The return of the psycho

Ну за что?! Почему именно я? За какие заслуги мне так везёт? Я что, бью женщин и детей, живодёр и вообще последний моральный урод на земле, посланник дьявола? Только такие вопросы крутились в моей голове. Каждый раз они сменялись в безобразном порядке, двигаясь по какому-то замкнутому кругу. От грызшей меня досады хотелось кого-нибудь ударить. Кулаки призывно зудели. В поле зрения стояло две просто идеальные боксёрские груши. На первый взгляд вполне себе доступные для избиения. Но спустя секунду после кровожадных мыслей быстро понимаешь, что совсем, мать их, недоступны как хотелось бы. Чёртов Учиха, так и не отпустивший свою руку, заставлял содрогнуться от мысли, как же на самом деле мы выглядим со стороны. Первый раз в жизни захотелось сказать одну заезженную фразу: «Всё не так, как выглядит на первый взгляд». Ага, все куда сложнее и хуже, чем можно подумать. А у очкастого всё прямо на лице написано. Хоть постеснялся бы так открыто выражать презрение вперемешку с глубоким отвращением. Лицо исказило так, что даже самый кислый лимон позавидовал бы такому эффекту. Что-то мне совсем не нравится направление его мыслей. Также заторможено, как всё происходило у меня в голове, я попытался освободиться. Мой бунт был беспощадно подавлен Учиховской рожей. Ну прямо рука об руку, чёрт возьми! Что на уме у этого ублюдка? Я, как истинный придурок, проигнорированный царской персоной Саске, стоял неподвижно на протяжении нескольких таких долгих минут и пытался убить взглядом самодовольного очкарика, любовно гладившего затвор своей камеры. Последнюю хотелось скинуть с самого высотного здания, а потом спуститься и приложить остатки тяжеленным булыжником. При желании можно повторить процедуру. Ради душевного спокойствия ничего не жалко. Судя по пламенному взгляду, от которого я должен был превратиться в зажаренную курицу, виновник моих страданий совсем не разделял мои мечты по поводу убиения этого треклятого куска пластмассы. Был бы за, не побрезговал и без промедлений вступил бы в преступный сговор. Интересно, сколько дадут за полное уничтожение чужой собственности? Так всё и продолжалось ещё минуты две. Двое держащихся за ручку имбецилов, не мигая, палили на свою жертву. Удачливого папарацци наша не на шутку разная реакция забавляла. Гримаса омерзения сменилась на выражение полного высокомерия. Чёрные глаза искрились от невысказанных насмешек, которые он собирался обнародовать в ближайшее время. Я моргнул и с пущей ненавистью устремил взгляд на камеру. В моих невинных действиях Мышь, как я буду его называть, увидел нечто угрожающее и убрал фотик за спину, словно пряча своё единственное детище. Да на что я способен, когда меня удерживает такой якорь под боком? - Вы себе даже не представляете, как выглядите со стороны, - открыто окрысился он, буквально выплюнув эти слова. Тут впору вытереть лицо от невидимого плевка. Чувствуется твёрдая бледная конечность Орочимару. Чёртова пресмыкающаяся тварь смогла добраться до меня через своего протеже. - И как же? – Саске величественно склонил голову, как бы позволяя ему продолжить, но и одновременно давая знать, что ответ его ни капли не интересует. Да куда там серой Мыши, пусть и под крылом у Змея, до нашего властелина. Не представившийся очкарик молча проглотил оскорбление и глазом при этом не моргнув. В ходе их небольшого словесного выброса, я стал понемногу отходить от потрясения, но после следующих фраз Мыши, опять провалился в себя. - Я бы сказал провокационно, но это слишком легко для вашего случая. Может быть «парочка в ссоре» здесь подойдёт лучшего всего. Только подумать какая сенсация: мало того, что пара, так еще и сорящаяся. Но и это слишком просто. Вы понимаете, к чему я клоню? – у меня прям тёмная вспышка вспыхнула перед глазами, в голове зазвенела тревожная трель, по нотам заявляющая, что я – настоящий неудачник. Лицо против воли приняло печальное выражение. Я прямо почувствовал, как брови опустились, делая меня похожим на несчастного промокшего щенка. Попытка вернуть всё на место только усугубила моё положение. Ино особенно обожала это выражение и всеми силами пыталась его вызвать, но у неё редко получалось застать меня врасплох. Тогда к делу подключился неугомонный Киба, у которого выходило чуточку лучше, чем у темпераментной блондинки. Вместе, скооперировавшись, они не давали мне покоя куда бы я не направлялся. В столовой, на крыше, во время занятий и даже школьного матча. От них не было никакого спасения кроме