The return of the psycho

Clint Mansell – Creep (OST Filth)

Вакханалия. Достаточное ёмкое слово. Трагикомичность сегодняшнего дня красиво вписывается в границы данного понятия. Чем не безумство, когда твоя жопа подгорает похлеще бумаги в керосине, а ты ничего не можешь с этим поделать? А главное тушить позорный очаг возгорания кроме тебя никому не представляется возможным. Осталось только придумать, как все исправить. Можно не все, хотя бы часть из того, что я уже успел наворотить. К справедливости отмечу, что момент просветления все еще не наступил. Идеи по эффективному спасению собственной шкуры по какой-то причине не спешили приходить в голову. Может, потому что её хозяин имбецил? Обвинить кого-то в собственной дурости банально не хватает совести. Или здравого смысла, смотря как на это смотреть. В любом случае, хоть раком повернись, смысл один, и из-за моих сожалений он никуда исчезать не станет. За совершенные ошибки расплачиваться мне придется. Если открыто признаться себе в собственном эгоизме, то выходит, что больше всего от обнародования снимков пострадаю именно я. Цунаде вне группы риска, Орочимару портить ей жизнь не собирается. Дальше Учихи. Я почти уверен в том, что с Фугаку Змей портить отношения не захочет. На мгновение исключим их неприкосновенность из уравнения и допустим возможность, что двусмысленные фото всё же попадут на публичное обозрение. Что тогда? Отец будет в реальной заднице, которая гореть будет не в пример лучше моей. Мое активное участие в саботировании отцовской карьеры едва ли сможет скрасить компенсация за нарушение контракта. Мама будет смотреть на меня как на непереработанный мусор. В академии раскроется мое прямое родство с Рику, и вопросов возникнет в два раза больше. Как и обиды вперемешку с непониманием. Вывод: этого хотелось бы избежать. Спокойной жизни больше не будет. Тогда было ли так плохо скрываться от общественности? Жизнь без лишней суеты, проблем и ненужных никому вопросов. Чёрт побери, я буду сильно врать себе, если скажу, что не получал от этого удовольствия. И нужно было так увязнуть, чтобы понять сегодня одну простую мысль: жизнь инкогнито мне очень нравилась, пусть и била по чувству собственного достоинства. Но это терпимая плата за спокойствие и общую безнаказанность. Пусть и косвенная, но свобода. И я оказался не готов расстаться с ней. Параноиком я бы себя не называл, но, несмотря на это, не могу избавиться от зудящего беспокойства, которое, как казалось, навязчиво царапало живот. Я смогу пережить, если Змей обнародует старую информацию. Ничего категоричного в моих поступках не было и максимум, что из них можно выжать - портрет агрессивного асоциального типа. Но таких красавцев пруд пруди, это нельзя назвать эксклюзивом. Отцу, бесспорно, не на пользу, но он сможет выкрутиться. Лично моему существованию это особо никак не вредит, не считая шумихи из-за внезапного родства с Намикадзе. Но и это можно пережить с единственной таинственной отговоркой «надо было». «Надо было» - молчал, «надо было – скрывал». Просто так было нужно, а предлог додумают без моего участия. Все это против воли заставляет мучиться сомнениями. Так ли я безразличен к мнению окружающих, как думал? Или меня все устраивало ровно до того момента, пока это не стало выходить за рамки моей собственной приемлемости. Почему не пугает реакция отца, матери, одноклассников, наиболее близких моему окружению людей, но до злобы бесит прослыть на всю общественность пидорасом? Вопросы не для моего уровня саморефлексии. Не стану же я заниматься самокопанием ради того, что и так лежит на поверхности, но то, чего мне знать не хочется. Понятно одно: я не смогу смириться с существованием фото, рисковать и оставить их у Кабуто также. Значит, придётся сделать так, чтобы они исчезли. И под «они» хотелось бы иметь в виду и фото, и гребанного Кабуто. Но, увы, убивать все еще незаконно. Осталось только организовать удаление моей головной боли. Только как? В кино обычно у всех всё просто. Один безупречно продуманный хитроумный план и миссия выполнена. Зритель в восторге, аплодисменты, хэппи энд. В жизни всё не так скоротечно. Куда проще затащить ублюдка в безлюдное место и бескорыстно «поправить» здоровье. Планы не мой конек, в принципе, как и импровизация, если быть честным. Если все обойдется, я дам себе торжественное обещание никогда больше не посещать публичные мероприятия. Ни за что. Даже если попросит Цунаде. К чёрту. Находился уже. - Наруто, отомри. Не стоит пытаться доказать мне, что ты еще способен думать. После сегодняшних событий я окончательно в этом разубедилась. Чего мы ждём? Пока ты надумаешься на всю жизнь вперёд? - Машину. Или ты предпочитаешь пешие прогулки, мадам Беннет? - Еще и язвить смеешь? – в меня полетела не слабая затрещина. Ай… - Выбирай, нога или рука? - Погоди, не горячись ты так. Дай мне шанс. Упомянутые конечности будто свело судорогой. Я сглотнул вязкую слюну и сделал приличный шаг назад, без стыда спасаясь бегством. Попытку засекли и быстро пресекли на корню, схватив меня за лацканы пиджака. - Шансы, паршивец, у тебя были. Причём неплохие. Но ты мастер все их проебать. И это педагог. Впрочем, сам виноват. Можно было и помолчать, чтобы не накалять