Мы будем вместе

Все вокруг заливал яркий солнечный свет. Золотая пшеница, словно морские волны, колыхалась под теплым ветром и переливалась в лучах солнца. Небо казалось таким шелковым и мягким, что не было сил отвести взгляд от его ультрамариновой бесконечности. В округе пахло свежестью — утром прошел небольшой дождь, и воспоминания о нем оставались в этом чудном аромате. За спиной раздавался звонкий детский смех. На холме, за пшеничным полем, стоял небольшой домик с белыми стенами и красной крышей. Как будто на картинке, промелькнуло в голове. Как же тут было хорошо. И так не хотелось покидать это чудесное место. Кто-то позвал. Знакомый голос, но чей он, сложно узнать — в голове все мысли перемешались. Но когда обернулся, увидел такое родное лицо. В двух шагах стоял невысокий парнишка, примерно тринадцати — четырнадцати лет от роду. Черные спутанные волосы, торчавшие во все стороны, падали на глаза и прикрывали краешек красных щек. Видимо бежал и запыхался, подумалось — спешил сюда. — Станислав Игоревич! — говорил парнишка, глубоко дыша. — Я должен вам кое-что сказать! Он замолчал, замялся и опустил глаза. Молодой человек волновался — хватал край своей белой майки, кусал губы. Он всегда так делал, когда хотел сказать что-то важное (ну или, по крайней мере, важное, по мнению самого мальчика). — Я тебя слушаю, — сорвалось с губ, хотя их движений не ощущалось. И казалось, что совсем не произносил этих слов. Парнишка глубоко вздохнул, и, взяв себя в руки, поднял глаза и твердым голосом произнес: — Я люблю вас! Как только он произнес эти слова, мир вокруг стал меняться — откуда ни возьмись налетели тучи, закрыв яркое солнце. Пейзаж вокруг помрачнел и принял серые оттенки. Теплые потоки воздуха превратились в холодные и «колючие» порывы ветра. Волосы парнишки стали колыхаться, словно пшеница на поле. В нос ударил резкий запах жареных яиц, и к горлу поступила тошнота. — Ответьте мне! — прокричал парнишка. — Мне нужна ваша любовь! Я хочу взаимности! — Но я ведь так не могу! — шевелятся губы. — Между нами целых десять лет… — И только в этом причина? — у парня задрожал голос. Нет, хотелось ответить, не в этом причина. Не в этом… Совершенно не в этом! Станислав пришел в себя лишь, когда его сонное тело приземлилось за обеденный стол. Мужчина не сводил глаз с тарелки, которую перед ним поставила жена. Черт, опять эти проклятые яйца, подумал он. Как же они ему надоели. Так хотелось мяса с утра пораньше. Да с кровушкой… — Опять всю ночь рисовал? — спросила жена, усевшись напротив Станислава. — Угу, — булькнул в ответ тот, медленно подняв на супругу взгляд. Он попытался собраться с силами. Но сегодня была пятница, а это означало, что запасов энергии почти не осталось. Последний рабочий день должен пройти тихо и спокойно, впрочем, как и остальные дни в офисе во время майских праздников. Но почему-то именно начало этого мая далось Станиславу с трудом. А вчера вечером ему нужно было закончить последние три страницы своего комикса, который он рисовал в свободное время от работы. И это означало, что ночь оказалась полной впечатлений, а о сне и речи не шло. — Бросал бы ты свое увлечение, — буркнула жена. — Ты так вообще скоро в зомби превратишься. — Но я должен стараться ради читателей! — возмутился Станислав. Глупая женщина, подумал он, ведь эти комиксы дают мне отдохнуть от офисной работы. И я обязан закончить предпоследнюю главу. Это все ради моих читателей и поклонников. Женщина пожала плечами и принялась за завтрак. Станислав уткнулся в свою тарелку, проклиная то, что женился на той, что совершенно не умеет готовить. Проклятые яйца! Как же он их ненавидел. Уже много лет подряд на утро одни яйца. Как Станислав еще не закукарекал? — Ты хоть закончил главу? — голос жены заставил Стаса вздрогнуть. — Да… и уже залил на ресурс. — Ну и, слава Богу! Возьми передышку. Хотя бы на две недели. — Ладно, — Стас обреченно вздохнул. — Возьму. Все равно в офисе после праздников много работы и до