как бегства, что я и делал. Из-за таких идиотских теорий меня сейчас будут забирать на труповозке. Или его. Это как уже повезёт. Нет, одно дело поприкалываться, чтобы подоставать братца, а другое, когда тебе в лицо тычут, что ты, видите ли, гей, а рядом с тобой твой такой же геевидный дружок. Тут совсем не удивительно, что я ненадолго потерял почву из-под ног. В голове быстрой чередой пронеслись все возможные последствия позорного снимка. И самое малое из них – это разъярённая Микото, обвиняющая меня в том, что я совратил её сына. Отлично, на самом деле геем является мой дражайший братец Рику, а по «счастливейшим» стечениям обстоятельств им резко стал я. И где, спрашивается, справедливость, когда она так нужна? Представляю, как будет ржать писака-извращенец, прочитав заголовки в журналах. Хоть бы не помер от инфаркта. А отец… Минато так просто это не оставит. И в этот раз я не смогу отделаться простым видеовызовом и несколькими разочарованными вздохами, показывающими насколько он мной недоволен. Не удивлюсь если за мной снова пришлют машину в комплекте с несколькими нелицеприятными амбалами. Один раз мне удалось отделаться от двух, ещё один – сбежать от трех. С тех пор за мной являлось, по меньшей мере, четыре или пять. И всё ради того, чтобы немедленно доставить меня на расстрел к папеньке. Желаешь повидать родного сыночка, но не хочешь пользоваться телефоном, чтобы сообщить о том, что «соскучился» лично? Пришли к нему квартет наёмников и сынок радостно прискачет. Точнее его услужливо привезут к тебе на ковёр. Как это мило, тепло и по-семейному. Видимо отец считает точно также. Насильно выдернув себя из пессимистичных мыслей, я заметил кое-что до странного необычное. Чёртов засранец, увидев мои душевные метания, не смог сдержать эмоций и сильно сжал губы, изо всех сил сдерживая рвущийся наружу хохот. Уголки губ немного подрагивали, выдавая своего хозяина с головой. Ко всему он непроизвольно фырчал, напоминая мне ежа. Его расслабленное состояние, когда я настолько растерян, что даже не способен нормально соображать, обескуражили куда сильнее, чем предположения о моей причастности к голубой части населения. Добил, мерзавец черноокий… - Добе… - шепнул он и опустил голову, пряча смех и улыбку за волосами. Саске обладал полезным умением. Из всего арсенала талантов, олицетворением которых он являлся, этот кажется простым и бесполезным, но всё-таки не может быть списан со счетов. Его короткое и простое «добе» было ничуть не обидным. Каким-то повседневным и обычным. Оскорбление оскорблением, но по какой-то причине не обидное. Скажи мне такое кто-то другой, тут же потерял способность говорить. По крайней мере, на несколько часов точно. Но нет, всё что говорит или делает Учиха, имеет совершенно другой результат. И как после такого его можно назвать человеком? Он всего лишь живое человекоподобное приспособление для образования у обычных смертных комплекса неполноценности. Прозвучал ещё один похоронный затвор камеры. В зале играла немного печальная классическая мелодия, полностью подходящая под трагизм моей ситуации. Атмосферу сложно назвать лёгкой. От такой и повеситься можно. Если раньше вокруг витали нотки сарказма и иронии, то теперь – неловкость с непонятным напряжением. И главное: ты не знаешь с чего начать. То ли бежать спасать Цунаде от Микото, то ли Микото, если Сенджу слетит с катушек, то ли сперва избежать компании Саске, то ли разбить камеру, а лучше и фотографа приложить заодно. Одно, другое, третье… В результате стоишь как вкопанный и не знаешь что делать. Я едва слышно печально выдохнул и обвинительно посмотрел на чёрную макушку, которую слегка потряхивало от смеха, как, кстати, и плечи. Достаточно широкие для подростка плечи. И остальная конституция ничуть не хуже. Учиха несёт в себе такой генофонд, что девушкам лучше записываться в очередь. Думаю, Микото позаботится о том, чтобы кандидатка заслуживала всё и даже немногое, что представляет собой её сын. Может быть он и ненормальный, но бесспорно красив чёрт. А кого интересует внутренний мир, когда внешне такая красивая обёртка? Саске немного приподнял голову и с интересом посмотрел прямо мне в глаза, когда я проклинал его за то, что он – золотой генофонд страны. Он словно желал что-то проверить. Судя по яркому нетерпению, которое парень и не пытался скрыть, ему это было позарез нужно. Кажется, он увидел, что хотел. Вмиг вернув себе прежнюю серьёзность, предписанную всему роду Учих, он распрямился и наконец-таки отпустил