обстановку. Но нет, надо же было озвучить своё бесценное мнение. То есть выходит моя основная проблема в том, что я не умею вовремя закрыть рот? Я бы мог промолчать там, не договорить здесь, и вуаля – семьдесят процентов проблем улетучились, будто их и не было вовсе. Пора нарастать такой замечательной способностью. - Ну, хоть в чем-то я мастер. Не горячись. Понял, дурак, каюсь, все исправлю. Ты была права, не стоило его злить. В свое оправдание скажу, он тот еще бесячий ублюдок. - Нахрен все, - зло выдохнула Цунаде. – Я так устала. Эти стервы, Микото, еще и Орочимару в придаток. Я не жалуюсь, но этого слишком много для одного вечера. Мне кажется, что стоит только расслабиться, и тут же выскочит очередной придурок с фанфарами и огорошит меня новой малоприятной информацией. Вдруг здесь и писака затесался со своим новым Шедевром? - Насчёт него можно не переживать. Картинные выставки извращенца мало вдохновляют. - Верно. На бордель это мало похоже. Хотя и шумихи не меньше. Откуда знаешь Орочимару? - У него контракт с отцом, обеспечивает мне жизнь в тени. Наша первая встреча, мягко говоря, не задалась. Ты знаешь, я не агнец, но это было слишком даже для меня. А что насчет тебя? Где успела отхватить такого кавалера? - После всего, что ты натворил, думаешь, я должна перед тобой отчитываться? - Не должна, но могла бы. - Не строй мне глазки, засранец. Ничего интересного. Я ужинала в ресторане, - ага, точнее надиралась. – Он прислал мне вина, - сразу нашел точки соприкосновения, хитро. – Ну, и не пропадать же добру. - Еще бы… - Вам, мелкий паршивец, слово вообще не давали. Не заслужил. - Почему это? Не считая мой небольшой косяк, я был сущей паинькой. Вёл себя в точности как ты того и хотела. Чуть ли не на сахар рассыпался. Даже пошел на жертвы и, не щадя своё психическое здоровье, станцевал с тобой вальс. - Как только хватает совести так ловко всё переворачивать? Слушай сюда, Наруто, я просила тебя быть моим сопровождающим. Читай по губам: ка-ва-ле-ром. Конечно, откуда тебе известно значение таких сложных слов. Чувствовать себя принцессой должна была я, а по исходным ощущениям принцессой сегодняшнего вечера оказался ты. Цунаде кинула в меня издевательскую усмешку. Глаза вызывающе заблестели. Всё указывало на ожидание моей реакции. И с таким злым упоением едва ли ждут положительного отклика. - Эй, это не так забавно как тебе кажется, - слегка нахмурился я. - А по-моему очень смешно. Принцесса Узумаки. Звучит? - Чёрт, ты серьёзно? - Тебе должно быть стыдно, Наруто. Прикрываешься высокими мотивами, а на деле ловко удаляешь конкуренток, - на каждом слове она обвинительно тыкала указательным пальцем мне в грудь. - А я всё гадала, почему ты так настойчиво меня выдворяешь, да ещё и кавалера оставил подле себя. И какая после этого ты не принцесса? – припечатала она, смотря мне прямо в глаза. Я тихо сглотнул, просчитывая варианты отступления. На тот момент казалось, что куда проще откупиться от Орочимару, чем заставить её сдать свои позиции хоть на йоту. Если Цунаде начала открыто потешаться, не смотря на то, что день назад она же пророчила мне его в друзья, то её настроение окончательно вылетело в трубу. Не без моей помощи. Я чувствовал себя обманутым, ведь возразить значит вынести себе окончательный приговор. -Учиха? И какая роль в твоей илиаде отведена ему? - Как насчёт рыцаря без страха и упрека, - произнесла она полувопросительной интонацией, кидая мимолётный взгляд на Саске. – Что скажешь? Вроде подходит. Каким нужно быть человеком, чтобы даже состоявшиеся женщины записывали тебя в рыцари, пусть даже и в шутку. Существует хоть одна представительница женского пола, задумывающаяся о том, что он безразличный ко всему мудак, который плевать на всех хотел? Похоже, что эта мысль с поразительным и завидным упорством избегает их голов. Но не мне упрекать кого-либо в осознании. Внешность действительно пугающий аргумент. Привлекательному мудаку можно дать послабление по многом, в отличие от того же менее привлекательного морального урода. Нечестно? Честнее это признать, чем отрицать, параллельно оплакивая упадок нравственно-моральных устоев. - Он бы оценил. Только необходима незначительная корректировка образа. - И какая же? – она выгнула бровь дугой. Лицо приняло не слишком заинтересованный вид, скорее ироничный. - Без тормозов и совести. Повисшее напряжение спало. Дышать сразу стало легче. Цунаде не стала удерживать ленивую усмешку, так легко лёгшую на губы. Она сильно хлопнула меня по предплечью, вкладывая в этот жест своё безмолвное одобрение. Безмолвное, потому что вслух некоторые вещи поощрять не стоит. - Кстати об этом колоритном семействе. Кажется, в стане черногривых появилось пополнение. Один очень интересный персонаж направляется прямиком в нашу сторону. И что-то мне это не нравится. Я слегка повернул голову, чтобы убедиться в её словах. От увиденного стало слегка не по себе. Саске в сопровождении длинноволосого молодого мужчины приближался к нам. Против воли мы с Цунаде выпрямились по струнке смирно и стали ожидать их прихода, словно наказания свыше. - Не замечал за тобой мнительности. Вдруг он решил пройти в галерею, одухотвориться, обновить чувство прекрасного. А мы всего лишь