Мы будем вместе

Удивительно, что слова Евгения совершенно его не задели. Разумеется, как и любой другой мужчина, Стас ощутил, как ущемилось его мужское достоинство. Как так, любимая женщина, которой он был верен и любил на протяжении многих лет вот так подло вонзила нож в спину? А следом мужчина сам себе удивился. Как он может так реагировать и злиться на нее, когда сам за последние дни верностью точно не отличался? И можно было сослаться на ссору с супругой. Мол выгнала из дома, довела и все такое. Но разве это имеет значение? Стас прокручивал в голове этот вопрос. И правда, имеет ли значение то, что его жена совершила измену? Она жива – и на том спасибо. Он стоял в палате и смотрел на супругу. Женщина все еще оставалась без сознания. Ну или просто спала – как бы то ни было, ему не хотелось будить супругу. Он просто сидел у кровати и смотрел на Алину. После аварии ее лицо не сильно пострадало: пара синяков и разбитая губа. Но в целом все прилично. И не скажешь, что она попала в аварию. Можно предположить, что женщина неудачно приземлилась, например, с лестницы упала ну или очень сильно ударилась о косяк. И раздумывая об этом, Стас получал невероятно удовольствие, представляя, как сам впечатывает супругу в дверной косяк. Но поймав себя на этих мыслях, он испугался. Неужели он так злился, что желал сделать любимой больно? Не в силах держать свой гнев, он вышел из палаты, так и не побеспокоив сон Алины. Мужчина остановился в коридоре и опустился на мягкий диванчик, пытаясь перевести дух. Стас сначала посчитал, что он злится на супругу. Но теперь понимал – этот прилив злости направлен на него самого. Он злился – и совсем не потому что супруга ему изменяла с лучшим другом. Его обуревал гнев, потому что не замечал этого раньше. Как мужчина мог пропускать это мимо себя? Поздно возвращалась домой, врала о вечеринках с подругами, да и та ситуация, про которую говорила Александра: той ночью, когда Стаса притащили пьяным, Алина была с мужчиной! С Василием Петровичем! С лучшим другом Стаса! Сколько лет они знакомы? Стас даже упомнить сейчас не мог сколько всего они пережили. В каких передрягах бывали. Что успели повидать и в каком говне извалялись. И всегда Стас считал Василия Петровича хорошим и честным человеком. По крайней мере по отношению к своим друзьям. Но теперь мужчина сомневался. Он совершенно ничего не понимал. Стас пытался придумать оправдания обоим: и Василию Петровичу и Алине. Но все его мысли сейчас кружились только вокруг того, что его предали самые близкие и любимые люди. И при этом Стас не ощущал себя таким уж несчастным. Может, он просто устал за эти дни удивляться и волноваться. А может, что скорее всего, Стас подсознательно понимал, что все к этому и шло. Как такая роскошная и красивая женщина может возиться с ним – таким тюфяком? Как она вообще раньше от него не ушла? Любила или держалась за деньги? Впрочем, Стас не знал ответа. И не хотел даже пытаться его отыскать. Он чертовски устал и хотел только вернуться к Евгению, крепко его обнять и никогда не опускать. Тем временем на улице снова полил дождь. Тучи заволокли небо внезапно, как будто кто-то специально нагнал их, чтобы окончательно испортить Стасу настроение. Из открытого окна в конце коридора доносился гром. Стас подошел к окну и выглянул наружу. Теплый летний дождь приятно освежал. Мужчина вздохнул, с наслаждением пустив в себя свежесть грозы. Он не сразу услышал, что к нему обращаются. - Я уже боялась, что ты не придешь. Он посмотрел через плечо. Перед ним стояла Ольга. Жена Василия Петровича. Стас повернулся и стал рассматривать женщину перед собой. Ольга за годы почти не изменилась. Только мелкие морщинки вокруг рта и глаз напоминали о том, что никакая молодость не может оставаться вечной. Но Стасу нравилось, как только слегка поменялись черты лица этой вечно улыбающейся и жизнерадостной женщины. Если Алина предпочитала пичкать себя различной химией, чтобы сохранять молодость своей кожи, то Ольга к этому не стремилась. Невысокого роста, слегка полная после четырех родов, женщина оставалась изящной и утонченной. Она всегда одевалась просто, при этом со вкусом. Бывает такой тип людей, который оденется по последнему писку моды и будут выглядеть, как дешевки. А