мою руку. Не знаю, за что мне благодать такая ниспослана была, но, боже, да! Я свободен. Прямо стихами заговорил от счастья. Теперь чувствую себя куда трезвее и готов разбираться с тем, что мне так щедро подкинул горячо любимый отрок Микото. А последнему, по-моему, вообще наплевать, что его записали в геи. Не успел я как следует вкусить плод желанной свободы, как этот чудик наклонился ко мне, поблескивая чёрными глазами. В их отражении я видел себя. Видел, но не узнавал. Надо признаться, я порядком струхнул. Да что там… сердце заколотилось как бешеное. Мало ли что взбредёт в голову этому ненормальному, а рядом по-прежнему стоит сероволосый очкарик. Поэтому я вжался в колонну, буквально прильнул к ней как к родной, чтобы оказаться как можно дальше от задумавшего неладное брюнета, слегка подогнул колени, сделавшись немного меньше и дышал через раз. Последнее зачем – не знаю, видимо чисто инстинктивно пытался притвориться воздухом. Ну просто девица на выданье. По какой-то причине, непонятная двусмысленность ситуации вызвала потерянность. В итоге: уровень спасительной агрессии – ноль. Её заслуженное место незаконно заняла полная растерянность и непонимание происходящего. Как часто случается рядом с этим ненормальным, со мной происходит что-то как раз таки ненормальное или из ряда вон выходящее. Учиха на мои бедственные телодвижения издевательски приподнял бровь и продолжил приближаться, заставляя меня приседать ещё больше. Ему потеха, а мои внутренности планомерно превращаются в мелкорубленый фарш. Я прямо ощущал, как внутри всё скручивается и рвётся на мелкие куски. Дышать стало тяжелее, в горле застрял непонятный ком, как будто проглотил лезвие. От всего этого хотелось как можно быстрее избавиться, но Саске, сам того не осознавая, рушил меня, разбирая по кирпичикам. Нельзя этого делать, просто нельзя. Даже Хатаке себе такого не позволяет. Или уже позволяет? Ар-р-р-р, чёртовы ублюдки, не понимают что творят! Хотя Какаши определённо должен знать последствия, но он словно нарочно их игнорирует. Или это его, мать его, эксперименты. Когда под гнётом Учиховских забав у меня не осталось мест к отступлению, я вспомнил про ещё одного свидетеля разворачивающейся тирании. С надеждой повернув голову к Мыши, я даже не успел насладиться его охиравающим выражением лица, как сразу выдал: - Протеже Орочимару, ты можешь что-нибудь сделать с этим ненормальным? Бездействие тоже преступление, знаешь ли. Если сейчас произойдёт что-то страшное и противозаконное, ты пойдешь как соучастник и свидетель преступления одновременно. Ноги немного начали дрожать от напряжения, но я не сдавался и старался оставаться стойким. Саске, во всю наслаждаясь безоговорочной властью, по-донжуански поставил обе руки над моей головой, чем нервировал меня гораздо сильнее. Вслушиваясь в медленный и зловещий звук шуршания его ладони о поверхность колоны, я старался заглушить бешено стучащий пульс в ушах. От шероховатого звука легче не становилось, если только не хуже. Папарацци уже даже не фоткал, а просто стоял и наблюдал. Брови приподнялись в неверии, словно он сильно сомневался в увиденном. Парень снял свои очки, к моему удивлению, протёр, а потом вернул обратно нас нос, убедившись, что дело вовсе не в стёклах. Протеже набрало побольше воздуха в грудь и выдало небольшое, но ёмкое сообщение: - Так вы что, и, правда, гомики? – прозвучало это как приговор. Та-да-да-дам! Как был, так и рухнул на задницу, резко уходя вниз от преследования Учихи. Следом за фееричным приземлением, я поперхнулся и закашлялся. - Вы вообще нормальные? Рядом с вами стоит человек, который может испортить всю вашу жизнь, а вы ещё и позируете для него? Издеваетесь или просто чокнутые? - Орочимару-сама говорил, что блондин – псих, но про младшего из Учих такой информации не поступало. А выглядит всё как раз наоборот, - этот парень далеко пойдет. Это не я неуравновешенный, это Учиха психичка. – И я очень счастлив, что мне выдались такие хорошие кадры. Надо же… - он мерзко ухмыльнулся и презрительно посмотрел на нас двоих. – Я не ожидал, что на самом деле всё настолько просто. Орочимару-сама предписывал некоторые сложности, но всё оказалось совсем не так. Благодаря вам, идиоты, он будет мной очень доволен. Не обращая внимания на дальнейшую тираду засранца, я посмотрел на абсолютно спокойного Саске, который всё это время не отрывал от меня горящего взгляда, от души наплевав на рядом стоящего очкарика с камерой. А может он и забыл о нём вовсе. Учиха едва