стоим у него на пути. - И брата с собой взял, оставив маменьку одну без присмотра? А нас решил взять на таран, чтобы не расслаблялись? - Она же не немощная, в дополнительном присмотре не нуждается. - Ты сам-то хоть в это веришь? Я бы её одну в общество не выпускала. - Пытаюсь. Даешь самообман в массы. Уверен, она тоже самое говорит о тебе. На диво удивительное единение. Кстати, ты знала, что в академии тебя ведьмой кличут? - Это ты к чему? И говори тише, паршивец, они подходят. - Подтверди прозвище, отвадь их от нас. - Дебил, - выдавила она сквозь зубы, натянуто улыбаясь. – Добрый вечер? - Добрый вечер, госпожа Цунаде. Мы с вами лично еще не знакомы, но я сейчас же исправлю эту оплошность. Меня зовут Учиха Итачи, я старший брат Саске. Спасибо, что присматриваете за отото. - Что вы, это звучит слишком официально. Вы приехали по какому-то делу? - Нет, я всего на пару минут. Увидел вас и решил представиться. А ты должно быть Наруто? Приятно познакомиться. Отото рассказывал о тебе, - он протянул мне руку. Я не мог не уставиться на него. Они похожи. И против воли начинаешь сравнивать ту или иную черту в поисках сходства или различий. Итачи выглядит спокойнее, но… и это «но» не даёт мне покоя. Слегка странно. Лично он меня не знает, однако вероятнее всего видел в поместье. Видел в тот день со своим младшим братом и покрывает. Зачем и главное кого? Адекватный человек будет проявлять дружелюбие к тому, кто покалечил его брата? Ответ однозначный – нет. Возможно ли, что Саске не так безвинен, как его выставляли? Не знаю, в какие игры они играют вместе с братом, но в одном уверен точно: я не хочу принимать в этом участия. Мне пришлось неловко пожать ему руку, слегка робея от непонимания его поведения. Молча, поскольку выразить сейчас что-либо словами, означало подписать себе приговор. А я только недавно с большим трудом и ценой раненной гордости получил амнистию от Цунаде. Возвращаться к позиции висельника желания нет. Саске выглядел мрачнее обычного. Он практически подпирал бок брата, слегка выступая вперед. Что за чёрт? - Итачи, тебе не пора? – чуть ли не констатировал Саске. – Мама уже заждалась. - К чему такая спешка? Из-за пары минут никто не погибнет. Погибнет. Мои нервные клетки. Я кинул вопросительный взгляд на Цунаде, но она в ответ лишь расширила глаза и опустила уголки губ вниз, молча намекая, что она сама нихрена не понимает. - Наруто, - он резко перевел взгляд на меня, понижая голос. – Я слышал, вы с моим братом подружились? – Саске потешно закатил глаза, так и крича: «дилетант». И что я должен на это ответить? Я едва ли смог открыть рот, чтобы выдавить из себя хотя бы что-нибудь и не быть похожим на умственно отсталого, как он меня перебил: - Наша семья прославилась своей обособленностью и редкой недоверчивостью к окружающим. Правда, неприятно наблюдать, как вверенное доверие предают? Что, блядь, за день. Саске стоит с видом, будто он тут вообще не причём, а рядом с ним вовсе не его брат, а незнакомый дядька. - О чём вы? Я потерял нить разговора. В вашей семье один другого страннее, - сказал я с улыбкой, которая, впрочем, быстро сошла с губ после воспитательного удара локтем Цунаде. – Прошу прощения, хотел сказать непонятнее, - мигом исправился я, незаметно потирая ушибленный бок. Сенджу тихо и довольно хмыкнула. Итачи в ответ слегка приподнял брови и направил на меня испытывающий взгляд. Константа: все Учихи жмутся на эмоции. Жлобы. - Можешь обращаться ко мне на ты. У нас не настолько большая разница в возрасте для ненужного официоза. Я просто кивнул и стал молиться, чтобы водитель поднажал на газ. В противном случае мне угрожает перегрев главного процессора. - Госпожа Цунаде, вы тоже покидаете мероприятие? Какое совпадение. Может вас подвести? Я едва ли не взорвался от хохота. Да она лучше пешком пойдет, чем сядет в один автомобиль вместе с Микото. Если их запереть и оставить в машине наедине, то кто бы из них вылез в окно первым? Пора открывать тотализатор. - Спасибо, в этом нет нужды. Я уже вызвал машину, - ответил я за Цунаде, еле сдерживая улыбку. - А ты, Наруто, остаёшься здесь? - Да, ненадолго. Осталось одно незаконченное дело. - Как понимаю, Саске к тебе присоединится? - Об этом можешь спросить у меня Итачи. Я по-прежнему рядом с тобой, если ты забыл. Ты такой забывчивый, дорогой брат. - Как я могу про тебя забыть, отото. Если и посмею, то ты тут же дашь о себе знать. - Я останусь с добе, брат. Мне нужно выполнить обещание данное госпоже Цунаде. - Правда, и какое же, если не секрет? Госпожа Цунаде, просветите меня? - Саске обещал присмотреть за Наруто в момент моего отсутствия. - Как мило с твоей стороны, Саске. Прежде я не замечал за тобой такой доброты. Как складно все получается, правда, братец? - Правда, брат, - прошипел Саске сквозь зубы. Сенджу, под видом заинтересованности в причёске, красноречиво покрутила кистью у виска. Меня так и подмывало вторить ей и просвистеть хорошо известный всем мотив. - Ну что же, не смею вас больше задерживать, госпожа Цунаде. Кажется, ваш транспорт прибыл. Было приятно познакомиться. - Мне тоже, всего доброго, - ответила Цунаде, чуть было не пойманная с поличным, от чего явно растеряла всё своё бывалое красноречие. Или это