комикса времени не будет. — Вот-вот! Ты слышал, что Василий Петрович собирается уходить на пенсию? Станислав глубоко вздохнул, ощутив очередной прилив разочарования от этой новости. Василий Петрович — его начальник и хороший друг. Вот уже пятнадцать лет, как они работают вместе. Они вместе пережили столько кризисов и дефолтов, что обоим уже не страшны падения доллара или подъема евро в будущем. Являясь правой рукой Василия Петровича, Станислав смог продержаться в офисе дольше всех. И хотя среди сотрудников ходили слухи, что его держат лишь из-за того, что он близок с начальником, на самом деле мужчина — высококвалифицированный специалист, которых днем с огнем не сыщешь. Речь об уходе на пенсию Василий Петрович завел еще три года назад, но никак не мог уйти, потому что не был уверен, что человек, которому он передаст бразды правления, справится с такой нагрузкой. Все-таки, большая дистрибьюторская компания требует крепких нервов, и нужны хорошо работающие мозги. Но пару месяцев назад, сидя в одном из дорогих ресторанов вместе со Станиславом, Василий Петрович сообщил, что нашел того, кто справится с работой не хуже его начальника. Имени и откуда этот человек начальник Стасу не сказал. Да и его это не сильно волновало. Куда больше беспокоили мысли о том, что появление нового руководителя может как-то повлиять на служебное положение Станислава и его супруги. Но Василий Петрович успокоил мужчину, уверив, что он останется на прежнем месте. А если получится, то будущий «правитель» поможет с повышением. Хотя об этом больше волновалась жена, чем Станислав. Мужчина поднял глаза на супругу, став внимательно изучать ее утренний макияж. Сегодня Алина сделала легкие мазки на глазах и подвела ресницы. Скромный мейк означал лишь одно — она собиралась работать на телефоне и никого из клиентов лично встречать не будет. Алина Семенова — вторая жена Станислава. С бывшей отношения не сложились — на период первого брака у Стаса не было ни гроша в кармане. А жить в бедности женщина не смогла и убежала с первым попавшимся самцом, у которого из кармана торчали пачки купюр. Вторая супруга свалилась, как снег на голову, который целил точнехонько в него… Как только у Станислава появились деньги, он заметил, что вокруг стало много женщин, которые с жадностью рассматривают выпирающий кошелек из кармана. Алина оказалась одной из тех, кто под видом «люблю душу», присосалась к глупому мужику, который и не заметил, как оказался в ее сетях. Но Стас не жаловался, жена она оказалась приличная, хотя готовить за десять лет брака совсем не научилась. Однако, прожив с ней долгое время, он привык. Вдобавок, мужчина научился обедать плотно на работе, чтобы дома опять не есть тошнотворные яйца, вареную курицу и остальное жалкое подобие еды… — Сегодня много клиентов будет? — спросил Станислав. — Да не особо. Но в офисе сегодня никого не будет. Поэтому я решила не наряжаться. Посижу на телефоне, предупрежу клиентов, что с завтрашнего дня мы работаем в обычном режиме. Эх… — вздохнула супруга. — Как жаль, что праздники так быстро закончились. Всю неделю так тихо было в офисе. Мужчина кивнул и тяжело вздохнул. — Ничего, — Алина Семенова помахала вилкой. — Зато за праздники нам выплатят двойной аванс. Это радует! Купим, наконец, новый стол для Кати. А то она совсем свой старый замучила. А Свете новое платье в садик. — Поскорей бы наши дочери вернулись… — Не переживай! Мама приедет сегодня в обед. Вот и славно, подумал Станислав. Не хватало, чтобы дочери были у бабушки больше недели. Они после одного дня в гостях у тещи становились вредными и капризными. А тут целая неделя! Как же с ними будет сложно, когда дочери вернутся… Чтоб пусто было теще! Одни проблемы от этой старухи. Только и знает, как баловать детей, а уму разуму их не учит. Она так же воспитала свою дочь Алину Семеновну — капризной и упрямой. — Ладно, — сказала супруга через некоторое время. — Доедай и поехали. Хочу сегодня пораньше выехать, чтобы не