заметно снисходительно улыбнулся, но не высокомерно, а как-то по-доброму, словно видел перед собой маленького ребенка. В то же время я на детей смотрю совсем иначе. Мне сразу становится как-то не по себе только при упоминании капризных недорослей, а при живом экземпляре вообще бомбит. Чего только стоила беззубая малявка в больнице. А многого она мне стоила? Многого. Например, один эпический провал на глазах у неугомонного Сая до сих пор мне аукается и, к сожалению, будет продолжать аукаться и дальше. Учиха медленно склонился до моего уровня и крепко обхватил за предплечья, чтобы потом резко поднять, будто бы мне год отроду и без его помощи я бы не справился. Интересно, он думал, что я уползу, раз стоять не способен? - Прощаю, – добавил он мне на ухо, чтобы фотограф не услышал, хотя по сути оно того не требовало. Его провокационное поведение только ухудшает ситуацию, в которой мы оба находимся. Но по ощущениям не доволен происходящим только я. Странней ничего не найти. Я глазами показал всё, что о нём на тот момент думал. И лестного там ничего не было. - За то, что показал такое, - уточнил он и прикрыл глаза, словно пытаясь прогнать что-то, но, открыв их, ни капли не изменился. Все такой же наркоманский взгляд преданного жителя дома психически больных. Я сглотнул и сделал то, что сам от себя не ожидал: позорно сбежал от его вездесущих глаз. Всего лишь на пару секунд, но я никогда себя не прощу за такую слабость. Слабак, повёл себя как шавка. - Сотню раз просил на меня так не смотреть, – взбешённо прорычал я. От недовольства собой ко мне начало возвращаться привычное состояние. Хоть какой-то плюс, но цена, которую пришлось заплатить – того не стоила. - Так попроси сто первый. Мне нравится, когда ты меня о чём-либо просишь. У тебя хорошо получается. От его тягучего голоса волосы на затылке встали дыбом, так что я напоминал собой некое подобие дикобраза. Мне пришлось до боли сжать челюсти, чтобы угомонить саботаж организма и вернуть себе самообладание. Ничего не выходило. Хотя определённо был небольшой прогресс, если его можно считать за таковой. От дикобраза эволюционировал в ежа. Почти, но нет. Так себе достижение… Пока я пытался унять собственные же ненормальные реакции, тирания с его стороны не прекращалась, существенно осложняя и так нелегкую задачу. - Учиха… - он недовольно хмыкнул. – Ты случайно не ахуел в конец? – всё, больше не вытерплю. Это же противозаконно! – Да когда же ты прекратишь так на меня пялиться?! – я резко рванул и спрятал его лицо, плотно припечатывая ладонями. – Уйди... Уйди, кому говорят. Кажется, Микото-сан волновалась. Не пора бы тебе вернуться к ней? Не в моих силах больше терпеть этот душащий взгляд. Дикое чувство, будто я тону и мне не хватает воздуха, - вызывает панику. Словно вокруг горла завязывается ещё пока свободная удавка, но стоит ему только захотеть, и она затянется гораздо туже. Я бы назвал это ошейником. Я ему личный зверёк что ли? - Эй, ненормальные… Вы в курсе, что я всё ещё здесь? – парень честно пытался до нас достучаться. Расслабившись, я инстинктивно повернулся на источник голоса, но внезапно почувствовал что-то странное, слегка болевое, от чего быстро отдернул руки и ошалело посмотрел на источник. Он же не мог… Или мог? Я глупо уставился на свою ладонь, смотрел где-то минуту, не веря собственным ощущениям, потом перевёл раздражённый взгляд на Саске. Этот ублюдок определенно меня укусил. Я в этом уверен. Не сильно, но весьма ощутимо. Мне хорошо знакомы такие «укусы», если их так можно назвать. Так делает Курама, когда мы с ним дурачимся. Учиха разумеется не волк и даже не пёс, и я вовсе не хочу играть в его игры какими бы они ни были, но это не означает, что если мне чего-то не хочется, то он будет беспрекословно следовать моим желаниям. - И как? – с трудом скрывая гнев в голосе, спросил я, сжав пострадавшую ладонь в кулак, чтобы успокоиться. - Что «как»? - Понравился вкус текстиля? Учиха и бровью не повёл. - Я преследовал не совсем это, знаешь ли. Странные у тебя фантазии, добе. Я замолчал: боялся что-либо спрашивать. Точнее не хотел услышать его ответ. Мне было неизвестно, что он скажет, но почему-то все равно не хотелось ничего слышать. Словно кто-то подсказывал, что его слова мне не понравятся. - Не хочешь поинтересоваться причиной? – практически безэмоционально протянул он, будто точно зная, что творится у меня в голове. Демон… - Нет, мне до звезды. Я ещё раз взглянул на перчатку. Она казалась не то чтобы испорченной, но мне