Итачи так влияет на людей. Отчуждённый взгляд чёрных глаз и странные с намёком на угрозы фразы лишь подстёгивали поверить в последнее. - Отото, можешь не провожать. Наруто, - произнес он низким завершающим тоном и непринуждённо откланялся. Мы молча проводили взглядом его спину, пока Сенджу не схватила меня за локоть и потянула в направлении подъехавшей машины. - Мы на минутку, Саске. Надеюсь, завтра увидеть тебя в академии в полном здравии. Интересно, могло ли вообще быть иначе. - До свидания, госпожа директор. Цунаде успокоилась лишь тогда, когда отконвоировала меня прямо к дверям автомобиля. Признаюсь, мне было немного страшновато услышать то, что она хотела мне сказать вдали от лишних глаз и ушей. На моём месте оставаться спокойным смог бы далеко не каждый. Если он, конечно, знал переменчивую Сенджу также хорошо, как знал её я. - Не знаю, что ты задумал, но давай без лишней шумихи и помпезности. Тихо сделал своё грязное дело и убрался отсюда. - Помпезность? Ты серьёзно сейчас бросила этим в мой адрес? - К слову пришлось, это раз. Два, не придирайся, не дорос ещё, чтобы давать мне замечания. И три, не без оснований тебе это адресовано. - И почему сразу грязное? – слегка обиженно всё настаивал на своём я. - Кому ты заливаешь? В данной ситуации действовать честно невыгодно. Тем более, давай припомним, что конструктивно решать проблемы ты не умеешь. - Не собирался я наводить шумиху. Не переживай. В крайнем случае, пострадавшим останется один человек. И это даже не твой воздыхатель. Цунаде возмущённо фыркнула и отвесила мне хлёсткий удар по затылку. - Прекрати так его называть, это раздражает. Саске ни во что не впутывай. Не хватало только распрей с Микото. Ссориться с ней дело неприятное. - Учиха может хоть сейчас уходить, силой его никто не удерживает. - Какие громкие слова от провинившегося и беспомощного паршивца. Знаешь, мне действительно спокойней на душе, если он останется. Хоть кто-то должен оставаться благоразумным. - То есть я в твоей логической цепочке без царя в голове? - А кто кашу заварил? - Туше, - ответил я, услужливо открыв дверь в машину. – Мадам. Её щеки окрасил едва заметный румянец. Если ещё пару часов причиной этого была неловкость, то сейчас дело явно в раздражении. - Идиот, - устало выдохнула она, нервно хрустнув костяшками пальцев. От пронесшегося в ушах звука меня инстинктивно передернуло, и я резко передумал продолжать действовать ей на нервы. Уже который раз за день. - Наруто, послушай. Я знаю, что упрямец, которых ещё свет не видывал. Переубедить тебя в чём-то практически невозможно. Сама, если на то пошло, ничуть не покладистее. Но выслушай меня. Ты не всегда во всём виноват. И нет нужды брать на себя ответственность за происходящее. Поэтому можешь не стараться всё исправить в одиночестве. Есть люди, которые за тебя переживают и хотят помочь. Обстоятельства неприятные и грозят тебе большими неудобствами. Поэтому с Орочимару я разберусь сама. - Не нужно с ним разбираться. Вообще не имей с ним никаких дел. И смени номер. Зная его характер, он так просто не отстанет. - Он мудак, конечно. Но очень вспыльчивый мудак. Отойдёт, попробуем устаканить ситуацию. - Я же говорю всё в порядке. Поговорим завтра. На трезвую голову. И я всё ещё хочу услышать полную историю вашего знакомства. А то знаешь, довольствоваться демо-версией как-то непоказательно. - Так принимать помощь, упрямый мальчишка, ты так и не хочешь? Я отрицательно покачал головой. - Что ж, попробовать стоило, - сказала она и слегка прикоснулась губами к моей скуле, а потом несильно приложилась кулаком по животу. - За что? – еле выдавил из себя я. - Обижать даму отказом неприлично. - С такими обидами долго на этом свете не проживёшь. Можно вопрос? - Выкладывай, скромник. - Ты сердилась не из-за всего этого, - я небрежно развёл руки, молча обрисовывая ситуацию. - Когда в твоих глазах я успела стать настолько мелочной? Я не знал, что сказать, поэтому благоразумно промолчал. Стоило поберечь почки и селезёнку от новых поползновений. Цунаде по-отечески вздохнула, посмотрела на меня ничего неговорящим мне взглядом и произнесла: - Откровенность за откровенность? - Как всегда. - Почему тебя так пугают сделанные фотографии? Стоит ли моя позорная честность того, что она хочет мне сказать. Не хочу стать посмешищем в её глазах. Меня не так сильно страшат насмешки, которые иногда бывают не такими безобидными, но что-то, так и непонятое мной, пугает. И от неприятной перспективы болезненно скручивает желудок. Можно прикрываться мнимым отсутствием выбора, когда доступные варианты загоняют в тупик. В данной ситуации я чувствовал себя затравленно от того, что рассказать о факте случившегося есть нечто большее, чем просто неприятно. В тоже время, сильно не давал покоя пусть и призрачный, но шанс, что она может узнать обо всём не из-за моей откровенности, которую она заслужила, а с помощью Орочимару. И от всего этого тошнит. - Я тебе говорил, что Учиха с придурью? Ты мне не поверила. Вытягивать из себя информацию, пусть и заходя издалека, было некомфортно. Внутри всё сжалось в комочек и просило замолчать, пока не поздно. Я крепко, до скрипа сжал зубы и продолжил, идя наперекор собственному нелепому страху: - Он