, как не друг на друга? - пожал плечами маг с легкой улыбкой. Тор ответил ему тем же. *** Етунхейм встретил своего принца уже ставшим родным морозом. Локи с наслаждением вдохнул холодный воздух и усмехнулся. В Асгарде и впрямь было несколько жарковато. Снег негромко поскрипывал под легкими прыжками Фенрира. Этот звук превратился для ушей мага в красивую мелодию, что несется над снежными равнинами подобно ветру. Асгард кажется шумным и бестолковым по сравнению с величественным безмолвием Етунхейма, ведь от суеты начинает болеть голова и мысли путаются. Вот и Железный лес. В этот раз Локи не пересек его границ, а направил волка вдоль периметра. Встреча с лесными етунами не входила в план на сегодня, а вот свидание кое с кем еще – вполне, вполне. И этим таинственным партнером был отнюдь не Снэбьерн, поджидающий трикстера в необычной компании. - На этот раз я не оплошал. Хеймдалль должен был уподобиться слепому котенку и видеть лишь то, что ему позволили. Как у Вас все прошло? – вежливо поинтересовался Мастер. Локи в-открытую усмехнулся и смахнул с носа Слейпнира снежинки. Конь довольно всхрапнул и зажмурился в ответ на ласку. - Почти идеально. Если бы Тор не одолжил этого красавца на момент ритуала, было бы не к чему придраться. - Сын Одина вечно нам мешает, - с раздражением выдохнул етун. - Зато смешно было наблюдать, как братишка мечется в поисках. Даже пришлось ему помочь, чтобы не заподозрил. Я чуть слезу не пустил на месте трагедии, настолько все было естественно. - На меня можно положиться, не зря в Мастера выбился, - не моргнув и глазом, ответил Снэбьерн. – Наш сторонник в Альвхейме восхищен Вашей щедростью и рад сотрудничать и впредь. - Еще бы. Столько золота получить за то, чтобы поймать коня в одном углу и привести в другой, когда всю конфиденциальность и покорность животного обеспечивали мы. Да и Велунд ему заплатит за информацию о нелегальном проходе в Асгард. Он будет купаться в золоте, и все благодаря мне! Какой я добрый... Но не теряй его из виду. Это ценный сторонник. - За такими личностями глаз нужен, - многозначительно оскалился Снэбьерн. – Ведь альв в фаворе у Велунда, да и в Асгард вхож... Локи помолчал, обдумывая что-то свое, а затем вдруг одобрительно похлопал етуна по плечу. Правда, для этого ему пришлось встать на цыпочки, но когда особа королевских кровей оказывает такую милость, на мелочи не обращаешь внимания. Ангрбода, заприметив мага еще на подходе, так впечатлилась, что вышла навстречу. Рослая етунша всплеснула руками и воскликнула с долей изумления: - Достал? – трикстер галантно поклонился. Колдунья подошла к Слейпниру, который нервно зафыркал и задергал ушами, почуяв запах врага. Одно движение, и все его волнение ушло. Ангрбода принялась перебирать роскошную гриву пальцами и произнесла негромко: - Не думала, что у тебя получится. - Для меня нет ничего невозможного, когда... - Когда ты ради своей выгоды стараешься, - с усмешкой прервала его великанша. – Не ври, когда того не требуется. Вдруг она нахмурилась и вытянула из гривы наскоро сплетенную косичку, в которой ловко был закреплен костяной жетон с вырезанными рунами. Внезапно лицо ее просветлело. - Это же мой медальон! Сама зачаровывала! Неужели выкрал? – звонко расхохоталась Ангрбода. Локи скрестил на груди руки и самодовольно ухмыльнулся. - За мной досмотр вечный нужен, даже когда я хожу за вином в укромный уголок. - Воспользовался тем, что я на Тора отвлеклась? Вор бессовестный. Знал бы сын Одина, кто ему прислуживал столько лет... – вздохнула етунша, и эти слова были для мага слаще любой лести. Он не удержался от замечания: - Лучше ему не знать. Усердней будет конюшни драить, расплачиваясь за исчезновение коня. - Так ты еще и брата подставил? – снова залилась в смехе великанша. Локи решил, что удачные совпадения можно записать себе в плюс, и утвердительно кивнул. Ангрбода вытерла слезы, выступившие на глазах. – Да, давно я не встречала плутов, тебе подобных. - Встречать не встречала, а поддерживала ли? – многозначительно посмотрел на нее трикстер. Колдунья кивнула, ласково проводя рукой по спине Слейпнира. - Раньше нет, но что мне стоит возместить упущенное?.. Да, Локи из Етунхейма, в битве Ангрбода, Хозяйка Железного леса, встанет за твоей спиной. *** Впервые Локи мог с уверенностью сказать, что жизнь складывается просто замечательно. Поездка в Асгард удалась, Слейпнир давно вкушает яства на дворе Ангрбоды, сокрытый от глаз Хеймдалля, а Тор копается в навозе, отбывая за мага наказание. Красота... Так что маг вполне обоснованно наслаждался каждым мигом в мире, ставшим ему родным. Поворотный момент, после которого Етунхейм стал милей Асгарда, прошел незаметно, хотя удивляться было нечему. Золотой чертог так и остался для него чужим, сосредоточием воинской доблести и глупости, в котором Локи не было места. Да, бороться за уважение и почет приходилось и в Етунхейме – а где успех достается легко? – но здесь трикстер чувствовал обратную отдачу. Было куда и ради чего расти. - Мягче работайте ладонью, - посоветовал Снэбьерн, с которым принц развлекался на тренировочной площадке. Да, еще одним существенным преимуществом его родины были умные сподручные. Локи сам порой задумывался, как умудрился заполучить себе в союзники сильнейшего колдуна Асгарда, который выполняет все его приказы и оказывает существенную поддержку в привыкании к новым порядкам. Уже позже, освоившись и набравшись опыта, маг догадался, в чем было дело. У Мастера был наметанный взгляд на окружающих, великан легко определял скрытый потенциал нового знакомого. Раз Снэбьерн увидел в нем лидера, за которого стоит воевать, доверие следовало оправдывать. И Локи старался как мог, позволяя командовать собой на тренировках и постоянно совершенствуясь в древнем искусстве колдовства. Трикстер кивнул и сосредоточился. Вслед за плавным движением с земли поднялся снег, образовав гибкую завесу, подобную легкой ткани. Контроль каждой снежинки стоил невероятных усилий. Локи повел импровизированный плащ в сторону, но отвлекся на посторонний