Во всём виноват твой дневник!

«Пять минут. Всего пять минут: длительность нашего самого длинного разговора. Кому-то это покажется незримым мгновением, но для меня это драгоценное время, о котором я могла только мечтать. Мне надоело прятаться от него, но и не прятаться я не могу. Мне страшно. Его взгляд, его дыхание, наши случайные прикосновения — все это сводит меня с ума. Мне страшно быть опьяненной им. Я слишком чувствительна ко всему, что непосредственно относится к нему. Рядом с ним мое сердце бешено бьется в груди, руки потеют, и я неосознанно начинаю краснеть. Я молюсь о том, чтобы он никогда не узнал о моих чувствах. Я хочу признаться ему, но презрения я страшусь больше. Потому мне и приходится довольствоваться этими жалкими пятью минутами. Я хочу большего, но как я могу себе этого позволить? Я становлюсь жадной и эгоистичной. Хочу, чтобы он принадлежал только мне. Мне страшно. Не хочу, чтобы он меня…» — Запись в дневнике резко обрывается. — Марсель, верни мне немедленно тетрадь! Мы уже не в младших классах, чтобы так дурачится! — Кричала я на своего одноклассника, гоняясь за ним по всему классу. Я ругалась и одновременно представляла себе, как будут обсуждать меня одноклассники, узнай они о том, что написано в моем дневнике. Мое сердце этого не выдержит! Я лучше запрусь и никогда не выйду из дома, чем буду терпеть насмешки. Этот чертов Марсель пользуется тем, что его ноги длиннее. Да еще хохочет и успевает останавливаться и оборачиваться ко мне. Как же я его ненавижу! Он вечно пристает к девчонкам, вместо того, чтобы учиться. Только и делает, что развлекается и постоянно достает окружающих. Я только месяц как перевелась в новую школу и намеренно не заводила ни с кем дружбу, хотела побыть в одиночестве. И стоило же мне нарваться на такого приставучего человека. Он, верно, решил, что я слишком застенчива, чтобы начать с кем бы то ни было разговор. Нашелся герой. Я согласна с тем, что я замкнута, но мое нежелание общаться должен быть очевидным. Но не для Марселя. Марсель же особенный. Я не выдержала и кинула в него свой пенал. В свою очередь он с грацией обезьяны уклонился от моей атаки, и мой пенал плавно вылетел через открытое окно. — Нет, нет, нет! В классе раздался взрыв смеха, а виновник сего торжества похохатывал, лёжа на парте. — В этом нет ничего смешного, — я подошла к нему, вырвала у него из рук тетрадку и выбежала из класса, мысленно проклиная себя за то, что притащила дневник в школу. Не дойдя до запасного выхода, который обычно бывает открытым по утрам, я остановилась возле шкафчиков и сползла по стенке. Я почувствовала приятную прохладу, от чего мне немного полегчало. Уткнувшись лицом в тетрадку, я, словно молясь, повторяла про себя слово «Ненавижу». Сегодняшний день был словно не такой, каким должен был быть на самом деле. Я явно встала сегодня не с той ноги, чувствовала ведь, что нужно было прогулять. Стоило бы верить своей интуиции, а не идти на поводу у своей совести. Немного пошатываясь, я встала с пола и тихим неспешным шагом потопала за пеналом. Из окна за мной наблюдали мои одноклассники, многие из которых уже успели заскучать и скрыться за стеной. Оставшийся же народ весело обсуждали меня, словно им действительно нечем было заняться. Одно из почетных мест, безусловно, было занято Марселем. Его величеством, королем всех комедий и мелодрам. Не то чтобы их смех и шутки меня раздражали, изо дня в день повторяющиеся события могут изрядно наскучить. Но и на этом мой злополучный день решил не останавливаться. Дверь, через которую я вышла на улицу, была заперта. Лучше и придумать нельзя. А ведь через центральный вход не пройдешь: охранник может меня не впустить. Он слишком щепетильно относится к сменной обуви, в которых я только что прошлась по земле. Придется походить босиком, если в корзине не найдется более-менее нормальных не рваных бахил. В оставшейся половине дня ко мне больше никто не приставал, что меня безусловно радовало, о чем я немедля поделилась с дневником. Привычка записывать все, что произошло со мной, крепко засела во мне. Я украдкой взглянула на чистое солнечное небо, от чего на сердце стало спокойней. За утро столько всего произошло, и вот уже учебный день приходит к своему концу. До сих пор не верится, что все утряслось и больше никаких не желательных инцидентов не последовало. — Хватит махать ногами, из-за тебя парта шатается, — огрызнулся на меня Степан, и я тут же вернулась с небес на землю. — Прости!