пытался вытрясти из меня причину моей неявки на репетицию. Так вот, он, не такой деликатный, каким все его видят. Поэтому добывать интересующую его информацию он стал самым простым путём: прижал жертву к стенке и выпытывал, пока та не сознается. К колоне, если быть точным. Я не сразу понял, что происходящее выглядело компрометирующе. Мне бы и в голову такое не пришло, если бы не подсказали. Фотограф Орочимару очень в этом помог. Он сделал пару фото, пока я был растерян и плохо соображал. - Компрометирующе? – высоким голосом уточнила она, напряженно сжимая мышцы рта. – Как… - Педики. Грома и молнии не было. Небеса не разверзлись. От высказанного даже стало немного легче. Но лишь немного. До полного спокойствия было ещё далеко. - Оу… протянула она и на пару долгих секунд замолчала. Сенджу спрятала от меня взгляд, устремив его в землю. Потом она и вовсе спрятала лицо в ладонях, оставляя открытой лишь верхнюю часть. Я нахмурился. Она продолжала молчать, тяжело дыша, параллельно довольно громко шаркая носком туфли по земле. - Хватит уже ломать комедию, можешь ржать, - выпалил я, прикусив от детской обиды щеку. Почти сразу после моих слов раздался нелепый хрюк, потом ещё один, пока это всё не превратилось в нарастающий громкий хохот. Цунаде продолжала смеяться, но уже спрятав лицо у меня на плече. В перерывах между невнятными всхлипами она приговаривала нечто несвязное и била меня по спине. Я спокойно продолжать терпеть сотрясающий её хохот, понимая, что ничего с её удавшимся за мой счёт весельем поделать не мог. Отсмеявшись, она отпрянула от меня, положив руки мне на плечи и слегка сжав их в молчаливой поддержке. - Бедный мой мальчик, - начала наигранно причитать она. - Не расстраивайся, с кем не бывает. Подумаешь, записали в геи. Надо сказать, парня тебя нашли отменного. Разве это не плюс? - Издеваешься? Холоднокровности тебе не занимать. Вижу, кто-то уже забыл о том, что сам пророчил мне большие неприятности. Теперь забудь о подтрунивании на минуту и представь, что Орочимару разозлиться до той степени, когда моё триумфальное возвращение в общество произойдёт именно с помощью этих фото? - О-у. - Вот именно. «О-у», - зло повторил я. - Он не станет портить отношения с Учихами. Эта не та семья, с которой можно так поступать. - Я тоже так думал. Но не могу быть уверенным до конца. Поэтому просто избавлюсь от этих фото. А до всего остального мне нет дела. Уже нет. - Как ты до них доберешься? Не думаю, что тебе их просто за пожалуйста отдадут. - Ещё не знаю, но не стоит списывать со счетов импровизацию. - Я никогда не недооценивала умение действовать по обстоятельствам, но слышать такое от «прославленного импровизатора» едва ли не смешно, - Цунаде продемонстрировала мне метафорические кавычки, подведя мне их практически под нос, и скептически оглядела меня с ног до головы. - Справлюсь. Лишняя шумиха мне ни к чему. - Вот именно. Не в твоём случае. Спроси у Саске совета. Он смекалистый парень. И раз это с его лёгкой подачи ты так вляпался, ему и помогать. - Он причин для беспокойства не находит. Долбанный невозмутимый ублюдок. Ты же просила его никуда не втягивать, почему так резко поменяла мнение? - Этой просьбы я не отменяла. Просто сделайте то, что хотите и уходите. С остальным разберемся по мере поступления. - Как ты ловко и легко приписала его ко мне. - Не утрируй. Тебе пора, твой кавалер поди заждался. - Мне стоит надеяться, что в дальнейшем я смогу избежать шуток на эту тему? - Наивный. На твоём месте я бы даже не думала об этом. Кстати, за то, что не послушался меня, когда я просила остановиться, получишь наказание. Это не было шуткой. - Давай забудем про это. Мне и так досталось, так что своё наказание я уже получил. - Не я тебе его назначила. Считай это кармой, паршивец. - Ты всё еще сердишься? - Я злюсь на тебя только по одной причине: ты не прислушался ко мне, когда следовало. Не знаю, какие у тебя были мотивы, но ты предпочёл скрыть от меня и ваше знакомство, и телефонный разговор. Не мне тебе запрещать подначивать Орочимару, ублюдок тоже не без греха, но ты не имел право использовать в ваших распрях меня. Даже когда я просила тебя остановиться, ты просто меня проигнорировал. Меня проткнул острый укор вины. В тот момент я не задумывался о чужих чувствах, ведь задеты были мои собственные. Разумеется, с моей стороны та ситуация выглядела не так трагично. Порой очень сложно воспринимать Цунаде как жертву и помнить, что под всей её агрессивностью и силой живёт обычная женщина со своими мыслями и чувствами. - Прости. - Поверь, ты и вполовину не вывел меня так, как три стервы с Микото во главе. Так что извинения приняты. Наказание, увы, отменять не стану. На месть имею полное право. К твоему несчастью у меня очень хорошая память и бурная фантазия. Но не переживай, плата будет соизмеримая твоему эгоизму. Сенджу села в салон и хлопнула дверьми автомобиля. Спохватившись, она приоткрыла окно и добавила: - Не будь ослом, попроси помощи у Саске. Обрисуй ему ситуацию. Он не настолько безразличен, как ты думаешь. По крайней мере, к тебе он нормально относится. Удачи, - сказала она и дала знак водителю. Машина тронулась с места, оставив меня наедине с собственными мыслями и опасениями.