шум, и колдовство рассеялось. - Не так. Вы должны чувствовать его мелодию. Стать единым целым со стихией зимы, - наставительно произнес Мастер и взмахнул рукой, крутанувшись на месте. Его тело окутал снежный вихрь, а когда вьюга рассеялась, великан пропал. Маг восхищенно втянул воздух и воскликнул: - Как ты это делаешь? Это великолепно! - Пусть эта магия, впитанная нами с молоком матери, и дается Вам с трудом, при должном усердии научитесь, - Снэбьерн лукаво усмехнулся, преспокойно стоя за спиной принца. Как Локи восторгался своим помощником и наставником, так и етун наслаждался его энтузиазмом. Да, примесь чужой крови существенно замедляла прогресс, и хоть в искусстве иллюзий магу равных не было, древняя волшба великанов не сразу ему покорялась. Но ни у кого из его учеников глаза не сверкали желанием научиться всему, чуть ли не экстазом от каждого движения, которое пока не было ему подвластно. И такой талант в Асгарде чуть не зарыли в землю? Что за дураки там живут... Еще раз подробно объяснив, что и как делать, етун отошел, предоставив Локи свободу действий. Как ни странно, наиболее подходящим методом для него была самостоятельная работа. Принца надо было только направлять, осторожно огранять и без того чистый бриллиант, что Мастер делал с удовольствием. Возможно, трикстер сам не представлял, что принес с собой в пустынный Етунхейм, зато это ясно понимал Снэбьерн. Сын Лафея стал надеждой великанов на возрождение великой расы, тем светом, что рассеял мглу и злобу, что только сжигала их сердца. Пустая ненависть не приводит ни к чему, кроме разрушения. Ее подпитывал своим упрямством Лафей, а обстановка в мире только накалялась. Рушились скалы, становились грознее и беспощаднее морозы, когда как конца этому кошмару не было видно. Локи, сам того не ведая, вдохнул в Етунхейм жизнь. И пусть ледяное королевство только встало на путь восстановления, етун был уверен: все еще впереди. Мальчишка и впрямь был хорош. Волевой, амбициозный, когда льстивый и ласковый, когда жестокий и резкий, он вполне мог стать лидером Етунхейма. Разумеется, во всеуслышание колдун об этом не заявлял, но стал источником слухов, что расползались по подземным городам. Осторожно, по крупицам, не привлекая внимания, великан вкладывал в головы подданных мысль, что принц – залог светлой и счастливой жизни. Пусть Локи пока встает на ноги, за ним будущее Етунхейма, оберегать которое – долг Мастера. И Снэбьерн очень старался не оплошать. И порывистый юноша на его глазах постепенно, но уверенно превращался в того, кем великан гордился и пред кем был готов склониться в поклоне. Исчезала нервозность, лишние привязанности и глупые предрассудки. Да, Локи не был честен и открыт; да, он лгал, обманывал, плел интриги против своих противников и предавал неверных друзей, но такова жизнь при дворе, а в ней у трикстера явно имелся опыт. В Асгарде ему приходилось бороться в одиночку, но здесь на подхвате был Снэбьерн, не страдающий избытком совести, и эксцессов не возникало. Порой принц преподносил сюрпризы и из сладкоречивого лжеца превращался в жестокого и требовательного лидера, которому даже опытному Мастеру было страшно перечить. Проскальзывала в натуре Локи тяга к абсолютной диктатуре, на которой и держалась система правления Етунхеймом. Снэбьерн не принимал эти вспышки близко к сердцу: в конце концов, он и есть слуга. Зато теперь Лафей был окружен влиятельными етунами, тайно выказывающими поддержку его сыну. - Почти... Почти... Черт! – в сердцах воскликнул Локи, опять не справившись со сложной задачей. Ничего, пусть подергается. Гордость не позволит отступить, зато после в бою против принца не выстоит никто. Пожалуй, даже прославленным воинам Асгарда не помешало бы опасаться его атак. Отвлек Снэбьерна тихий писк. Под ногами вертелся белый длинный зверек, который нередко появлялся в покоях принца. Етун аккуратно, боясь повредить хрупкое создание, поднял его на руки и погладил. Хорек сощурился и громко чихнул. Да, асгардские звери не приспособлены к местным морозам, шкурка-то тоненькая... Любопытный способ связи со шпионом в Верховном мире. В том, что у мага остались в Асгарде полезные связи, Мастер не сомневался, но вот личность информатора Локи держал в строжайшем секрете. И правильно делал. - Принц, я буду ждать Вас в Вашей комнате, - поклонился етун. То было единственное в замке место, надежно огражденное от взора Хеймдалля. В покоях трикстера было немного теплее, а разожженный камин и вовсе улучшил настроение. Звереныш полакал оставленное для него молоко и уснул на шкурах совсем рядом от пляшущего пламени. Снэбьерн отвязал послание. Пусть отдохнет с дороги, неразумный. - Забыл спросить, как с Альвхеймом дела? – поинтересовался Локи, вернувшись с занятий уставший, но довольный. Мастер пожал плечами. - Все в порядке. Торговля идет полным ходом. Стейн распорядился отдать в продажу наши меха, чтобы не пылились почем зря. - Вот видишь, а ты не хотел, чтобы я его вводил в штат. - Он не вызывал у меня доверия. - А теперь? – маг присел и поласкал сопевшего хорька. Тот заворочался и перевернулся на спину, подставив доверчиво живот. - И теперь тоже. Доверяю я только Вам. - А я тебе не до конца, - усмехнулся Локи, забирая послание. Етун довольно осклабился. Так и должны поступать истинные правители: доверять только себе. Слуги могут предать, собственная душа – никогда. У принца явно было хорошее настроение, пока он распечатывал письмо. Однако стоило ему пробежаться глазами по строкам, как температура в помещении резко упала. Снэбьерн пристально следил за выражением его лица. Менее внимательные зрители не заметили бы никаких перемен, но зоркий колдун усмотрел, как сжал маг зубы, справляясь с эмоциями. - Плохие новости? – осторожно спросил Мастер. Локи выпрямился, напряженный как струна, и нервно усмехнулся. - Кроме известия, что Асгард собирает армию, все в полном порядке. - Армию? Неужели против нас?! – даже самообладания великана не хватило для такой страшной вести. Трикстер облизал губы, перечитал послание и кивнул. - Да. Асгард