Ольга относилась к тому, когда даже надев растянутый свитер, останется привлекательной. Видя ее грустные карие глаза, Стас ощутил укол совести. Так неприятно и скользко стало на душе. Как будто это он с Василием Петровичем изменял за спиной Ольги. -Стас, как же так? – Голос Ольги дрожал. – Как же так получилось? Неужели это правда? Мужчина подошел к своей давней подруге ближе и обнял ее. Он ощутил, как она напряглась, но затем плечи расслабились и задрожали. Ольга вцепилась руками в его спину и заревела. Даже не стесняясь того, что ее плач разносился по коридору. И Стас не мог понять – плачет она из-за того, что муж ее грязный изменщик, или от того, что тот попал в аварию? Обнимая эту женщину, Стас понял, насколько сильно она отличалась от его супруги. Ольга и Алина никогда особо не были близки. Первая отличалась простотой и не особо стремилась к богемному шику. А вот Алина, напротив, обожала тратить деньги, покупать дорогие вещи и веселиться в роскошных ресторанах. Ольге нравилось проводить тихие вечера в кругу семьи, копаться в своем драгоценном саду и читать книги в библиотеке, собранной еще ее матерью. Именно от нее Евгению досталась страстная любовь к литературе, музыке и искусству. Алина и Ольга совсем разные. Две эти противоположности не могли найти друг друга в этом мире. Ольга не понимала Алину, а Алина – Ольгу. На встречах, когда собирались семьи Стаса и Василия Петровича, женщины общались между собой, но только в рамках семейных тем: дети, еда, последние новости… Но если оставить их наедине, то даже парой фраз не обменяются. Настолько они оставались разными. И за годы обе так и не сблизились, несмотря на то, что их супруги оставались друзьями. Стас не знал сколько прошло времени, пока Ольга не успокоилась. Но за окном начинало темнеть. Или это из-за грозы, он не знал. Время в летнюю грозу, казалось, растягивалось и шло очень медленно. Мужчина пытался понять, где Евгений. Молодой человек не заходил в палату отца. Стас потерял его из виду, когда отошел от регистратуры и помчался в палату Алины. Ольга отпустила Стаса. Мужчина достал из кармана упаковку сухих салфеток: он прихватил их с собой, когда выходил из автомобиля, как будто предчувствуя, что они понадобятся. Женщина поблагодарила и быстро привела себя в порядок. И потом вернула ему салфетки, а использованные выбросила в корзину для мусора, которая стояла в углу. - Странное ощущение, - начала она, голос у нее охрип, - Никогда не думала, что все это повторится. - Что именно? Стас облокотился на подоконник, который стал мокрый от дождя. - Что опять буду забирать Васю из больницы. Мужчина хмыкнул – в интонации Ольги он улавливал другой смысл: она имела ввиду совсем не больницу. А то, что вновь поймала супруга на измене. Удивительно, ни Стас, ни Ольга не сильно-то расстроились из-за того, что Василий Петрович оказался на больничной койке. Впрочем, пара ушибов не такая уж и страшная вещь для этого матерого тигра – раньше ему доставалось намного больше. - Ты к нему заходил? Стас покачал головой и посмотрел на Ольгу. Та лишь поджала губы, она лучше всех понимала, что именно сейчас чувствовал Стас. Женщина всегда относилась к нему с пониманием. Мужчина постоянно удивлялся, как такая мягкая и нежная особа связалась с Василием Петровичем. Забавно, он понимал, что ему больше в пары подошла бы Алина. Яркая, амбициозная, нахальная и упертая. А вот Стасу лучше в супруги именно Ольга. Ее мягкий и теплый характер всегда нравился мужчине. Она относилась к нему с пониманием и добротой. И Стас никогда не мог понять почему Василий Петрович вообще мог подумать о том, чтобы изменять такой хорошей женщине. Но больше всего мужчине нравилось то, что Ольга – совершенно естественная. Она не стремилась кому-то понравиться и показать себя в лучшем свете. У нее получалось это совершенно естественно и интуитивно. И Стас радовался, что Евгений пошел в нее. Такой же чувственный и нежный, заботливый и любящий. Впрочем, эта сторона характера Ольги могла и не нравиться Василию Петровичу – так показалось Стасу. Его друг любил драйв, чтобы постоянно была какая-то искра и буря в жизни. А с Ольгой мир казался мягким, спокойным, как тихая гавань. Они простояли в коридоре до тех пор, пока не появился