застрять в пробках. Стас посмотрел на настенные часы. Да, стоит поторопиться, пятница ужасный день. Вроде все будничные дела сделаны, и люди готовятся к выходным, но почему-то именно перед субботой всегда больше работы. Хочется уйти на отдых менее потрепанным после бешеных будней. Но, к сожалению, в офисе это не получается. Как назло, многие клиенты в пятницу решают о себе напомнить и наваливаются с вопросами, половина из которых совершенно идиотские. К кретинизму клиентов Станислав привык. Но у него никак не получалось подстроиться к тому, что в пятницу приходится работать чуть ли не вдвое больше, чем всю неделю. И хоть за много лет можно было привыкнуть, но Станислав все равно уже к концу четверга ожидал того, что в пятницу можно расслабиться. Белая Тойота Камри выехала из подземной парковки, и нырнула в бурный поток автомобилей. За рулем сидел Станислав. Он не любил, когда его супруга вела машину. Не то что Алина Семеновна плохо ездила, но проблема в том, что мужчина ужасно не любил сидеть на пассажирском месте. Ему казалось, что это ущемляет его достоинство. Свой автомобиль Станислав обожал. Белый седан по умеренной цене, но достойно выглядящий — это то, что нужно для человека, который работает в офисе, получает хорошую зарплату. И отличается консерватизмом, педантизмом и аккуратностью. Да, именно такие черты Станислав в первую очередь подчеркивал у себя. Увы, как бы рано они не выезжали, супругов в самом начале пути уже поджидала пробка. Длинная вереница автомобилей с невероятно медленной скоростью передвигалась по переполненным улицам города. Оказавшись зажатым со всех сторон машинами, Станислав ощущал себя слегка некомфортно. Он ненавидел утренний ритуал, когда начало дня приходилось встречать вот в таких пробках. Но Стас знал, что вскоре, когда начнется летний сезон отпусков, город опустеет. И дышать станет легче всем. Мужчина, не отрывая взгляда от номеров впереди стоящей машины, ожидал, когда та сдвинется с места, и нервно постукивал указательными пальцами по рулю. Жена занималась тем, что, открыв пудреницу, проверяла свой макияж. Из динамиков раздавалась тошнотворная попсовая песня, но Стас решил не переключать, зная, что Алина Семеновна будет ругаться на него. Радио — это территория супруги. Автомобиль слева сдвинулся с места, и Станислав, не теряя ни секунды, перестроился на соседний ряд. Затор начал немного шевелиться, и вскоре Тойота остановилась на светофоре, ожидая зеленого света. — Слушай, — внезапно заговорила Алина Семеновна. — А как ты думаешь, кого поставит на свое место Василий Петрович? — Не знаю, — сухо произнес Станислав. — А вдруг он объявит тебя? — Глупости говоришь! Василий Петрович не сделал бы этого. — Ну почему же? Ты отлично бы подошел для этой роли. А там глядишь, меня бы сделал замом. И мы бы с тобой в деньгах просто купались. Стас посмотрел на супругу, как будто рядом с ним оказалась самка бабуина-альбиноса, но ничего ей не ответил. Он поднял глаза на светофор. И как раз вовремя. Загорелся зеленый свет. Мужчина медленно отпустил педаль тормоза, и Тойота сама мягко подалась вперед. Алина Семеновна хмыкнула и продолжила красить губы, вытягивая их, словно она рыба, выброшенная на берег. В следующую секунду, как автомобиль оказался на перекрестке, откуда ни возьмись, появился огромный внедорожник черного цвета. Он, словно тень монстра, навис над белым седаном. Затонированные стекла угрожающе засверкали в лучах утреннего солнца. Их яркий свет заставил Станислава вовремя вдавить педаль тормоза в самый пол… В эту секунду сердце мужчины упало в пятки. Но ни страха, ни каких-либо других эмоций он не испытал. Просто — ощущение, что все органы в миг прекратили функционировать и весь организм отключился от реального мира. Первое, что тогда промелькнуло в голове, почему-то оказались воспоминания о сегодняшнем сне. Черт, как же он не любил, когда в памяти оставались обрывки из сновидений. Они потом весь день не покидали его. И мужчина старался их