объявляет нам войну, - не выдержав, он с коротким рыком скомкал пергамент. – К Хель Одина! Ведь ничего не предвещало! - Совсем ничего? - Я должен был что-нибудь заметить! – Локи начал метаться по комнате, из угла в угол, туда-обратно. Даже слепой бы ощутил его потрясение и шок. Да и сам Снэбьерн не мог поверить, что их тщательно выстроенный план рухнул в одно мгновение! – Хоть намек, хоть слово... - Но зачем Всеотцу на нас нападать? Не так уж и снахальничали мы с Ванахеймом... - Я скажу тебе, зачем, - мрачно протянул принц. – Он боится, что мы с Асгардом соперничать начнем, и решил заранее раздавить врага, пока он на ноги не встал. Я бы на его месте так и поступил. - Логично... Что прикажете? - В сообщении указано, что они выступят завтра. Так что срочная мобилизация, будем держать оборону. Ненавижу Одина, всю песню мне испортил! Мастер поклонился и поспешил исполнять приказ, но резкий окрик остановил его у самых дверей. Локи стоял посреди покоев и сжимал в кулаке послание, собранный и взвинченный. Во взгляде его полыхало такое пламя, что Всеотцу надо бы опасаться участи сгореть в нем. - Только делай все тихо. Ни к чему сеять панику, пока ничего толком не ясно. С Лафеем я сам объяснюсь. И... Тот альв, помнишь, который со Слейпниром нам помог? Ты упоминал, что у него связи в Асгарде. Узнай подробности похода. Численность войск, их план – все, что сможет найти! - Дорога дальняя и займет шесть часов. Плюс потребуется время, чтобы все разведать. Разумно ли медлить в такой ситуации? – возразил етун. Маг прищурился и рявкнул: - Не слышал, что я приказал?! Выполняй! Посланный слуга доложил, что Лафея в замке нет и вернется он только вечером. Принц отправил отцу срочное сообщение и просьбу вернуться в город. Оставшись в полном одиночестве, Локи рухнул на кровать и зажмурился. Война... Это был полнейший крах. Все мечты, все любовно выстроенные интриги, находящиеся на последней стадии, уничтожены. Столько усилий оказалось напрасно... Один испугался, поэтому и собирает силы для единственного удара в самое сердце врага. Этого следовало ожидать, но трикстер прикладывал все силы, чтобы избежать подобного поворота. Убеждал, льстил, прикидывался слабаком, который не может пересилить Лафея, хотя кто из них кому подчиняется, надо еще посмотреть. С Тором ходил чуть ли не в обнимку и все ради «великой» цели – чтобы показать, что он еще асгардец! Лев в волчьей шкуре, а не наоборот. Где он прогадал, где прокололся? Нет, он не мог так фатально ошибиться. Это исключено, твердило Локи сердце, но доказательство обратного одиноко лежало под боком. Сигюн всегда сообщала важные новости. Она не стала бы обманывать. Более доверенного источника новостей у мага не было. Значит, будет война. Что ж, Один хотел войны – он ее получит. И все же что-то не давало трикстеру покоя. То ли интуиция, то ли излишняя уверенность в своем таланте обмана терзали его, заставляя сомневаться в верности решения. Вдруг эти часы промедления станут причиной гибели Етунхейма? Вдруг экстренная мобилизация спасла бы их? Куда там, без Каскета с Асгардом воевать, что игрушка младенца против Мъелнира, но можно уйти в подземелья и Одину достанутся лишь мертвые заснеженные поля. Уж о безопасности городов Локи заботился, как ни о чем другом. Их точно не найдут... А вдруг альв что-то выяснит? Число воинов, тактика, стратегия, примерный план – любая деталь облегчит Етунхейму дальнейшую борьбу. Пусть будет хоть что-нибудь, пожалуйста... - Верь в меня, Сигюн, - прошептал маг, закрывая глаза и представляя улыбку девушки. Сейчас ему было жизненно необходимо, чтобы хоть кто-то не сомневался в его стойкости. Ожидание убивало, сводило с ума, но действовать, ничего не зная, - верный путь к поражению. – Я справлюсь и с этим. Часы тянулись подобно вечности. Локи, как зверь, запертый в клетке, то метался по комнате, то садился на кровать. Движение казалось ему бесполезной суетой, неподвижность – пустой тратой времени. Он лихорадочно вспоминал, сколько эйнхериев может задействовать Асгард. «Если Один соберет все резервы, то можно рискнуть и в обход, через старую лазейку, проникнуть во дворец, пока царь отсутствует, и захватить власть... Безумный план! Хель, о чем я думаю?! – трикстер застонал. - Если захватить Разрушителя, то война может сделать резкий поворот... Только бы Всеотец не взял его с собой! Тогда у Етунхейма нет никаких шансов выстоять». Еще Тор... Неужели он тоже выступит против великанов? Локи заскрипел зубами. Столько усилий было приложено, чтобы убедить бога молний в том, что они все еще любящие друг друга братья. Достаточно ли их, чтобы остановить громовержца на пути братоубийственной войны? Может, Тор сможет повлиять на Одина? Да какое там, они же в глубокой ссоре... Фригга? Маг взъерошил волосы. Мать, пусть и горячо его любит, не остановит Всеотца. Не хватит влияния. Война неизбежна... А если и правда, уйти в подземелья? Сколько великанов тогда последует за ним, ведь они наверняка сочтут позорным отступать? Понимая, что так он с ума сойдет от беспокойства, маг покинул замок. Вскоре на тренировочном поле завыла настоящая буря – Локи выплескивал эмоции через колдовство, больше интуитивно, чем осознанно. Он не думал о том, что истощает свои резервы перед войной. Желание быть уверенным хотя бы в собственном мастерстве пересиливало голосок разума. Периодически останавливаясь, маг замечал краем глаза, как суетятся колдуны, напитывая амулеты энергией, как проверяют надежность доспехов воины. Подготовка шла полным ходом, но была слишком медленной. Или, наоборот, не нужной?! К Хель все! Снэбьерн вернулся, когда трикстер уже еле дышал – под самый вечер. Ровный утоптанный снег на площадке был разворочен и разметан в стороны, будто по нему прошелся мощный ураган. Етун с немым восхищением оглядел это бедствие, и Локи чуть в горло ему не вцепился. - Выкладывай давай, - прошипел он, едва сдерживаясь. Мастер сглотнул. - Ничего. - Что «ничего»?! – вышел из себя трикстер. – Альв ничего не знает? У тебя ничего не вышло? Етунхейм ждет это «ничего»?! - Асгард ничего не готовит, - выдавил колдун. Вид у него был испуганный. Локи замер, растерянно захлопав ресницами. - Как это? – выдал он глупый вопрос. - Через доверенные источники узнали: ни о каком военном походе и речи нет. Так, стоп. Не складывается картина. У альвов крепкие отношения с Асгардом, это маг еще на себе испытал, заменяя Одина и Тора. Неужели приготовления оградили такой стеной, что никто ничего не знает? Это невозможно, слухи все равно просочатся сквозь щелочку. Тогда в чем проблема? Локи совсем запутался. Такого ступора он давно не испытывал. Так что делать – готовить оборону или нет? Кто прав – Велунд или Сигюн? Трикстер вытащил из кармана послание девушки. Торопливым и оттого немного косым почерком на бумажке было набросано: «Отец пойдет на сына завтра. Будь осторожнее! Твоя верная слуга»... Сердце пропустило удар. - Мой принц? – озабоченно спросил Снэбьерн, испугавшись, что маг повредился умом. Слишком уж безумно он начал улыбаться, а когда захохотал, у етуна отпали все сомнения в его адекватности. Отсмеявшись и вытерев с глаз выступившие слезы, Локи хриплым голосом выдавил: - Отменяй мобилизацию. - Что? – судя по всему, Мастер решил отдать своего господина знахарям, пока еще не поздно. Трикстер вздохнул, борясь с истерикой. - Отменяй давай. А потом ко мне, я объясню. Когда напуганный колдун примчался в покои, Локи уже пришел в себя и стал прежним хладнокровным хитрецом, а не сумасшедшим психопатом, каким предстал на площадке. - Это не настоящее письмо, - произнес трикстер, небрежно бросая пергамент на пол. Его лицо исказила гримаса презрения. Сигюн после его исправления никогда не называла себя слугой, только подругой! – Подделка, ловко слепленная Одином. - Провокация? – ахнул Снэбьерн, медленно понимая. - Об этом клочке бумаги знал только Один. Для всего Игдрассиля именно Етунхейм стал бы агрессором, собирая войска, а святой Асгард бы остановил захватчиков! Понимаешь теперь, где бы мы сейчас были, если бы не моя осторожность?! Где был бы я... – Локи запрокинул голову и тихо застонал. – Да меня бы Лафей убил еще до начала войны за такой провал. А я ведь чуть не повелся! - Это ужасно. Мы были на грани... - Теперь понимаешь, кто наш противник? Один не за красивые глаза трон Асгарда занимает, - маг не выдержал и опять рассмеялся. – Как он меня подловить хотел! Виноватым выставить. Вроде и старый, а соображает... - Получается, теперь агента в Асгарде у нас нет, да? Его рассекретили? – разочарованно вздохнул Мастер. Локи дернулся всем телом. Сигюн. О ней он и не вспомнил! Мысли судорожно завертелись в голове. Раз Один написал от ее имени письмо, значит, он знал о ее подпольной деятельности, но где сама девушка? Что с ней сделают или уже сделали?! За шпионаж и предательство полагается смертная казнь, а Сигюн не пошла на сделку с Всеотцом, так как почерк не ее – теперь он это четко видел, ранее списав это на спешку. Значит, ее... Все его существо рвалось в Золотой чертог. Найти, помочь, спасти... Но ему нельзя в Асгард. Один наверняка этого ждет. Если принца враждебного мира поймают во дворце... Никакой Тор его не выручит, а Етунхейм по-прежнему будет ждать кровопролитная война. Нельзя допустить подобного расклада, нельзя ставить под угрозу свой народ ради единственной жизни. Только почему от этих мыслей становится тошно? - Оставь меня одного, - отстраненно приказал принц. Необходимо решить этот вопрос. «Я все равно не смогу забрать Сигюн в Етунхейм. Ее тут не примут, да и в жены мне следовало бы взять великаншу, так что выгоды в ее спасении нет!». Локи зажмурился и потер переносицу. Это же его Сигюн! Нельзя бросать ее в беде! Вдруг она уже мертва? Казнь могли осуществить сразу после отказа сотрудничать. В душу хлынула тоска и злость. Он должен это выяснить, будь результат счастливым концом или же суровой реальностью. Если фрейлина уже в Хельхейме – Один заплатит за это... Но привязанность – это огромная слабость. В политике не место чувствам и эмоциям, ибо ими можно манипулировать противником. Продемонстрировав свое участие к девушке, он покажет Одину способ руководить его действиями, а это смерти подобно. Сердце и разум сошлись в ожесточенной схватке, то и дело перехватывая инициативу. Слуги доложили, что Лафей срочно вернулся и требует сына к себе. Уже на ходу Локи додумывал свой авантюрный план, но в деталях все равно потребуется импровизация. - Что за спешка? Что стряслось? Асгард нападает? В горах оттепель? – недовольно поинтересовался владыка етунов. Маг замялся. Ставить отца в известность о своей оплошности точно неразумно. - Мне... Мне надо уехать в Альвхейм. Велунд, он... Он отказывается платить ту же цену за наши ископаемые! – «Да простит меня пресветлый альв за такую клевету!». – Требует скидку. Пока добыча минералов не встала, надо уладить этот конфликт. - И ради этого ты прервал мою охоту? – раздосадованно проворчал Лафей. О небо, какую же дурость маг выдумал, чтобы выпутаться и добиться своего. Бог лжи внутри него тихо плакал, внешне же Локи пошел в наступление. - Это основной источник дохода нашего бюджета и запасов на зиму! – возмущенно воскликнул он. – На этой торговле вся экономика держится! И проблема требует твоего внимания незамедлительно. - Ты достаточно сведущ в наших делах, чтобы решать такие вопросы самостоятельно. - Не могу же я бросить государство без присмотра. Ты в отъезде, я упорхну, а кто за Етунхеймом приглядит? - Все-все, не болтай. Отправляйся, - буркнул Лафей и проворчал себе под нос: - Но охоту все же жалко... - Вернусь – вместе съездим! – звонкий голос сына показал, что на слух он не жалуется. Лафей только головой покачал. *** Шаалиа всю жизнь прожил при дворе альвхеймского владыки. Попав в замок Велунда мальчишкой, которого привез с собой жрец Матери Природы, он быстро смекнул, что к чему. Пронырливость, лесть и, главное, угодливость – вот что требуется от слуги, который хочет добиться чего-то большего, чем вечные молитвы и обряды во славу Великой Богини. Уже тогда хитрый и проворный, Шаалиа успевал помимо