Евгений. Молодой человек появился из-за угла. Стас напрягся, когда увидел его: слишком напряженное лицо, взгляд тяжелый и злой. Мужчина вспомнил яростные глаза Евгения в ту ночь, когда тот избил его за клубом. Подобное происходило и сейчас. Ольга направилась к нему, но Евгений покачал головой, и женщина остановилась на полпути. А парень тем временем вошел в палату Василия Петровича. Дверь за ним захлопнулась. Ольга побледнела и побежала к палате. Стас вовремя ее остановил, схватив за руку. - Нет, останься тут. Сам же направился к палате. Он ощущал, как начинало сосать под ложечкой. Вот-вот разразиться вторая гроза, подумал мужчина и ускорил шаг. Еще не успев дверь, Стас услышал крики. И с силой дернул дверную ручку. Палата, в которой располагался Василий Петрович ничем не отличалась от Алининой. Такая же белая, просторная, пахло свежестью. Наверное, Ольга позаботилась о том, чтобы обоих перевели в платные отдельные палаты, чтобы никто не беспокоил их. Стас мысленно благодарил женщину. Несмотря ни на что, она остается такой же доброй и заботливой. И за какие такие заслуги Василий Петрович получил такую женщину? Стас влетел в палату, беспокоясь о том, что в порыве ярости Евгений может наломать дров. За эти пару дней, когда парень снова с ним встретился, мужчина осознал насколько тот вспыльчив. Увы, эта плохая черта досталась от отца. Слишком уж они в этом похожи. Вспыльчивые до такой степени, что в припадках ярости могут разрушить все вокруг себя, и останется только одна воронка. Стас вовремя вошел в комнату. Он застал момент, когда Евгений, крича и ругаясь сразу на двух языках, выволок отца из постели и тряс его, словно куклу. Стас попытался их разнять. - А ну прекрати! Немедленно! Мужчина с трудом оттащил Евгения от отца. Василий Петрович отбивался от сына, но по его виду стало понятно - сейчас он слишком слаб, чтобы дать отпор молодому человеку, который в разы крупнее, и разумеется, сильнее его. Стас схватил Евгения и уволок его в противоположную часть палаты, где стояли диванчик и два кресла, усадил его и крепко сжал его плечи, нависая над ним. - Я убью его! Убью! – Евгений пытался вырваться из цепких рук Стаса. Мужчина с трудом сдерживал напор Евгения. И сильно удивился откуда у него сейчас столько сил, чтобы удержать молодого человека. Был ли это страх или желание спасти друга, точно он не знал. Но сейчас только Стас мог предотвратить беду. Ему не особо хотелось, чтобы Евгений попал в неприятности из-за своего желания совершить самосуд над отцом. Василий Петрович без сил опустился на больничную постель и опустил голову. Стас посмотрел на него через плечо. И был очень сильно удивлен. Из статного мужчину он внезапно превратился в унылого и уставшего старика. Выглядел он в этот момент чересчур унылым и даже можно сказать – убогим. - Зачем ты опять это сделал? У тебя голова на плечах есть? Опять маме сделал больно! Стасу снова пришлось удержать Евгения, чтобы тот не сорвался с дивана. Он скинул с себя руки мужчины, но вставать не решился. Видимо, понял, что слишком опрометчиво кидаться с кулаками на старого отца. Ну или просто уже слегка спустил пар. Настала тишина, и лишь капли, барабанящие по толстому стеклу, нарушали ее. Стас напряг слух, пытаясь понять, мчатся ли сюда медсестры, чтобы узнать о произошедшем. Но за дверью словно весь мир замер, в ожидании, что будет дальше. - Ты ответишь мне? – Первым заговорил Евгений. – Зачем? Неужели свой чертов член в штанах не научился держать? Стас отошел от молодого человека на пару шагов, но был наготове, если тот снова совершит попытки напасть на отца. - Ты же обещал маме, что больше никогда такого не совершишь! Она ведь постоянно верит тебе. А ты регулярно обижаешь ее такими поступками. Мужчина стал рассматривать Василия Петровича. Тот сидел к ним боком. На шее красовалась красная полоса от ремня безопасности. Лицо в царапинах и ушибах. И выглядел друг Стаса сейчас намного старше, как будто из него всю жизнь высосали. Он молчал, смотря вперед перед собой. Стас пытался проследить за его взглядом, но не мог понять за что можно зацепиться в палате. Казалось, Василий Петрович смотрит на что-то невидимое обычному глазу. Стасу стало тоскливо на душе. Каждый раз, когда мужчина попадался на