— быстро извинилась я. Каким бы резким не показался мой одноклассник, мне повезло с тем, что в соседи мне достался именно он. Спокойный и вменяемый, хотя его дружбу с Марселем я считаю ошибкой всей его жизни. Обычно, Степан не обращает на меня внимание, и, не важно, бубню я себе что-то под нос или занимаюсь посторонними делами. До тех пор, пока это ему не мешает, у нас с ним обоюдное молчание. Надеюсь, мой сосед страдает глубоким пофигизмом, и продолжит игнорировать мои мелкие странности… Уже дома я ввалилась в свою комнату и без сил упала на кровать, не удосужившись перед этим раздеться. Рюкзак плавно пролетел под потолком, врезался в стену и сполз на гору разбросанных по полу книжек. — Доча, что-то стряслось? Кажется, я слышала, как что-то упало. — Все в порядке, мам! Стоило мне только уткнуться лицом в подушку, как я тут же заснула. Снилось мне ровным счётом ничего, и, проснувшись от звонка в дверь, почувствовала себя полностью разбитой. Вскоре в дверь постучали, и в комнату заглянула счастливая и довольная мама. — К тебе пришли! Эти слова заставили меня удивиться, а затем все внутри меня сжалось. Я вскочила с места и, стараясь сдерживать дрожь в голосе, спросила: — Кто? … — Кажется, … он представился, как Марсель. Он остался у входа, сейчас я его позову. — Не нужно! — Выкрикнула я и выбежала в коридор. Как и говорила мама, у выхода я встретила слегка озадаченного парня. Увидев меня, его лицо стало красноречиво выражать глубокий знак вопроса. Не дожидаясь расспросов, я рванулась к нему, схватила за локоть и потянула к выходу. — Давай выйдем, нужно поговорить, процедила я сквозь зубы. Сопротивления я не почувствовала, да и всю дорогу он послушно шел за мной, не произнеся при этом ни слова. Вскоре мы оказались у детской площадки, где, обессилев, я присела на корточки. — Это… — Начал был Марсель, но я его прервала. — Я знаю, о чем ты меня хочешь спросить, но, пожалуйста, не задавай мне никаких вопросов. Очень тебя прошу! — Чуть склонив вниз голову, обратилась я к Марселю. Мелкая дрожь донимала меня, и в голове прокручивались болезненные воспоминания прошлого года. Блеванула бы на месте, не сдерживай я себя изо всех сил! В горле застрял комок той горечи, воспоминания о которой фонтаном готовы выплеснуться из моих глазах. Я крепко сцепила свои руки и глубоко, чуть отрывисто вздохнула. Я не видела лица Марселя, ровно, как и не знала, слушает ли он меня. Но собрав всю свою силу воедино, смогла выдавить из себя слова. — Не мог бы ты никому не рассказывать о том, что сегодня видел и слышал? — Чуть дрожащим голосом умоляла я. — Пожалуйста, прошу тебя. Если тебе нужны деньги, только назови сумму. Я дам тебе ее! Только, умоляю, не говори об этом никому и не издевайся надо мной! Я не смогла сдержаться и разревелась. Я плакала от отчаяния, от злобы, от обиды за саму себя. За последний год мне много чего пришлось перетерпеть. А теперь новая школа, окружение, с которыми я прежде и косвенно не пересекалась. Казалось, что все беды позади, что жизнь началась с чистого листа. Но всё - мираж, белый лист был весь исписан с обратной стороны. — Давай присядем на скамейку где-нибудь в теньке, — предложил парень. Он дождался, когда я прекращу лить воду из глаз, и, как ни в чем не бывало, продолжил. — Не знаю, за кого ты меня принимаешь, но не такая я и сволочь, чтобы распространять слухи направо и налево. И мне не нужны твои деньги, так же я не собираюсь над тобой издеваться. Я понимаю, что в том, что твой отец называет и ведет себя, как мать, нет твоей вины, — высказался Марсель. - Меня больше беспокоит тот факт, что ты считаешь меня конченным, раз предложила взятку, - уже недовольно добавил он. — Ты действительно никому не расскажешь? — всё ещё с вагоном сомнения, переспросила я. Боясь взглянуть ему в лицо, я всё ещё смотрела в другом направлении от парня. — Перед тем, как задавать вопрос или просто при общении с человеком, смотри ему лицо, — парень схватил меня за щеки, и развернул мое лицо к себе. — Что ты делаешь? Прекрати! — Я смахнула его руки со своего лица и чуть отдалилась от него, болезненно поглаживая ранее сжатую кожу лица. — Есть контакт! — Радостно воскликнул парень. -Так ... ты действительно никому не расскажешь? — Я же говорил, что не собираюсь сплетничать, издеваться над тобой или шантажировать. Это не сделает из меня героя. Лучше ответь мне, ты из-за своего отца, который «мама», такая нелюдимая? Не зная, стоит ли ему доверять, я запоздало ответила, терять уже было не чего: — Да, в прошлом году у меня из-за этого были неприятности в предыдущей школе. — Расскажешь мне, что было тогда? — Ни за что! — Как знаешь. Я не настаиваю, - пожал плечами Марсель. - Если тебе когда-нибудь захочется высказаться, я всегда к твоим услугам. И вот ещё что, не стоит так переживать по этому поводу, когда-нибудь все наладится! А может и нет... Но если посмотреть на ситуацию с какого-нибудь иного угла, всё могло бы сложиться намного хуже. В каждый семье есть своя маленькая трагедия, но люди вокруг продолжают идти вперёд , не смотря ни на что... Так что и ты не унывай! А теперь я пошел, не буду тебя больше отвлекать, тебе бы сейчас сходить домой и умыться. — Подожди, а зачем ты вообще сегодня ко мне приходил? - схватила я Марселя за рубашку. — А, это?! Я хотел извиниться за сегодня. Ты так быстро ушла домой, да и в школе до тебя не достучаться. Что ж, пока! — Марсель улыбнулся и помахал мне на прощанье. — Пока… - всё ещё недоумевая, отправила я ему следом. Быть может, я была не права на счёт этого парня, и не такой уж он и плохой? Но после разговора с ним, мне стало действительно легче на сердце, хотя виновным в моём плохом состоянии духа был тоже он. Решив, что это уже не важно, уже счастливая, я направилась к себе домой.