обязанностей ученика выполнять мелкие поручения и заслужить славу быстроногого пажа, коим вскоре и стал. Жрец рвал на себе волосы, стеная, как его последователь мог променять служение Природе на умасливание богатых господ, но попытки вернуть мальчика к свету провалились. Мир интриг и подковерных игр навсегда увлек его в свои глубины. Годы шли, положение его росло: сначала помощник фрейлин, затем слуга какого-то лорда, а дальше и сам Велунд обратил на одаренную молодежь внимание. Многие пытались избавиться от Шаалиа, но тот ловко избегал ловушек и позже уяснил: нет для прислужника ничего страшнее преданности. Будешь принадлежать только одному господину – долго не проживешь. И с тех пор многие вельможи пребывали в уверенности, что изворотливый альв хранит только их тайны... Увы, вечность так продолжаться не могло. Пришел момент торга, а секреты, ему известные, Шаалиа продавал задорого. Блеск золота дурманил его взор, а редкие артефакты, попавшие ему в коллекцию, тешили оскорбленную гордость. Когда-нибудь и он будет так же беззаботно тратить несметные сокровища... Правда, многочисленные хозяева, догадавшись, что их предали, попытались взять с плута плату, но Шаалиа не был глупцом и заранее приобрел покровительство самого Велунда. Владыка давно взял на заметку бессовестного и беспринципного актера, которому по плечу была любая роль. Для любвеобильных хозяек не знал истощения поток комплиментов, для интриганов всегда был на заметке компромат, для воинов – начищенные до блеска щит и наигранное восхищение их доблестью. Шаалиа подобен отражению в воде, для каждого он был особенным. В таких слугах Велунд нуждался, и с тех пор мальчишка-прислужник превратился в подручного самого повелителя. Но и тут Шаалиа не изменял своему кредо. Асгарду он был предан в той же мере, что и Альвхейму – глубина его верности измерялась ценой оказываемых услуг. Постоянно курсируя между мирами с торговыми караванами, он ловил каждое слово. Будучи знакомым со множеством влиятельных персон, был в курсе всего, что только можно узнать. Глаза его не упускали ни единой детали, но по-прежнему затягивались дымкой при виде достойной награды за выполнение просьбы. Так что получив предложение о сотрудничестве от принца Етунхейма, Шаалиа не особо удивился. Сам род его деятельности подразумевал возникновение новых контактов. Локи приглянулся альву еще на первых переговорах насчет торговли минералами. Их пути были чем-то схожи, хотя у мага размах был по-настоящему королевский. Помимо коварства, трикстер был очень умен и явно ценил предприимчивых слуг. И Шаалиа, разумеется, не стал упускать шанс обогатиться. Платил принц действительно щедро. Дело-то было пустяковое: забрать коня и привести за уздечку к тропе в Етунхейм. Конечно, альв знал, кому принадлежит восьминогое чудо, но язык давно привык держать за зубами, пока кругленькая сумма не заставит разжать челюсти. За свежую информацию об Асгарде Локи так же не поскупился, чем подкрепил благоприятное впечатление о себе. Шаалиа был готов услужить всем, кроме жадных – те, по его мнению, заслуживали отдельного места в Хельхейме. Вот и сейчас, получив весточку от ледяных друзей, мужчина поспешил на место встречи. В глубине леса, недалеко от прохода в Етунхейм, его перехватил великан и попробовал было увести в другую сторону, но альв тут же выхватил кинжал. Имелся уже печальный опыт покушений, и бдительность его не понизили ни поющие в чаще птицы, ни шумящий невдалеке водопад. - Не стоит, я ведь друг, - протянул етун. Шаалиа громко фыркнул. - У меня нет друзей. Есть только партнеры. Выкладывай, чего хотел. - Есть поручение одно. От принца. Послание одно передать требуется в Асгард. - Куда конкретно? – деловито уточнил альв. - В Золотой чертог. - Не возьмусь, - помотал головой Шаалиа. – Один усилил безопасность в разы. И мыши не проскользнуть. - Но ты ведь сумеешь, не правда ли? Он щедро заплатит. Много золота. - Все равно нет. - Все, что захочешь, - не сдавался етун. Мужчина прищурился, припоминая последний приезд принца в Альвхейм. Кажется, у него было кое-что, чего не сыщешь более ни у кого в Игдрассиле. Вещица мастерской древней работы. Его алчное до редкостей сердце радостно забилось, и он уверенно заявил: - Сделаю, коли мне наручи свои отдаст! Великан растерянно приподнял брови. Смутно знакомое движение, но вспомнить, где же он его видел, Шаалиа не сумел и оттого разозлился. В его профессии не допускается забывать такие подробности! - Не жирно ли тебе будет? – наконец выдавил етун. Альв гордо поднял голову. - Если слишком дорого, ищи другого исполнителя. Но вряд ли найдешь такого храбреца, что под удар Одина подставится. - Хорошо, - сдался великан, резко выдохнув и словно на что-то решаясь. Шаалиа задумчиво прищурился. Странный он, этот слуга принца. – Только дело щекотливое! - Только такие и выполняю. Думаешь, меня поросенка просят на рынке купить? Бывает, но то далеко не поросенок и далеко не рынок, - буркнул мужчина, пряча в потайной карман небольшой сверток, - оплата на этом же месте. Два дня. До встречи, - и исчез. Етун долго смотрел вслед шпиону одновременно трех миров и покачал головой. - Не доведет тебя до добра твоя дорога, Шаалиа, ох не доведет... – пробормотал он и ушел, напоследок сверкнув зелеными глазами. *** В Асгарде наступили тяжелые времена. Фандрал чувствовал это кожей: в воздухе висело напряженное молчание. Да, столица по-прежнему шумела, слышались веселые голоса жителей и слегка невнятные песни из кабаков и трактиров, но странное ощущение не пропадало. Тягостное ожидание, словно перед решающей битвой – воин был знаком с выматывающей нервы неопределенностью и ненавидел ее. Сейчас же весь Золотой чертог был окутан гнетущим облаком, хотя замечали это лишь избранные. Стражи вокруг дворца стояло столько, что невольно возникали вопросы: Асгард будет держать оборону? Идет война? Если да, то кто противник? Даже Тор, который спрашивал персонально у Одина о причинах приготовлений, ничего не смог разузнать. Всеотец сказал, что это плановое мероприятие и волноваться