измене, он выглядел, словно побитая собака. И регулярно на эту несчастную мину покупались все родные. Василий Петрович умел искусно строить из себя несчастного и непонятого. Ах, глупая женщина, сама его соблазнила. А он овечка безмолвная, повелся на ее чары. Как же окружающие не понимают этого, ведь он жертва во всей этой ситуации! Стас уже давно прекратил верить другу. Когда-то ему казалось, что у Василия Петровича есть особая причина на такие поступки. Хотя сам он никогда и не думал об измене жене. Конечно, как и всякий мужчина, он представлял, что может переспать с другой женщиной. Бывало, он испытывал симпатии с коллегами. Но это не выходило за рамки сексуальных фантазий. Флиртовать Стас никогда не умел, поэтому обычные разговоры с коллегами не выходили за пределы работы или общих интересов. Да и женщины в офисе прекрасно знали Алину – она любую с белого свету изведет, если будет хотя бы малейший намек интереса к его супругу. Евгений резко вскочил с дивана, и Стас напрягся, готовясь снова встать между ним и Василием Петровичем. Но вместо этого парень схватил мужчину за локоть и сжал его. Да так сильно, что Стас едва ли не застонал от боли. - А ты что молчишь? Он вообще-то трахал твою жену! Совсем гордости нет? Хотя бы скажи ему что о нем думаешь! Слова Евгения отрезвили Стаса. Мужчина только сейчас осознал насколько же ему все-таки наплевать на то, что Василий Петрович и Алина делали вместе. Почему он так реагировал? Вернее: почему в целом нет никакой реакции? Стас выдернул локоть из цепкой хватки и отошел от Евгения еще на шаг, и затем подошел к Василию Петровичу, взял стул, что стоял у постели, и медленно на него опустился. - Все нормально? – Голос у Стаса был тихий и совсем без эмоций. Василий Петрович поднял на друга глаза. Взгляд у него казался прозрачным и совершенно спокойным. Стаса охватило неприятное скользкое чувство: как и прежде, в его глазах не было н капельки раскаяния. Все это было наигранно – вид несчастного и обманутого мужичонки действовал на Ольгу и других членов семьи. Но за годы такой театральной постановки у Стаса выработался иммунитет к манипуляции друга. - Голова болит и плечо ноет, но в целом терпимо, - Ответил Василий Петрович. Стас кивнул, довольный ответом. Ну хотя бы живой и никаких переломов. - Что врачи говорят? - Подержат в больнице пару дней, чтобы сделать снимок головы. Стас смотрел другу в глаза, ощущая, что впервые за очень долгое время не ведется на его щенячьи глазки. Ему не хотелось, как прежде, замять все, простить его, сделать вид, что все в порядке, и жить, как и раньше. Сейчас Стаса охватило желание просто встать и уйти, никаких разговоров, никаких надежд и веры в продолжение их дружбы. - Ну и славно, - Стас повернул голову к Евгению. – Забирай маму и поехали домой. Он встал со стула, отодвинул его к стенке и без лишних слов вышел из палаты. Стас не хотел что-либо делать. Смотря в глаза друга, он осознал, что тот ничего не ощущает. Ни стыда, ни угрызения совести, ни раскаяния. В них мужчина видел тот подлый огонек, который друг пытался скрыть за своим театральным несчастным видом. И Стас был уверен, останься он хотя бы еще на минуту, услышал о том, какая Алина хитрая и сама его соблазнила, манипулировала и играла им как куклой. Впрочем, Василий Петрович регулярно повторял подобные слова. Стас смертельно устал от всего этого. Он впервые в жизни понял, что ничего общего иметь с этим человеком не хочет. Все это время его обуревали сомнения по поводу их дружбы. Он пытался понять на чем она все-таки построена. Но за многие годы, проведенные подле этого человека, так и не смог понять в чем она заключается. Стас всегда был в тени Василия Петровича. Однако, мужчину это никогда не трогало. Ему нравилось оставаться на втором плане. Потому что таким образом ощущал себя в полной безопасности. Однако теперь Стас понял, что огромная тень Василия Петровича, закрывавшая его от солнца, на самом деле лишь создавала иллюзорное ощущение безопасности. В действительности, как цветку, она только мешала ему жить. Оказавшись в коридоре, Стас увидел Ольгу, которая стояла у двери. Заметив мужчину, она подошла к нему, вся дрожа. В ее глазах отражался страх. Следом за Стасом вышел Евгений. Молодой человек