***

Растерянный, я остался стоять около дороги, бессмысленно смотря вслед стремительно скрывающейся машине. Даже когда она исчезла из виду, я всё равно упрямо продолжал изображать застывшую в бессмысленной позе статую. Аполлоном данную фигуру не наречёшь, но за истукан вполне бы мог сойти. Я старался прийти в себя и прекратить так откровенно гипнотизировать дорогу, но выходило из рук вон плохо. Такого откровенного ступора не было уже довольно давно. Мозг игнорировал всяческие попытки пробить дорогу к принятию и смириться со своей последующей участью. Оставаясь солидарным с наполнением черепной коробки, я успешно поддерживал иллюзию спокойствия и старался обнадёживать себя мыслями о несерьёзности и смешливости Цунаде. Она отходчивая. Переспит с этой мыслью и отпустит. Всё в порядке. В размышлениях я не заметил, как Саске тихо подошел ко мне из-за спины и молча стал рядом, больше не нарушая личного пространства. Жаль, что раньше он не был настолько щепетилен в вопросах чужого комфорта. Но никогда не поздно начать. Учиха не трогал меня, не старался завязать разговор и дал минуту, чтобы прийти в себя. Он просто стоял рядом, витая в собственных мыслях. Образовавшаяся атмосфера была на удивление нормальной. По крайней мере, стали заметны разительные отличия от уже привычной накалённости обстановки. Мне было немного странно, но спокойно. Это впервые на моей памяти, когда его присутствие не воспринималось резко и в штыки. В его нахождении рядом должен быть вложенный смысл, но я не хотел беспокоиться ещё и об этом. Просто принял всё как есть и сразу же выбросил мысли о причинах из головы. Я должен с ним поговорить и попросить помощи? Уверен, что не смогу осилить и половину из этого ничтожно короткого списка. Не потому что он тот, кем является, а просто… наверное… чёрт побери, это сложно. Мысли хаотично сменялись. Полчища ненужных определений вертелись в голове, не давая шанса закрепиться за что-нибудь настоящее. Я стал путаться, даже сам не понимая, что именно пытался отыскать и что хочу понять. - И что дальше, добе? – спросил он, разбив тишину вдребезги, тем самым затушив пожар из сменяющихся мыслей в моей голове. - Честно? Не знаю. - Хороший план. Детализированный. - Сарказм? Не ожидал от тебя. Был уверен, что такое не в твоём характере. - Это показывает, что ты практически меня не знаешь. Как и ты меня. Но это не для печати. Очень мало чего можно добиться пинг-понгом фраз. Разве что выматывающих детских пререканий. - Для начала мне нужно найти Кабуто. Если хочешь, можешь уехать. В твоём присутствии нет необходимости. - Я обещал. Учихи не отрекаются от своих слов, - произнёс он с небывалой твердостью в голосе. - У вас явно большой пунктик на своей фамилии. Твой брат выражался практически также. Это помешательство передаётся с молоком? Учиха нагло проигнорировал шпильку в свой адрес. Не то чтобы я ожидал бурной реакции от такого как он, но всё же немного жаль. - Многие ценят свою родословную, в этом нет ничего удивительного. Не отрицаю, наша семья немного больше чем другие. Носить имя Учих честь. И не каждый может осознать какая. Не стоит считать это высокомерием, всё слишком сложно, чтобы сходу осознать величину чужой клановой гордости. Кстати, о фамилиях. Я бы сказал гордыни. - Почему я ношу фамилию матери? – спросил я отстранённо, не дожидаясь бесцеремонного прямого вопроса. - Можешь не отвечать, если хочешь. Но, я был бы признателен, если бы ты поделился. Всё же, я немного замешен во всём происходящем. И хотел бы понять, что происходит. - Твоя мать знает. Это не такая уж и тайна для Учих. Можешь спросить у неё сам. Теперь эта богадельня потеряла всякий смысл. - И всё же. - Почему ты хочешь узнать это именно от меня? - Хотел бы услышать именно твою версию. В некоторых вопросах моя мама бывает крайне упряма. Попробуй рассказать, ведь, как ты сам сказал, смысла умалчивать об этом больше нет. - Умалчивать о чем-либо всегда есть смысл. Он уже заложен в это понятие. - Не пойму, ты или заядлый упрямец или просто идиот? Ведь всё это чистой воды извращение логики. Не находишь? - Что ты имеешь в виду? – напряженно спросил я, силой воли заставляя себя не смотреть на него. - Иногда очень выгодно притворяться идиотом, правда? Тебе должно быть это хорошо знакомо. Постоянно патологически всё скрываешь, практически лжёшь, не считаясь со мнением и чувствами окружающих тебя людей. Держишься особняком, отталкиваешь, словно все вокруг только и ждут момента, когда можно будет воткнуть тебе нож в спину. Чего ты боишься? Просто попробуй открыть рот и сказать хоть что-нибудь. Это не сложно, добе. Сложно. Мне очень сложно. И я не обязан эту сложность преодолевать. Не должен. Не буду. Не хочу. Чёрт побери, как же это всё бесит! Чего я боюсь? Разве я чего-то боюсь? Да если бы я знал ответ, то не стоял бы сейчас, от тошнотворного бессилия стискивая челюсти. «Не должен, не буду, не хочу»? Противно слышать подобное, пусть даже и от самого себя. Развесил сопли, как маленькая девочка, и рад этому. Слабак и лжец. «Попроси помощи, он всё поймет», - она сказала. Единственное, что он хорошо умеет и понимает, это как разрушать чужие представления о себе. Я ему ничего не сделал, точнее не пытался намеренно вредить. Тогда почему сейчас это происходит? Он хочет отомстить мне, унизить или просто пребывает в дурном настроении? Подобного рода деструктивные отношения… пошли они к чёрту! Извращаю логику? Ублюдок прав и может хоть взлететь на воздух, преисполненный своей правотой. Не отрицаю, что молчать сейчас, смысла практически нет. Он может узнать обо всём от других, возможно, он и сам догадывается или уже догадался. Но, не смотря на то, что я прекрасно это осознаю, всё равно по какой-то причине не могу открыть рот. Кажется, меня сейчас стошнит. - Хотя бы попробуй. Если ты думаешь, что у меня есть скрытые мотивы, то ты параноик, добе. - Нет скрытых мотивов? Не смеши меня, Учиха. Причины есть у каждого. Ты когда-нибудь