не о чем, однако пугать постоянные патрули под окнами меньше не стали. Фандралу порой казалось, что из чертога выгнали половину слуг и поселили вместо них солдат, так много их толпилось в коридорах, хотя то и дело в защите возникали малозаметные бреши. Ненадолго, но достаточно, чтобы успеть ими воспользоваться. Троица воинов совещалась друг с другом, отчего в Асгарде наступили такие перемены. Угрозы вроде никакой не было, и что за «мероприятие», о котором раньше никто не слышал? К единому мнению так и не пришли, но за день Фандрал даже привык ходить по родному дворцу, положив руку на рукоять меча. На всякий случай. Неясная тревога даже отбила у него желание пообщаться с обольстительными красотками, но весть о том, что наконец, пройдя тщательный досмотр на Бифресте, прибыл караван из Альвхейма, вернула асгардца к жизни. Наконец прибыли ножи, за которые он отдал все запасы золота! На рассвете выскользнув из Золотого чертога, Фандрал отправился к гостям, и счастью его не было предела. Друзья увидят – обзавидуются! - Какая судьбоносная встреча, дорогой, - промурлыкали ему прямо на ухо. Воин с изумлением узнал в одной из торговцев знакомую девицу, к которой он как раз спешил, встретившись в коридоре с Локи. В итоге свидание с ней сорвалось – настрой на романтику резко пропал, а после Велунд с прислугой уехали. Вот так сюрприз! - Не забыла еще меня? – ослепительно улыбнулся асгардец, призывая все навыки обольщения, чтобы соблазнить эту дьяволицу с раскосыми глазами. – Я тебя нет, как ни пытался. - Что, запала я в душу тебе? – томно вздыхая, прошептала альвийка. Ее тонкая рука нежно скользнула с плеча воина на его грудь и фривольно нырнула за камзол. Фандрал закатил глаза. - Дорогуша, не торопись! Не здесь же, хотя... В более подходящем месте я не против. - Завтра вечером, - жарко выдохнула девица, отстраняясь, – здесь! – и умчалась, будто и не было ее. Опьяненный встречей и многообещающим свиданием, Фандрал вернулся во дворец, витая где-то в облаках. Уже ложась спать и снимая одежду, он с удивлением наткнулся на небольшой сверток, незнамо как оказавшийся у него в нагрудном кармане. - М-м-м, подарок... Это я люблю, - пробормотал он, срывая обертку. Оттуда выпал маленький предмет, завернутый в ткань, и сложенный вчетверо листок бумаги. Заинтригованный, воин развернул его и прочитал, все больше холодея: «Отдашь эту вещицу белокурой фрейлине царицы. Отчитаешься посланнику. И помни, твое личико в любой миг может утратить свою слащавость!» В личности написавшего это письмо не было никаких сомнений. У Фандрала, чьи ожидания были столь жестоко обмануты, подогнулись ноги, и он рухнул на колени, сжимая проклятый листок. По виску потекла капля пота. Локи. Кошмар в коридоре, который воин хотел забыть, снова напомнил о себе, причем в весьма жесткой манере. Удивительно: мало что могло напугать воина на поле боя, а трикстер справлялся с этой задачей и на гигантском расстоянии. От шеи, куда упирался ледяной кинжал, по всему телу побежали мурашки. Мелкая ссадина на щеке противно заныла. Черт. Что делать-то? Фандрал надеялся, что условия, на которых маг отпустил его, будут претворены в жизнь очень нескоро. Может быть, вообще никогда. Каким же наивным он был... Вот он, приказ, лежит на полу, короткий, но емкий и наверняка незаконный. «К Одину пойти?» - промелькнула крамольная мысль и тут же затихла. Фандрал потер горло. Локи его найдет. Даже потеряв все свое влияние, он отыщет предателя на краю света, проникнет сквозь любые двери и замки. Не будет странным, что и умерев, он придет из Хельхейма по душу воина, которому очень не хотелось сопровождать его на пути обратно. Принц не прощал измены. - Узнаю, как там и что... – сказал сам себе асгардец, дрожащей рукой приглаживая ухоженные волосы. – А там увидим. Вдруг что изменится? Конечно же, ничего не изменилось. При беззаботной болтовне с Тором сверток жег тело сквозь ткань. Мысль о том, что сейчас он, возможно, предает громовержца, не желала покидать сознание, накрепко засев в нем. Однако страх перед Локи был сильнее, и вот Фандрал уже вовсю чесал языком со словоохотливой служанкой Фригги. - Белокурая? Была одна, да пропала несколько дней назад, - сказала девушка. – Как раз, когда съезд окончился. Слышала, эйнхерии ее увели. - За что? – приподнял брови воин. Фрейлина дернула плечом. - Откуда мне знать? Странная она, тихая, а в таком омуте известно, кто водится. И не хочу знать! «Раз увели эйнхерии, значит, либо она уже мертва, либо в темницах внизу...» – рассудил Фандрал, нервно стуча каблуком по полу. Только бы осуществился первый вариант! Тогда от него ничего не требуется – просто сообщит, что девчонка умерла, и забудет обо всем, как о страшном сне. Не его же в том вина! Даже возник соблазн соврать, но пугаться каждой тени до самой смерти асгардец не хотел. Лучше с трикстером не связываться, особенно теперь, когда он принц Етунхейма. Ноги сами понесли его вниз по лестнице, ведущей на подземные этажи. Вот коридор, ведущий к Хранилищу. Ему явно не туда. У дверей в темницы его встретили молчаливые эйнхерии, но подошедший в тот же момент капитан махнул рукой, и воина пропустили. Фандрал опустил глаза под гнетом совести. Его славная репутация сыграла с окружающими злую шутку. - Зачем пожаловал? – добродушно поинтересовался капитан. - Узнать, как дела. Все ли в порядке... – ответил Фандрал, наскоро осматриваясь. За золотистыми полями, увы, не было видно узников. Тут ли злополучная фрейлина или ему можно уходить? - Да, все, хвала Одину, хорошо, - степенно кивнул капитан, прогуливаясь вдоль камер. Фандрал, пока никто не возражал, пристроился за ним, заглядывая за энергетические завесы. Заинтересовавшись второй в левом ряду, он спросил равнодушно: - Ой, а там кто? Уж не наша ли землячка? - А, эта... – капитан вздохнул. – Да, фрейлина. За измену сидит, Одина посылает вон, сотрудничать не желает. Казнить бы надо, да медлит Всеотец. Зачем, любопытно? - Действительно, странно, - согласился Фандрал, который о чем-то начал догадываться. Задание Локи. Плененная