обнял мать, сказав ей, что все в порядке. - Я останусь с Васей, - Сказала она. - Нет. Ты поедешь домой. – Строгим голосом ответил Евгений. – Дома Света. Лучше останься с ней. - Но я ведь не могу его одного тут бросить. - Можешь. Еще как можешь. – Евгений нахмурился, но затем его взгляд смягчился. Он взял Ольгу за руку и повел прочь. – Тут целая больница врачей. Ничего с ним не будет. И голова у него в порядке. Он из себя умирающего лебедя строит. Прекрати вестись на его несчастные глазки. Женщина ничего не ответила, не стала сопротивляться, и отправилась за сыном. Стас последовал за ними. Втроем они спустились на подземную парковку, затем сели в автомобиль, и в полной тишине поехали домой. Всю дорогу в машине царила полная тишина, даже радио не включали. Каждый оставался в своих мыслях. Дождь уменьшился и лишь мелкие капли стучали по лобовому стеклу. Стас расположился на заднем сидении. И впервые за долгое время мог рассмотреть Евгения за рулем с другого ракурса. Молодой человек держал руль левой рукой, правая лежала на колене. Поза у него расслабленная, совершенно не говорящая о том, что совсем недавно находился в такой ярости, что был готов растерзать родного отца на мелкие кусочки. Дорога до дома заняла не много времени, пробок на удивление, почти не образовалось. И стоять им долго в большой веренице машин не пришлось. Все это время Стас ни о чем практически не думал. Он слишком устал, чтобы сейчас залезать в свое обычное состояние экзистенционального кризиса. Слишком много тревог и стресса за эти дни высосали из него все возможные ресурсы – теперь мужчина мечтал только о тишине и спокойствии. Дом семьи Василия Петровича располагался в частном секторе. Улочки между строениями довольно узкие, но чистые и приветливые. Стасу тут очень нравилось – роскошные и богатые дома, при этом практически все построенные в одном выдержанном стиле, напоминали ему тихую и спокойную Италию. Клумбы и тротуары аккуратные, ухоженные. Везде высажены деревья, кустарники. Высокие заборы ограждали от любопытных глаз соседей, при этом они очень гармонично вписывались в общее состояния спокойствия, витавшее в этом месте. Дом, во дворе которого Евгений остановил машину, построен из красного кирпича, крыша из темно-коричневой черепицы. Стасу нравилось это двухэтажное строение. Василий Петрович потратил немало денег, чтобы создать роскошное и уютное место. Конечно, по большей части домом занималась Ольга – она смогла воссоздать эту теплую и нежную атмосферу. Во дворе перед домом располагалась небольшая площадка для парковки двух автомобилей. Также здесь был разбит небольшой садик с беседкой. А за домом Ольга обустроила себе большую теплицу, где выращивала всевозможные растения. Одна стена дома увита плющом, и это придавало общей картине особенную атмосферу уютного места, где обычно должно проходить беззаботное детство. Стас вышел из автомобиля первым. Открыл переднюю дверь и помог Ольге выйти. Женщину сморило во время поездки, и теперь сонная с трудом передвигала ногами. Стас взял ее за плечи, и приобняв, повел в дом. Внутри как всегда пахло чем-то свежим и легким, от чего казалось, как будто переносишься в другой мир. Теплые и уютные стены за все это долгое время встретили Стаса с каким-то безразличием. И он понял, что это из-за того, что сейчас здесь было совершенно пусто. Из гостиной не раздавалась легка кантри-музыка, которую так любил слушать Василий Петрович, когда отдыхает дома. Не слышен веселый детский смех. Лишь одиноко постукивал дождь по стеклу и шуршали листья деревьев за окном. Их встретила Светлана – единственная дочь Василия Петровича. Невысокая, слегка поправилась после родов, темные волосы, как и Евгения, легкими волнами спускались до плеч. Глаза грустные, уставшие, видно, что рождение ребенка далось ей крайне сложно. И увидев в каком состоянии мужчины привезли мать, она еще больше помрачнела. Подошла к ней и молча обняла. Стас и Евгений предпочли не мешать женщинам – Светлана, однозначно знала лучше, как поддержать родную мать в такой ситуации. Стасу же было не по себе, и он не мог смотреть Ольге в глаза теперь. Ему стыдно за поведение своей супруги. Он это понял, когда они подъехали к дому. Ведь в какой-то степени он виноват в том, что