было жизненно необходимо её стянуть. Немедленно. Ради душевного спокойствия. Что я незамедлительно и сделал. Со второй пришлось проделать то же самое, потому что в одной оставаться было нелепо. На руках оказалось пару видных царапин, но если я буду грамотно себя вести, их никто не заметит. В лучшем случае. А про лучший случай мне следует помалкивать. Это явно не для меня придумали. - Маньяк, - проговорил я и натянуто улыбнулся, отдавая ему перчатки. – Наслаждайся. Только уже без моего участия. Чертовы куски ткани, которые меня так бесили первое время, были торжественно переданы брюнетистой заразе, которая приняла их без всякого смущения или возмущения. - Значит ты тоже? – спросил он не стесняясь, что очкарик его услышит. - С какой такой стати? Не замечал за собой такого. - Если припомнить, кое-кто меня тоже ук… - договорить он не успел. Я набросился на него, закрывая ему рот, что было сил. Ничему меня жизнь не учит. - Ты мне это всю жизнь припоминать будешь? Или, может быть, это месть такая? – прошипел я. Надо отдать ему должное: Саске и шага не сделал назад, когда я обрушился на него всем своим весом. Не каждому такое под силу. Сильная сволочь. Я удивлен, что смог его так отделать, когда был в бессознанке. Здесь определённо что-то не так. Или я упускаю какие-то ключевые моменты, или эта сволочь что-то не договаривает. Что же, мать его, происходит с ним? Иметь такую силищу в арсенале и при этом остаться проигравшим. Нелепо! Брюнет равнодушным взглядом следил за моими душевными метаниями. Ровно через секунду в его глазах зажегся огонёк детского озорства. Увидев тёмные отблески только на одно мгновение, мне стало настолько не по себе, что тело сработало рефлекторно: я быстро отнял руки и отпрыгнул от него как от прокаженного, чуть было не врезавшись в Мыша. Тот испугался от неожиданности и по-женски взвизгнул, сделав пару быстрых шагов назад. Подальше от меня. - Вы что вытворяете, психи?! Покалечить меня хотите?! Ага, всю жизнь об этом мечтал. Вот как родился, так и думал об этом без сна и отдыха. Придурок… Такая бурная реакция с моей стороны удовлетворила Саске гораздо больше, чем то, что он собирался провернуть. Я не верил до конца, что он выкинет что-то по-настоящему ненормальное или повторил бы свою прежнюю выходку, но инстинкты требовали одного – бегства. - Что-то не так, добе? – сыронизировал он. - Ага, не так, - я хотел высказать всё, но по какой-то причине начал возмущаться совсем по другому поводу. – Значит я – добе, а ты, видите ли, Саске? Не слишком ли? - Поверь, ты сотню раз пожалеешь, если я буду называть тебя по имени. «С какой такой стати, ублюдок?» - хотел сказать я, однако промолчал. - Фамилии будет вполне достаточно, - кинул ему, а потом переключил своё внимание на папарацци. – Как понимаю, вы работаете на Орочимару? Парень немного оправился от моего внезапного появления подле него и выглядел почти так же самодовольно, как и при нашей первой встрече. Первый раз вижу, чтобы у человека даже стёкла очков поблескивали высокомерно. - Верно понимаешь, вот только ты забыл о небольшом нюансе – манеры. Впредь добавляй «сама», когда упоминаешь об Орочимару-саме. – против воли мой взгляд пренебрежительно поплыл вверх, будто большей чепухи мне и слышать не приходилось. В принципе это недалеко от истины. Парень отметил моё неуважение и слегка нахмурился от недовольства, всем своим видом выражая, как же он презирает таких людей как я. – Если тебе это что-то скажет, моё имя Кабуто. Твой «дружок» знает меня куда лучшего твоего. Спроси у него, если тебе так любопытно. Кабуто буквально на глазах закипал от злости. И всё только потому, что я не добавил «сама» или посчитал, что потолок гораздо интереснее его нравоучений? - Тебе следует остыть, пока окончательно не превратился в вареного рака. Ни разу не претендую на место Учихи, так что можешь успокоиться. - Не стоит говорить, чего мне следует делать или не следует. Ты совсем не в том положении, чтобы указывать мне. На твоем месте я бы помалкивал и вёл себя учтиво. Кабуто по-детски помахал перед моим носом камерой. Его выражение лица так и кричало: «Смотри, что у меня есть!». А вот это он зря. Мало что мне в голову может взбрести. - Как жаль, что ты не на моём месте. И в каком же я положении, если не секрет? Потому что я не вижу ничего ужасного в сделанных тобой фотографиях. Правда, мистер Учиха? – я слегка недовольно сощурился в его сторону. На расстоянии недовольство проявлять куда проще, чем в непосредственной близости. Саске