думал о том, что никто ничего тебе не должен? Или ты вместе со своей семейкой помешались от чувства собственного превосходства? Я никто тебе и ты никто мне. Скажи, тогда почему ты считаешь, что стоит только потребовать, и сделаю всё для тебя? Поделишься? - Ты непроходимый остолоп, игнорирующий всё, что я сказал ранее, - он вымученно выдохнул и устало перевёл взгляд на небо. - Единственный, кто игнорирует чужие слова и не считается с чувствами окружающих это ты. Списал портрет как под копирку и тыкнул мне его в лицо. Не стоит приписывать собственные грехи мне. Балуешься проекцией? Я думал ты выше этого. - Значит, я проецирую, а ты безвинная овечка? Овцой тебя назвать сложно, а вот упрямым бараном, пожалуйста. - Разуй глаза и посмотри, как это выглядит со стороны. Ты самовлюблённый напыщенный ублюдок, считающий, что рождением заработал себе право управлять и манипулировать людьми. Я не слеп, поэтому не стану отрицать, что многие только этого от тебя и жаждут. Прямо плавятся от твоего присутствия. Ты будто бы болезнь, поражающая всё на своём пути. И тут тебе на глаза попался я – новый здоровый организм. И ты вмешиваешься в мою жизнь, пытаясь заразить и меня. - Звучит слишком поэтично для гневных речей. И что ты хотел сказать? Что я настолько хорош, что достоин сравнения с неотвратимостью болезни? - Чёрт побери! Прямым текстом заявил, что ты не можешь просто требовать от меня чего хочешь! Как можно быть таким тугим?! Я тебя не понимаю! Учиха почти сдержал саркастичный смешок, означающий одно: «могу, хочу, и чужое разрешение не требуется. Я Учиха, мать твою. И не ёбет!» - Я тоже, добе, тебя не понимаю. Ты отвергаешь чистые мотивы помочь и прячешься в свой панцирь. - Чистые? Мне об этом никто заявлять не спешил. Просто брали и припирали к стенке, не интересуясь моим мнением. Тут кто угодно в панцирь уйдёт. - А ты не особо пытался вникнуть. Просто отвергал всех и вся. И если не зажать тебя в угол, то ты так не сочтёшь нужным обратить на кого-либо внимание. - Будто бы ты чем-то радикально отличаешься. Я чувствую себя идиотом, пытающимся спорить со стеной, - произнёс я убитым тоном. - Какое совпадение, - подытожил он и замолчал на пару минут. Образовалась почти мёртвое выжженное молчание. Оба сказали, что хотели, но ни один не возжелал понять и слова. Осталось лишь чувство горчащей злости на оппонента за его непроходимое упрямство и нежелание слушать доводы другого. Обоюдная и почти снисходительная обида на глупость собеседника. Только дело в том, что никогда не знаешь, кто на самом деле окажется прав. Намеренно игнорируя лотерею правоты, ты считаешь делом чести паталогически игнорировать чужие слова. Нежели пытаться донести свою точку зрения и рассмотреть чужую, ты слепо и с агрессией защищаешь собственные домыслы, словно, не ровен час, они разваляться на мелкие кусочки. До полного цирка осталось только закрыть глаза и уши, и громко кричать, чтобы не слышать собеседника. Как же это глупо и смешно. Но даже понимая это в полной мере, не могу избавиться от детского незрелого вопроса: почему уступки должны поступать именно с моей стороны? У меня в роду написано «подчинись другому?» Вот уж вряд ли. - Ты высокомерный дурак, теме. - А ты упрямый полудурок, добе. - Хотя бы полудурок. На круглого дурня не тяну. - Упрямством с лихвой компенсируешь недостающую часть идиота. - Ублюдок. - Осёл. - Мне кажется это бессмысленно, - полушепотом произнёс я. – Мы просто не сможем ни о чём договориться. - Не согласен. Ты не только упрямый, но ещё и тупой. Я буквально опешил от такой наглости. Стоило ему только появиться в моей жизни, и я сразу же узнал о себе много нового. - Когда ты успел набраться такой наглости? Раньше не замечал за тобой подобного нахальства. За такое бьют без раздумий. - Поскольку ты меня ещё не ударил, либо ты всё же способен думать и не такой тупой, либо просто тормоз. - Либо я всё ещё раздумываю. Учиха плевать хотел на мои попытки строить угрозы: - Я же говорю тормоз. - Нет, это уже переходит все границы, - я выразительно скрестил руки на груди и недовольно посмотрел на него. - Не понимаю о чём ты. Всё нормально, как и у всех нормальных людей. - То есть всё происходящее нормально? Извини, но у нас разные представление о нормальности. Не мне, конечно, на эту тему так уверенно говорить, но не обязательно об этом распространяться. - Не знаю, почему ты прячешь обыкновенную ссору под словом «происходящее», но да, меня действительно всё более чем устраивает. На самом деле это самый содержательный диалог за всё наше знакомство. Мы стоим рядом, никто никого не бьёт, разговариваем и никто никуда не старается сбежать. Достаточно скорая эволюция, если оглянуться на прошлые события. - Ага, ещё назови это идиллией. И под содержательным диалогом ты имеешь в виду перекидывание оскорблениями на уровне детсада? И я не ссорился с тобой. - Содержательный в той мере, в которой его так можно назвать. Не ссорился? Любопытно. Просвети меня, мне интересно, что ещё ты способен обезличить. Обезличить? Это подло. - Просто ты не признаешь, что та ещё скандалистка. Смотри, как распалился, стоило только спросить о личном. - Ты не спрашивал. Ты требовал. - Мы ходим по кругу, добе. Мы можем и дальше спорить друг с другом и положить часы на выяснение, кто кого игнорирует или кто больший мудак. Но я не думаю, что это то, чем стоит сейчас заниматься. - Ты меня бесишь. Говоришь так, словно это я зачинщик ссоры. - Вот видишь, как быстро ты стал уверенно признавать это. Не знаю, какому сумбурному винтику в твоей голове мы обязаны прогрессу, но, господи, это чудо. - Теме! Не тебе меня упрекать в бардаке в голове. Постоянно вёл себя как псих, откровенно пугая своим поведением, - на эмоциях выпалил я. - Я пугал тебя? – он выразительно приподнял брови и слегка ухмыльнулся, словно мои слова и поведение забавляли его. Я скривился и стал думать о том, как поправить неосторожно обронённые слова, чтобы не давать ему шанса