Василий Петрович и Алина стали спать. Пока осознанно не понимал в чем его вина, но однозначно, ощущал, что в этом есть его причастность. Мужчины ушли в дальнюю комнату, которая когда-то являлась спальней Евгения. Теперь там оставались гости. За годы комната сильно изменилась. Теперь это не детская мальчишки. А просто безликая, пускай и роскошная, комната для гостей: широкая и мягкая постель, диван и журнальный столик, широкоугольный телевизор, также по соседству располагалась отдельная ванная. Стас часто оставался в этой комнате, когда гостил у Василия Петровича. И каждый раз ему становилось тоскливо, вспоминая, что когда-то здесь жил маленький Евгений. А сегодня мужчина вошел сюда уже не один и даже не в сопровождении жены. А с уже повзрослевшим Евгением. Путь до комнаты шел через огромную гостиную. Евгений завернул к барной стойке, что так с трепетом любил Василий Петрович, вытащил из нее пару бокалов и бутылку какого-то алкоголя. В комнате пахло цитрусами и мятой. Этот аромат напоминал Стасу времена, когда тут жил Евгений. Мальчик обожал апельсины, и часто в его комнате можно было обнаружить корочки от цитрусов, которые он сушил и затем развешивал над кроватью, чтобы их аромат наполнял все в округе. Стас улыбнулся, вспоминая прошлое. - Чего улыбаешься? – Спросил Евгений, плюхнувшись на диван. - Да ничего… Просто вспомнил, как ты апельсины любил. Стас стоял у двери и рассматривал комнату. С тех пор как мужчина бывал тут в последний раз – ничего не изменилось. Только цвет постельного белья с белого сменился на темно-зеленый. - О да, до сих пор их люблю. Разделся легкий хлопок открывшейся бутылки. - Давай выпьем. Стас подошел к дивану и остановился, смотря на Евгения сверху вниз. Парень не поднимал глаз, начал разливать золотистый напиток по бокалам. - Прости, - сказал мужчина. Евгений дернул плечом и нахмурился. - За что? - За то как себя повел. - Как ты себя повел? Стас поджал губы. Евгений не поднимал на него глаза, от чего мужчина на душе становилось тоскливо. Ему так хотелось, чтобы парень сейчас посмотрел на него. Настала тишина – Стас не знал, что ему сейчас лучше ответить. В голове стало пусто, и единственное, что мелькало в мыслях, это лишь воспоминание о взгляде Василия Петровича. В нем и правда не было ни капли раскаяния. Он сделал все это осмысленно, понимая, что на самом деле творит. И ведь ежу понятно: тайна раскроется – рано или поздно. А судя по реакции Василия Петровича – его не сильно-то и пугало это. Возможно, потому что ему наплевать и на Стаса, и на Ольгу. От чего мужчине становилось мерзко на душе. Но больше всего Стаса удивляло даже не это. А то, что Василий Петрович знал: по брачному контракту, если Алина будет уличена в измене - она останется ни с чем. Ведь знал! Он же сам помогал составить этот контракт! По телу пробежалась дрожь, и Стас начинал медленно осознавать все… Голос Евгения вырвал Стаса из размышлений: - Ты опять струсил. Мужчина вздохнул и мотнул головой. В мысли стало закрадываться подозрение. Но сейчас он не мог сосредоточиться на чем-то одном. Слишком много событий за последние дни. Стас жутко хотел просто лечь и отдохнуть. Стас взял второй бокал и отпил немного. Это оказался яблочный Джим Бим. Напиток тут же растекся по телу, приятно его согревая. Мужчина наконец сел рядом с Евгением и посмотрел на него. - Тебе не следовало на него так набрасываться? - Почему же это? - Потому что он попал в аварию, не забыл? Евгений цокнул языком. - Я тебя умоляю! Он и похлеще ловил по голове и ведь жив-цел. Что с ним станется? Он же откровенный таракан. Его ничего не убьет. Вот пять лет назад даже рак эту сволочь не убил. Стас хотел упрекнуть Евгения, но предпочел промолчать. Речь об онкологии Василия Петровича всегда вызывала у него неприятное сосущее чувство под лопатками. Конечно, рак уже давно в ремиссии, и мужчина совершенно не выглядит как человек, прошедший химиотерапию. Но страх потерять друга остался навсегда. Может, поэтому Стас кинулся защищать Василия Петровича от сына? И потому даже не разозлился из-за Алины? Мужчина пытался понять причину своего такого безразличного поведения. Но их было слишком много и понять какая из них правдивая– не удавалось. А может они все вместе подействовали, подумалось