девица. Мощная охрана вокруг дворца... Ему кажется или трикстер не хочет класть голову на возвышение, где ее может отрубить топор палача? Ведь Один ранее никогда не жалел изменников. Не будь служанка ценна, ее белокурые волосы давно бы окрасились кровью. Приманка? Оставили же в обороне пути внутрь. Или стража была предназначена не для того, чтобы не впустить, а чтобы не выпустить нелегальных гостей?! – Жалко девчонку, симпатичная... - Да голову наверняка задурили. Так обычно и вербуют, - поддержал его капитан, но как-то равнодушно. Служба научила не сочувствовать преступникам. - Можно ли мне с ней поговорить? Вдруг одумается? – Фандрал мягко улыбнулся, показывая, как ему жалко служанку. Капитан с сомнением посмотрел на него, но все же кивнул. По его сигналу экран отключили, и воина впустили внутрь камеры. Девушка, чья шевелюра и впрямь была белокурой, приподнялась на кровати и хмуро взглянула на неожиданного визитера. - Зачем пришел? - устало сказала она, поправляя платье. Видимо, в последнее время ее навещали слишком часто и отбили всякое желание принимать гостей. - Дорогая, ну зачем ты так упрямишься? Надо бережней к себе относиться, все-таки жизнь одна дается, а ты ее не бережешь, - Фандрал прошелся по скупо обставленной камере, прикидывая, как бы незаметно для стражи, но явно для фрейлины избавиться от свертка. Та зорко следила за каждым его передвижением, и, кажется, что-то серебряное блеснуло в ее руке. – Давай будем сотрудничать, а? Ты молодая, красивая... Зачем тебе эта казнь? Там нет ничего интересного... - Выйди вон, Фандрал, - процедила девушка. – Я не хочу тебя видеть. Воин невозмутимо взял из вазы яблоко и демонстративно надкусил. Фрукт громко хрустнул на его крепких зубах. Пленница отступила назад, сохраняя прежнюю дистанцию между собой и приближающимся гостем. - Деточка, я же о тебе беспокоюсь. Кто еще отнесется к тебе с такой заботой? Только старина Фандрал... – промурлыкал асгардец, примериваясь, как бы обнять девушку так, чтобы незаметно вручить ей сверток. - Убирайся прочь! – воскликнула разгневанно служанка, вскидывая руку, в которой блеснула серебряная шпилька для волос. Видимо, эйнхерии не сочли украшение оружием, а зря – кончики были тщательно наточены. В ее прежде кротком взгляде бушевало пламя, которое асгардец уже встречал в зеленых глазах одного обманщика. Мужчина вздрогнул, и яблоко выскользнуло из его пальцев. Он совсем не это имел в виду, приближаясь к ней! Но заминка длилась уже слишком долго и могла привлечь внимание стражи. Надо было срочно что-то придумать. - Ох, укатилось... – наигранно печально вздохнул он и полез под стол. Фрейлина с недоумением наблюдала, как прославленный воин и ловелас ползает под ним и громко жалуется: - Ой, как далеко. Аж под кровать, ужас какой, там наверняка так пыльно... Да, так и есть. Бедная моя одежда... Выбравшись из-под кровати, Фандрал отряхнулся и, многозначительно посмотрев ей в глаза, застегнул камзол, который и прежде был... Вроде... Девушка нахмурилась, а воин пропел на прощание, демонстративно подняв безоружные руки: - В общем, подумай над моими словами, душка! Сигюн пребывала в некоторой растерянности. Что это было за представление? Асгардский сердцеед, конечно, не блистал умом, но и отсталым не был. Видимо, зря она так испугалась его приближения. Но зачем бы еще пришел к ней в камеру известный ловелас? В столь нервной обстановке в голове рождались лишь самые страшные предположения. Хвала небесам, они оказались неверны. И как он быстро ушел после того, как слазил под ее кровать... Мысли стали оформляться в нечто более четкое. Девушка, подключив весь свой актерский потенциал, рухнула лицом в подушку и зарыдала, словно разговор с Фандралом лишил ее душевного равновесия. Ее рука безвольно свесилась до самого пола и, когда стражи отвернулись, юрко нырнула под кровать. Пальцы нащупали маленький сверток, который фрейлина поспешно прижала к груди. Открыть его она осмелилась, только когда наступила ночь. Служанка не была страшным преступником и опасности как таковой не представляла, так что следили за ней не очень тщательно. Как раз в такой степени, чтобы позволить развернуть ткань, в которую кто-то бережно завернул маленькую резную снежинку, что поблескивала обнадеживающе в негаснущем освещении камеры. - Локи... – прошептала она, проводя пальцем по прохладной поверхности, и та растаяла, превратилась в прозрачные капли воды, которые на пару секунд собрались в слова: «Я все знаю» и после растеклись бесформенной лужицей. Что это было – обман зрения или трикстер подал знак? Сигюн улыбнулась, глотая потекшие по щекам слезы. Маг не забыл о ней. Не забыл о девушке, что была верна ему всей душой, которую вечером скрутили эйнхерии и притащили сюда. Хеймдалль видел ее подслушивающей, а затем строчащей письмо, которое после унес в Етунхейм Илдер. Один пытался заставить фрейлину писать под свою диктовку страшную ложь, что принесла бы Локи гибель, но Сигюн не стала. «Лучше умереть, чем предать», - таково было ее решение, которое и было озвучено Всеотцу. Тот призвал ее еще раз подумать, но ответа не получил. За измену и шпионаж ее должны казнить, и служанка решила отважно принять свою участь. Но тянулись часы, а палачи все не приходили... Зато пришел Фандрал и вместе с ним – призрак Локи, который не оставлял ее в одиночестве, даже находясь на другом конце Вселенной. Но почему он не пришел сам? Зачем так рисковал, вербуя одного из друзей Тора? Сигюн облизала соленые от слез губы. Вот почему палачи так и не пришли. Она наживка. Приманка для Локи... Нельзя допустить, чтобы эта ловушка сработала. Надо выбираться из темниц. Девушка сжала кулаки. Думай, Сигюн, думай. Трикстер подал весточку – он знает, что она в беде, что ее послание ложно. Значит, обман Одина не сработал, но понимает ли это Всеотец? Кабы да, она бы тут не сидела – необходимость в ней бы отпала: информатором она более не является и маг за ней не приехал. А раз Хель еще не навестила ее, Одину фрейлина еще нужна. Почему бы этим не воспользоваться? Не