использовать для своего комикса… А это плохо сказывалось на работе в офисе. Завизжали тормоза, заскрипел влажный после дождя асфальт. Стас успел вовремя опомниться и повернул руль в сторону, чтобы не врезаться в широкий зад Кадиллака Эскалейд. На пассажирском сидении вскрикнула Алина Семеновна. А сзади раздались очередные визги тормозов, а за ними треск. — Какого хрена?! — закричала супруга. — Он че? Ах**л? Чмо конченное! Станислав вздрогнул, скидывая с себя оцепенение. Он краем глаза посмотрел на свою жену. От правого угла губ шла красная полоса помады. Женщина все так же держала в руках пудреницу и помаду. — Смотри! Этот урод еще и остановился перед нами! Возмущенное настроение Алины Семеновны передалось и супругу. Мужчина не мог выдержать такой наглости, которую вытворял псих за рулем Кадиллака. Станислав выскочил из машины и огляделся. На перекрестке начался настоящий хаос. Позади столкнулись две машины. Видимо водитель за Стасом успел затормозить, а вот сзади нет, и поцеловался в зад следующего. Мужчина посмотрел на сидящего за автомобилем человека. Тот держался за руль и находился в полнейшем оцепенении. Видимо не такое утро ожидал водитель этого автомобиля. Весело начиналась пятница. А из другого автомобиля выскочил мужик, и в носу у него торчал палец. По подбородку текла кровь. Видимо водитель, ковыряясь в носу и слегка зазевавшись, не ожидал такой западлянки. Стас мог только посочувствовать бедняге. Черный Кадиллак стоял посередине перекрестка, и казалось, что внутри никого не было — настолько темная оказалась тонировка. Стас быстрыми шагами пересек расстояние и подошел к автомобилю. Но не успел он опомниться, как дверь открылась, и из салона возник человек. Это оказался парень лет двадцати пяти, одетый в темно-голубой костюм. Встретившись со взглядом молодого человека, Станислав ощутил, как будто его ударило током. По спине пробежался мороз, а на лбу появилась испарина. — Ты что, совсем без мозгов? — кое-как смог из себя выдавить мужчина, пытаясь выдать голос как можно тверже, а интонацию злее. Парень наклонил голову на бок, изучая лицо Станислава. На глаза молодого человека упали черные волнистые волосы. — Ох, папаша, прости, не заметил твою машинку, — голос у водителя Кадиллака оказался грубым, но приятным. Когда парень заговорил, его жидкая бородка и усы стали пританцовывать забавный вальс в такт губам. Молодой человек повернул голову в сторону и посмотрел на возню на перекрестке. — Класс, — он усмехнулся, обнажив свои зубы, покрытые желто-бледным налетом. Видимо от сигарет или кофе, предположил Станислав. — Обожаю, когда утро бурное. Лучше, чем неловкая возня в постели с очередным любовником. Как думаешь? У Стаса отвисла челюсть. Он оказался настолько поражен, что ничего другого не смог придумать, как медленно покачать головой. Что вообще за бред несет этот пацан? Что тут происходит? Что же ты уставился на него? Устрой этой сопле взбучку! Очередной сыночек какого-нибудь богатея! Как же Станислав ненавидел таких сосунков. Парень вновь посмотрел на мужчину и подмигнул ему. — А ты ничего, — он высунул кончик языка, облизнув уголки губ, после посмотрел на свои часы на запястье и присвистнул. — Ладно, папаша. Мне очень срочно нужно ехать. Я поеду. И парень нырнул в салон Кадиллака, захлопнул дверь и уехал. А Станислав остался один, находясь посередине пробки, которая моментально возникла из-за аварии. В лучах утреннего солнца крыши автомобилей отражали причудливый свет. Майский воздух прокрался под рубашку и приятно освежал кожу. И, несмотря на то, что в округе воняло грязным городским центром, Станислав ощущал знакомый запах мокрого сена. В ушах зазвучал шепот пшеницы, которую ласкал летний ветерок. Перед глазами возникла картина поля и дома на холме. И по спине пробежалась дрожь… Такая сладкая и нежная. Словно майский мед, который только что привезли с пасеки. Он все еще пах луговыми цветами и хранил в себе тепло пчелиных сот… А причина ведь была не в этом!