Стасу. - Что теперь? – Мужчина повернул голову и посмотрел в окно. - Не знаю. Завтра на работу. Затем посмотрим. Стас улыбнулся и кивнул. Да, сейчас не плохо было бы вернуться в офис и заняться своими обыденными вещами. Все-таки это успокаивает. Но его стало беспокоить то, что дочери остались одни. - Я хочу позвонить теще и забрать дочерей. Как думаешь, твоя мать не будет против? - Шутишь? – Евгений хмыкнул. – Да она будет только рада, если твои мелкие приедут. И да, я бы хотел с ними тоже познакомиться. - Тогда, может, с утра поедем и заберем их? - Было бы замечательно. Стас улыбнулся при мысли, что наконец увидит дочерей. Конечно, сложности с тещей могут немного подпортить ему настроение завтра утром, но он был уверен, что скорее всего женщина утомилась от детей. Вдобавок, если она не находилась в больнице, значит еще не узнала о произошедшем? Надо будет утром ей об этом сказать, отправить к дочери, а самому забрать своих малышек. Стас очень удивился, когда увидел Алину в палате одну. Однако, он знал, что между ею и матерью довольно прохладные отношения. Общались они только из-за детей. И иногда Алина могла спокойно сплавить дочек матери, а сама пропасть на два-три дня, даже не звоня. Нормальная практика в их семье – поэтому родители могли и не знать, что произошло с Алиной. Мужчина поймал себя на мысли, что совершенно не ощущает к супруге сочувствия. Ни капельки жалости – ведь она все-таки попала в аварию, получила травмы, и даже оставалась без сознания. Стас ощутил себя таким мерзким и ужасным в эту секунду. Приличный муж остался бы в палате и ждал, когда жена очнется. Но Стас был настолько парализован, что ничего не хотел. Тем более оставаться рядом с женщиной, которая его предала. А еще он понимал – ведь он тоже ее предал, когда переспал с Сергеем, а затем с Евгением. И только в эту секунду Стас понял. Он больше не любил Алину. Поэтому так хладнокровно покинул палату, не дождавшись ее пробуждения. А может, Стас и никогда не любил ее. Эта мысль промелькнула в его голове, и мужчине стало совсем паршиво. Он не заметил, как в размышлениях выпил весь бокал Джим Бима. И увидев, что тот опустел, Евгений налил мужчине еще. Как и Стас, он бродил по коридорам своих мыслей. Их молчаливую идиллию нарушила Светлана. Она вошла в комнату и позвала мужчин на ужин. За столом, кроме взрослых, на детском стульчике, сидел малыш Светланы. Розовощекий упитанный мальчик с большими голубыми глазками тут же развеял в комнате угрюмую атмосферу. Стас не смог удержаться перед обаянием улыбчивого малыша и уже вскоре сидел рядом с ним, улюлюкал и кормил его с ложки, смеясь и играясь с ним. Что-что, а детей Стас обожал. Всегда мечтал о большой и дружелюбной семье. Но после вторых родов Алина заявила, что большей детей не хочет. Мол, слишком хлопотно, портит фигуру и здоровье. Стас не стал спорить, думая о том, что скорее всего Алина права. И его эгоистичное желание иметь много детей действительно разрушительно для его супруги. И поэтому всю свою любовь, заботу и ласку отдавал дочерям. Отсюда малышки очень избалованные. Но от этого Стас не любил их меньше. Благодаря Егору, малышу Светланы, ужин прошел весело и спокойно. Никто не затрагивал щепетильные темы и не говорил о произошедшем. Это помогло всем расслабиться, разогнать напряжением. После ужина Стас еще немного поиграл с Егором, пока Ольга и Евгений несли в столовую десерт и чай. Но вскоре малыш стал вредничать, и Светлана унесла его на второй этаж, в детскую. В большой столовой остались только они втроем: Стас, Евгений и Ольга. Настала неловкая тишина. Все занялись своими тарелками. Стас лишь изредка посматривал на Ольгу. Женщина выглядела еще более усталой, хотя буквально пару минут назад улыбалась и даже смеялась, когда Егор хохотал. Тут женщина изменилась, ее взгляд стал спокойным. Она подняла глаза и посмотрел на Стаса. Затем перевела свое внимание на Евгения. Ощутив взгляд матери, молодой человек тоже посмотрел на нее. - Вы помирились? – спросила она. Стас удивился и только открыл рот, но его прервал Евгений: - Она знает про нас. - В каком смысле? - В прямом. Ольга мягко улыбнулась и в очередной раз посмотрела сначала на Стаса, затем на Евгения. И потом повернула голову в сторону и