подыграть царю, когда как Локи уже ничего не будет грозить? Сигюн глубоко вздохнула и выкрикнула: - Стража! - Чего тебе? – откликнулся эйнхерий. - Передайте Всеотцу, что я согласна. Я буду с ним сотрудничать. *** Шаалиа довольно сощурился, углядев на месте встречи не абы кого, а самого принца. Думал ли он в начале своей карьеры, что его будут дожидаться лица королевских кровей? Жизнь порой преподносит замечательные сюрпризы. - Опаздываешь, - процедил Локи, сверля его взглядом. – У меня не так много свободного времени. - Скорее, это Вы прибыли раньше срока, Ваше Высочество, - расплылся в улыбке альв и достал из-за пазухи конверт, что привезла из Асгарда его помощница. Заметив, как заблестели у мага глаза, он промурлыкал древнюю колыбельную Альвхейма и убрал послание обратно. Его угодливый тон стал жестким и требовательным. – Сначала оплата. - Сначала я удостоверюсь, что все прошло без накладок. - Вы сомневаетесь во мне? – распахнул глаза Шаалиа, но сделал шаг назад. – Сперва оплата или я пошел. Ну? Трикстер поджал губы и, глядя альву прямо в глаза, отстегнул наручи. Размахнувшись, он швырнул их в руки заулыбавшемуся мужчине, который тут же положил конверт на землю и отошел, едва ли не обнюхивая приобретение. Маг же сразу углубился в чтение. - Эх, в темные игры Вы играете... – пробормотал Шаалиа, любуясь игрой лунного света в голубых камнях на доспехе, неспособный отвести от него взгляд. Кожи альва коснулся порыв холодного ветра. – Повезло Вам, что я порядочен и предан... Принц? Напротив него никого не было, только одинокие снежинки порхали в воздухе. Ушел, наверное. Шаалиа пожал плечами, повернулся и тихо вскрикнул. Из уголка губ по подбородку заструилась кровь, а вместо слов из уст вырвалось невнятное бульканье. Локи, брезгливо сморщившись, провернул кинжал в глубокой ране, и взгляд альва, служащего всем и никому, опустел навеки. Подтащить труп к водопаду, воды которого с грохотом стремились далеко вниз, было делом одной минуты. Маг поправил вернувшиеся на место наручи и ядовито сказал: - Нельзя же ночами гулять по лесам. Темно, можно и поскользнуться на краю пропасти... – мертвое тело, которое заботливо подтолкнули носком сапога, съехало с влажного камня и мешком рухнуло в бездну. – Ох, как неосторожно. Жаль, очень жаль. Какая трагедия. Вытерев руки, обагренные кровью, Локи встряхнулся и с легкой душой направился к тропе в Етунхейм. Шаалиа был полезен, но слишком много знал... И слишком много начал требовать. Печально известную натуру было бы рискованно привлекать к делам и впредь. Цена будет постоянно расти, а когда трикстеру платить окажется нечем, все его секреты выплывут наружу. Теперь они камнем лежат на дне, вместе с телом жадного до наживы альва. Конечно, трудно будет найти столь же ловкого шпиона, но лучше мучиться поисками преданного сторонника, чем каждую ночь бояться предательства. «Вот и Фандрал пригодился. Хорошо, что я не убил его тогда! Это я правильно поступил», - похвалил себя маг. Асгардец отчитался, что девушка жива и в данный момент общается с Всеотцом наедине. Ничего, ее сообразительность и невинная внешность помогут ей выплыть из воды сухой. Теперь Сигюн ничего не должно грозить: Один не знает, что Локи разгадал его хитрость, и покорность девушки будет ему только на руку. Лишь фрейлина и принц будут знать правду. Тайна для двоих, как романтично... Жаль, что такая романтика запятнана кровью. Но надо признать: не поддаться на провокацию ему помог случай. Деталь, которой вполне могло бы не быть в письме. Один поплатится за свою неудачную попытку испортить магу жизнь. И Локи сделает так, что тот, кого царь любит всей душой, несмотря на размолвки и невзгоды, будет уничтожен его же морщинистой рукой. Да, это будет прекрасная месть... В этот раз Етунхейм спасен, однако что ждет его в следующий раз? Кто даст гарантии, что Асгард не добьется своего? Сколько времени удача будет ему благоволить? Тонкие губы изогнулись в усмешке. Придется форсировать события. К тому же... Он так удачно пообещал Лафею совместную охоту. *** Океан у берегов Асгарда окрасился в кроваво-красные тона. Солнце почти закатилось за горизонт, прощаясь с золотыми крышами столицы до следующего утра, но взор Одина был устремлен не туда. Царь смотрел в пространство, туда, где находился далекий и опасный Етунхейм. Локи не повелся. Казалось, Всеотцу улыбнулась удача: маг нервничал так сильно, покинув свои покои, недосягаемые для Лафея, что сомнений не было. Записка подействовала так, как он и рассчитывал. Однако приготовления не носили глобального характера, етуны просто засуетились. Мобилизация не была объявлена. Трикстер почему-то медлил? Надеялся решить дело миром? Он не столь наивен и глуп. Один принял решение ждать, к тому же ситуация вышла за пределы его влияния. Увы, план не сработал. Предупреждающие меры, и те были отменены. - Он не мог догадаться... Наверняка в Асгарде есть еще его информаторы... – пробормотал Один хмуро. Из других источников Локи не смог бы узнать о ложной тревоге. У Всеотца в Етунхейме агентов не было, и это было серьезным недостатком в битве отца и сына за первенство в Игдрассиле. Эх, какая была идея! Жаль, что вторая, подобная ей, в голову еще не пришла. Ничего, время еще есть. Его сообщница, Сигюн, согласилась на сотрудничество. Образумилась-таки... Когда провокация провалилась, Один окружил девушку охраной на случай, если Локи узнал о ее незавидном положении и бросится ее спасать. Увы, то ли Всеотец ошибся в своей оценке чувств мага к юной служанке и интуиция начала подводить его, то ли маг по-прежнему не ведал, откуда растут корни у этого происшествия. А раз он захватил мост, соединяющий Асгард и Етунхейм, можно придумать что-нибудь еще. Принц Етунхейма более деятельный, но царь Верховного мира имеет в багаже драгоценный опыт, который ценится дороже любого энтузиазма. - Мой царь, срочное донесение от Хеймдалля. Один рассеянно принял от слуги свиток и развернул его, все еще думая о чем-то своем. Смысл послания не сразу дошел до его понимания: «Лафей при смерти».