расслабленно облокотился о треклятую колонну и скрестил руки на груди. В одной из ладоней до сих пор были крепко зажаты мои перчатки. Точнее уже его. - Хм, - он на секунду замолчал и сверкнул волчьим взглядом в мою сторону. Только не вздумай пакостить мне, урод. Тебе же это невыгодно так же, как и мне. Желваки на челюсти заходили от долгого напряжения. - Конечно, мы старые друзья, - наконец-то произнёс он с лёгкой ухмылочкой, которую хотелось стереть с его лица. - Надо же, - притворно и вместе с тем удивлённо заявил Кабуто. – А совсем на то не похоже. - Мы дурачились, Кабуто, - следом продолжил Саске. - И когда же вы успели подружиться? Постойте, Учиха-сан, повремените отвечать. Этот вопрос адресован вашему «другу». Если что, всё это войдет в интервью. Так это ещё и интервью? Незаконная и несанкционированная съёмка, плюс жёсткий допрос с пристрастием. С сегодняшнего дня – это интервью. Я совсем отстал от жизни. - Да сравнительно недавно, - я постарался слишком не затягивать с ответом, хоть и был возмущён его словами. – Мы никогда особо не ладили, даже наоборот, но на неожиданной семейной встрече смогли найти общий язык. Едва ли я успел закончить фразу, Учиха с трудом смог сдержал смех, словно знал что-то, чего мне было неизвестно. - А теперь, если ты все успел запечатлеть и спросить, мы откланяемся. Приятного вечера. Кабуто ничего не ответил, только стал листать сделанные исподтишка фото. Увидев какую-то определённую фотографию, он изменился в лице. И эти изменения наводили на неприятные мысли. - Зайдите в соседний зал. Не пожалеете, - хмыкнул он и удалился, оставляя нас двоих наедине. Снова. - Так-так, добе. Значит теперь я твой лучший друг? – Саске незаметно подошёл и положил руку мне на плечо. Я чуть было не просел, но сдержался. - Да, и лучше бы тебе всем об этом говорить. Иначе будет хуже нам обоим. - Как всё быстро меняется. Раньше ты от меня бегал, хоть и согласился стать друзьями, а теперь обстоятельства вынуждают тебя держаться рядом со мной, несмотря на твои желания. Признаться, я удивлён, что ты выбрал именно этот путь. Приятно удивлён. Конечно, я мог устроить скандал с кровавым побоищем, но здесь Цунаде. И это единственное, что должно меня волновать. - Сделай мне одолжение: не дави на больное. Будто бы тебе нравится всё происходящее, - я устало прикрыл глаза и побрёл в толпу в поисках Цунаде. Учиха поравнялся со мной и пошёл рядом, плечом к плечу, будто мы и правда закадычные друзья. Кажется, своим присутствием он пытается меня доконать окончательно. После этого вечера, доберусь до постели и буду пластом лежать не двигаясь и думая о чём-нибудь ужасном, ведь иначе наглое посягательство на личное пространство не назовёшь. Происходящее уже давно стало походить на настоящее сумасшествие. Не знаю, может ли приключиться что-то хуже этого. - Ну почему же? В какой-то мере ситуация даже выгодная. - Не думаю, что от постоянного нахождения рядом со мной тебе будет выгода. Ты, должно быть, заметил, что мне немного не везёт. Особенно в последние дни, - сделав паузу, я продолжил. – И особенно после твоего появления. Что касается меня, то здесь дела обстоят точно также. С тобой мне делать нечего. - Как и без меня, - сказал он не глядя, чем сделал мне огромное одолжение. Мне и так было не по себе, так что отсутствие ещё одной причины для беспокойства была как никогда кстати. - Что ты имеешь в виду? - Да так… Не принимай во внимание. - Как скажешь. Вот чего делать не стану, так это клещами вытаскивать из него информацию. Не хочет – пусть молчит. Во вред его немногословность не действует и ладно. Большего мне и не нужно. Рядом послышался едва различимый вздох. - Чего же ты такой нелюбопытный, Наруто? Опять! - Кажется, мы ходим по кругу. Может быть, договоримся? По крайней мере до той поры, пока ситуация со злопамятностью Орочимару не разрешится, и всё не вернётся на круги своя, - Саске кинул на меня красноречивый взгляд, так и говорящий: «Давай, предлагай. Я выслушаю тебя и сделаю так, как сам того хочу». – Ты не треплешь нервы мне, взамен я – тебе. - Что мне из этого будет? - Да чёрт возьми! – прорычал я и только потом понял, что нахожусь совсем не в том месте, где можно свободно выражаться. Тем более с моим новым навязанным другом. От злости я больно взъерошил себе волосы на затылке. Было бы куда лучше, если бы была возможность ударить одну слишком предприимчивую персону. – Слушай, ты находишься абсолютно в таком же положении. Учиха зацепил взглядом мою руку и заметил пару