хмыкнула. - Я все знала с самого начала. Стас ощутил, как сердце сжалось и внутри все похолодало. - С самого начала? То есть… - Да-да, - женщина покачала головой. – С того самого дня, Стас. Евгений повернулся к Стасу и взял его за руку. - Успокойся. А то я вижу, что ты вот-вот потеряешь сознание от ужаса. А что ты хотел? Я должен был скрывать это от родной матери? - Ну… обычно мальчики таким… подобным с мамами не делятся. Ольга тихо засмеялась. - Это не смешно. - А по мне очень даже смешно. – Ольга перевела взгляд на сына и улыбнулась. – Я всегда знала, что Женя необычный мальчик. И ты, Стас, такой же… Сначала, узнав о произошедшем, я была в ярости. И хотела обратиться в полицию. От ее слов по спине пробежался мороз. - Но Женя уверял меня, что очень любит тебя. И что между вами есть особая связь… Я не особо в это верила. Но видела, как ты о нем заботился, сколько всего для него сделал. В общем, я была уверена, что все это пойдет на спад и мирно закончится. Ведь ты встречался с Алиной тогда. Затем Евгений уехал. Понятное дело, что из-за тебя уехал. Между вами происходила такая драма… - Спасибо маме, что она не влезала во все это. – Сказал Евгений. - Вот только сейчас уже не могу молчать. – Женщина нахмурилась. – Вы слишком многое пропустили и долго были вдали друг от друга. Пожалуйста, не делайте так больше. Стас не мог поверить своим ушам. Он все еще находился в реальном мире или ему все это снилось? От осознания происходящего земля уходила из-под ног. - А Вася… Он знал? - Разумеется нет! – Ольга покачала головой. – Представляешь, чтобы было, если он знал? Стас поджал губы. Действительно, чтобы было? Он даже не знал, как Василий Петрович относится к геям. Он никогда прежде не поднимал тему об этом. Да и когда у них был бы повод поговорить о гомосексуальных отношениях? У них даже моментов для таких разговоров не возникало. Возможно, когда-то в шутку они и общались, касаясь чего-то такого, но Стас едва ли мог бы вспомнить что именно говорил Василий Петрович, и тем более об его отношении ко всему этому. - Не знаю. – Только и смог ответить Стас. - Вот и мы не знали, - Сказал Евгений, потом добавил. – И мама решила, что лучше ему об этом говорить. - Вы чудики! Вы об этом знаете? Ольга и Евгений засмеялись. И от этого Стас покраснел, ему стало настолько неловко, что даже ничего больше и говорить не хотелось. Он смотрел на Ольгу. Как же ему теперь было стыдно перед этой женщиной. Ольга все знала, при этом спокойно отнеслась к тому, что он, тогда еще двадцатишестилетний парень, тайно встречался с его шестнадцатилетним сыном? Неужели она считала, что это совершенно нормально? Интересно, как бы она отнеслась к тому, что Стас начал ощущать влечение к Евгению еще до этого, когда ему стукнула одиннадцать лет? Но лучше ей об этом не говорить. Никто, однозначно никто, нормально к этому не отнесется. Да и сам Стас себя за это ненавидел. С того момента, как Евгению стукнуло одиннадцать лет, мужчина уже не мог смотреть на него просто как на сына его близкого друга. С каждым годом он взрослел, становился красивее и красивее. С каких-то пор в эротические снах к нему приходили уже не грудастые девицы, а милый мальчик в белой футболке и черных шортиках. Стас ощущал, как его щеки полыхали от стыда, а Евгений и Ольга продолжали посмеиваться над ним. - Но я рада, что теперь все хорошо. Ольга поднялась из-за стола, поправила свою темно-синюю блузку и пожелав мужчинам хороших снов, забрала пустые тарелки и ушла. Стас молчал, все еще пребывая в оцепенении. Лишь когда Евгений коснулся его плеча, он вернулся в сознание. - Кошмар… - Почему же? - Как я теперь буду смотреть твоей матери в глаза? Евгений подвинулся к Стасу и поцеловал его в щеку. - Ну… Как на будущую тещу, наверное. Ну, только на ту, которую будешь любить, а не ненавидеть. Стас посмотрел молодому человеку в глаза. - Думаешь? - Разве нет? - А что с Николаем? Как собираешься с ним разобраться? Напоминание о любовнике заставило Евгения помрачнеть. Парень вздохнул и отвернулся. - Не знаю… Я теперь с трудом представляю, что делать. - Неужели так сложно с ним расстаться? Расскажи, что вообще между вами? Евгений кивнул, и повернувшись, взял Стаса за руку. - Хорошо, пойдем в спальню, и я все тебе расскажу.