царапин и недовольно отвёл взгляд. - Не вижу особых поводов для паники. - Издеваешься? Тебя недавно записали в радужный отряд, а ты не видишь никаких поводов для паники? Ладно, откинем твою предположительную флегматичность и примем во внимание твою семью. Особенно мать. Уж их что-то точно должно не устроить. Пока я перед ним распинался как мог, этот засранец делал вид, что меня внимательно слушает. Прямо внимал каждому слову. Так сосредоточенно пялился в одну точку на моём лице, что мне опять стало не по себе. А на самом деле: - Никогда прежде не слышал, чтобы ты столько говорил за раз. Тем более со мной. Тут у кого угодно терпение иссякнет. Глаза готовы были взорваться от напряжения. Ещё немного и сосуды лопнут от злости, которая, как кажется, превышала рамки допустимого. Похоже, что и Саске это понял. Понял, вот только решил не останавливать процесс. - Ты в курсе, что когда ты бесишься, у тебя глаза становятся глубоко-синими? Я прямо поперхнулся от услышанного. А Учиха тем временем продолжал попытки рассмотреть мою душу через зрительные органы. - Прекрати это немедленно, - угрожающе прошипел я. – Ты и так привлекаешь слишком много внимания. Не пора бы уже закругляться? В другое время будешь рассматривать. Ты и так похож на сумасшедшего. Как горохом об стену. - Да перестань ты уже! – я отвернул его лицо от себя. - Дьявол, добе. Какой ты нервный. Я же ничего ещё не сделал, а ты уже бесишься. Ключевое слово «ещё». - Дело не во мне. - Допускаю, но могу сказать то же самое в своё оправдание. Но ты всё равно не поймёшь, - Саске убрал мою руку, заставляющую его смотреть в бок и вернулся к первоначальному положению, что мне не очень и понравилось, потому что придётся снова лицезреть его во всей красе. – С моей семьёй проблем не будет, добе. Для Итачи это шанс лишний раз поупражняться в сарказме. Пусть он и воспримет эту новость бурно, но исключительно из радости. В какой-то мере он будет тебе за это благодарен. - Я рад за тебя. А теперь давай перейдем к нашему небольшому соглашению, раз ты так уверен в том, что проблем тебе это не составит. Постарайся собрать все остатки своей вменяемости, потому что в противном случае с тобой разговаривать бесполезно. И речь даже не идёт об «договориться». - Я вменяем, добе. Не распространяй на меня свои недуги, - ухмыльнулось мне это нечто. - Недуг? Как скажешь. Послушай, ты обладаешь просто исключительным и редчайшим даром. - Каким же, добе? Добе, добе, добе! Да чего же он заладил! Нет, чтобы говорить это грубо, он это делает мягко и только мягко. Проклятье! - Выводить меня из себя, - я пытался сдерживаться, но выходило из рук вон плохо. - Я заметил. Не поверишь, ты действуешь на меня практически также. - Учиха, я здесь не один. В первую очередь здесь Цунаде, а я всего лишь её бесплатное приложение. Думаю, ты прекрасно всё понимаешь и без моих объяснений. Поэтому давай ты на время забудешь о своих странностях и прекратишь действовать мне на нервы? Я буду тебе признателен. - У тебя почти вышло. - Что именно? – скоро у меня будет такая же венка на лбу, как и у Сенджу. - Кажется, я уже тебе говорил, но ты снова проигнорировал мою просьбу. Подсказываю: ты забыл кое-что добавить. Хах, мне не трудно. Если это всё чего он хочет, то пусть наслаждается этим неискренним «пожалуйста». - Саске, побудь человеком пару часов, и прекрати раздражать меня, пожалуйста. - Не считается. Моё настроение катится со всей скорости вниз по горе. Ещё немного и будет совсем худо. Запоздалая головная боль нарастала с каждым его словом, словно вокруг намотали колючую проволоку. - Ты что, судья на футбольном поле? Может быть, до кучи покажешь мне красную карточку? Слушай, - я слегка нахмурился от пульсирующей боли. – Давай сделаем так: я называю тебя по имени, взамен ты меня по фамилии. Это действительно меня раздражает похуже твоего «добе», поэтому не будь таким ублюдком и сделай так, как тебя просят. Хотя бы сегодня. - Хорошо, только успокойся. Не злись. Ты в порядке? Я посмотрел на него, поскольку не ожидал такой сговорчивости, но всё что увидел – это томную поволоку во взгляде. - С чего бы такие вопросы? - Тч… - крайне недовольно отозвался он. – Цунаде нас только что заметила и со всех паров мчится сюда, так что искать её больше не нужно. Моя мама тоже с ней. Только спокойно, Узумаки. Нет нужды резко оборачиваться. Иначе Цунаде переполошится ещё сильнее. Только я услышал про Микото, как сразу сделал один уверенный шаг назад. Так я оказался на приличном расстоянии от Учихи. И «приличное» здесь не в смысле большое, а просто положенное. Я находил и буду находить странным его постоянное нахождение рядом. Уверен, что Микото думает примерно также, но только с одной поправкой: она думает так обо мне. - Ну и зачем ты это сделал? – Саске скрестил руки на груди. - Да так, - я попытался уйти от темы. Ключевое «попытался». - Только не говори, что ты боишься моей матери. Это смешно. - А мне не очень. Если понадобиться, я уйду ровно на такое расстояние, чтобы её оно устроило. - Какие вы проблемные. Оба. Похожи чуть ли не как родные, - Учиха озабочено провёл рукой по волосам. – Она больше не станет… - Станет и ещё как, - я даже не оставил ему времени, чтобы закончить. – Как ты уже видел, она обо мне не лучшего мнения. Не хочу лишний раз её раздражать. - Я рад, что ты не хочешь лишний раз беспокоить мою мать, но тебе действительно нечего опасаться. - Недавно ваше совместное появление демонстрировало обратное. Не находишь? - Повторяюсь, это только твоя вина. Всё это ничто иное, как последствия твоих же действий. Кстати, я всё еще жду объяснений. А маме было нужно немного времени, чтобы отойти. - От чего? - Пусть это останется не оглашённым. Ну, так что насчет объяснений? Мне ещё долго повторять одно и то же? - Да ты достал. С какой стати я должен перед тобой отчитываться? - С такой, что теперь мы в одной лодке, а я могу её легко потопить. Поверь, мне ничего не стоит. Не может быть, что его совсем не интересует общественное мнение. Тем более, вряд ли ему захочется прославиться своей ориентацией вместе со мной. Твою мать… До меня только что дошло. А как на эту веселую историю отреагирует дорогой братец? Чёрт, а вот это реальная причина пустить всё на самотёк. Жаль, что я не готов на такие жертвы, даже ради опустошённой мордашки Рику. - Ты нормальный вообще? - Вполне. Так что, расскажешь, почему ты засветился полностью невменяемый в компании в дрын напившихся якудза? У тебя есть примерно тридцать секунд прежде, чем Цунаде с матерью смогут нас услышать. - Откуда ты знаешь? – монотонно спросил я, поскольку устал удивляться его осведомлённости. - Ино пробивала тебя по своим каналам и нашла видео. - Они снимали? Да им что больше делать нечего? Снимать всё как девочки-подростки как-то не в характере преступного синдиката. - Ещё как. И фотографировали. Очень колоритно смотришь в обществе бритоголовых головорезов. Я бы даже сказал гармонично. - Только не надо иронии. Надеюсь, до Цунаде видео не дойдет, иначе… - Что иначе? - Не важно. - Как скажешь. Но я всё равно жду интереснейшую историю. - Ты и так всё видел, так какого чёрта тебе ещё нужно знать? - Что видел? Наруто, всё нормально? – мне на плечо легла тяжёлая рука Цунаде, крепка сжавшая на случай моего побега. – Какого ты меня бросил? И с кем? – разъярённо прошептала она мне в затылок. Горячий шёпот вот-вот подпалит мне волосы. – Ты себе хоть представляешь, чего мне пришлось натерпеться по твоей вине, паршивец? Я тебя с тобой взяла, чтобы тебя как принцессу выкрадывали, а мне пришлось тебя разыскивать? - Саске, зачем вы отходили? – спросила Микото мягко. Она плавно обошла нас с Сенджу и подошла к своему сыну. - Нам нужно было кое-что разъяснить. Личный разговор. Надеюсь, ты не сильно беспокоилась. - И как? Разъяснили? – недовольно спросила Цунаде, так и пыша недовольством. - Более чем, - также недовольно отозвался я. А кто на моём месте чувствовал себе иначе? Вряд ли найдётся такой оригинал. Разве что мой братец был бы рад такому стечению обстоятельств. Да он бы сальсу сплясал от радости, повергнув этим танцем в шок всех близ стоящих. Я действительно удивлён, почему мне удаётся держать себя в руках. И это после всех событий, которые успели произойти за последний час. Только подумать: один час хуже, чем вся прошедшая неделя вместе с идиотскими репетициями, родами Мацури и вынужденными играми в прятки с Канкуро. Может быть, я понемногу прогрессирую? Видя нас с Цунаде тихонько переругивающихся, Саске не пойми чего улыбнулся и обратился к Сенджу: - Госпожа Цунаде, вам больше не стоит переживать за Узумаки. Теперь я буду присматривать за ним. Цунаде поперхнулась от неожиданности. Как и я. Вместе, пытаясь откашляться, мы ошалело смотрели друг на друга, пытаясь найти ответ. - Что ты имеешь в виду, Саске?– спросила Цунаде, оклемавшись. - За время нашего недолгого отсутствия кое-что произошло. Сволочь… Как будто специально так сформулировал, чтобы она заволновалась. - Да когда же вы успели?! – против воли воскликнула Сенджу.