перековеркать их. - Не пугал, скорее отталкивал. Сам оцени своё поведение. Если кто-то назовёт его здоровым, то можешь смело бросить в меня камень. - Не знал, что ты такой трусишка, - потешным тоном заявил он, косясь в мою сторону взглядом. - Сказал же, что я не боялся, - выпалил я повышенным тоном и развернулся к нему всем корпусом. - Конечно, я верю тебе, - сказал Саске и повернулся в ответ ко мне лицом. - Теме! Как же ты бесишь! - Меня это устраивает. - Больной ублюдок, - я тыкнул ему в грудь пальцем и отошёл на полшага назад, стараясь разбавить образовавшееся напряжение. - Такими словами обычно скрывают смятение. Ты растерян, добе? - А я и не скрывал этого, психолог доморощенный. - Выпустил пар, может теперь готов поделиться? – спокойно продолжил настаивать на своём он. - Тебя намеренно скрывают, так? Это прозвучало. Ни грома, ни молнии. Никаких природных катаклизмов. Всё оказалось таким простым. И слова, которые когда-то имели огромное значение, на деле не означали ничего. Чувствую себя обманутым. - Если тебе было важно услышать это от меня, то там-тадам! – я театрально зааплодировал, скрывая за показательной клоунадой замешательство. - Меня скрывали. Почему я говорю об этом в прошедшем времени, до тебя должно было уже дойти. - Давно? Мне было нечего сказать. Вся тема моего сокрытия не вызывала желания поговорить по душам. Все что мне оставалось, это стоять в нервном напряжении и с содроганием ожидать вопроса «почему меня прячут». - Глупый вопрос. - Кто знает? - Это уже не так важно. Ведь своё прикрытие я успешно спустил в унитаз. А ты блестяще мне проассистировал, - сказал я немного более расстроенно, чем хотел бы. - Странно, что перспектива выйти из тени тебя не особо прельщает. На твоём месте многие были бы рады, пусть и из разных соображений. - Не поверишь, сам недавно задавался этим вопросом. Я был бы счастлив оставаться Узумаки и дальше, не имея никакого отношения к своей семье. Хотя бы с лицевой её частью. - Менять фамилию не обязательно. Конечно, нет стопроцентной гарантии, что Орочимару вскроет карты, но если, он тот, кого я знаю, вряд ли он хотел всего лишь тебя запугать. - Знаю, и я сделаю всё от меня зависящие, чтобы сохранить её. Откуда знаешь ублюдка? - Надо же, я удивлён, что ты спрашиваешь. По его интонации я бы не смог зарекаться об его удивлении. - Наше с ним знакомство было слегка неординарным, поэтому хотелось бы услышать другие версии. - Семейные дела, Учиха через него создавали клановый имидж. Выгодная сделка для обеих сторон. Встречи малоприятные, но дело своё он знает. Может быть, пойдем внутрь? Если ты, конечно, еще хочешь, что-нибудь сделать с фото. - На что ты намекаешь? - Ни на что. Просто не понимаю, почему это так тебя тревожит. Если он в любом случае собирается раскрыть тебя, то какая разница с какими фото это произойдёт. Орочимару скользкий тип, но многое себе позволить не сможет, как бы не желал обратного. Даже у него здесь завязаны руки. И Учиха сыграли в этом не последнюю роль. - Причины есть. В свете моей ситуации их море, хоть захлебнись. Сам посуди, неожиданно, как гром среди ясного неба, появляется ещё один сын Намикадзе Минато, причём с полной и нежелательной для моего отца характеристикой и, как вишенка на торте, намёки в сторону моей ориентации. Не говорить же ему, что я сам до конца не понимаю, почему меня так это задевает. - Имея влияние твоей семьи, с этим можно легко справиться. И тем ни менее ты хочешь их убрать самостоятельно. - Я бы и того фотографа под шумок убрал, но кто интересуется моими желаниями. Для начала было бы неплохо добраться до камеры. Дышать сразу станет легче. До сих пор плохо представляю, как это можно провернуть. - Иногда самый простой вариант и есть верный. - Мастер Йочиха? Следуя твоей логике, я должен просто зайти в зал, отыскать Кабуто, нагло стянуть у него перед носом камеру и поиграть с ней в бейсбол? Живописно получится. - Можно проще. Просто сломай карту памяти. - До такого плана я и сам мог додуматься. - Может у тебя есть идеи получше? Не откажусь послушать. - Я не чурался бы воспользоваться шантажом, но свой шанс я давно уже упустил. - Было бы интересно услышать, какой же. - Ты всех так обо всём расспрашиваешь? Ощущение, будто бы попал в руки дознавателю. Что, где, как давно, почему. - На самом деле нет, добе. Для того чтобы расспрашивать кого-либо нужно иметь на примете пару людей и, самое главное, интерес к ним. Не могу похвастаться ни тем, ни другим. - Хотел бы сказать какую-нибудь гадость, но… - Ты не скажешь, потому что сам ничем не лучше. И не настолько ты лицемер, чтобы открыто лгать мне в лицо. - Как ты ловко записал обоих в рамки социальных уродов. Не знаю, что сказать. Спасибо за то, что не обошёлся лишь мной или иди к чёрту за то, что вообще это сделал. - Ты не согласен со мной? Рыбак рыбака… - Не продолжай, мастер Йочиха. Это не так. - Насчёт меня или тебя? Не обманывайся. - Считаешь меня асоциальным? - Брось. Всего лишь вижу тебя тем, кто ты есть, не имея претензий к увиденному. - Больное место? Забудь. Не с твоей внешностью ожидать честного и непретензионного к себе отношения. Они будут от тебя в восторге, даже если ты окажешься необратимым психопатом, жрущим по ночам щенков. - Поправь меня, если я не прав. Ты находишь меня привлекательным, - сделал странный вывод он, заморозив свой взгляд на одной точке где-то в районе моего плеча. - Это всё, что ты вынес и сказанного? Если для тебя это так важно, то я отвечу. Да, нахожу. - Насколько привлекательным? – дотошно расспрашивал он. - Мне стоит искать подводные камни в вопросе? – я прищурился и подозрительно оглядел его сверху-вниз. – Не хотелось бы споткнуться об один из них. - Ответь, и обещаю к этой теме мы больше не вернёмся. У него что комплексы? В жизни бы не подумал. - Как я, по-твоему, должен это охарактеризовать? Существуют какая-то степень? Если да, то мне не сообщили. И я не помню, чтобы нанимался полировать тебе эго. - Я не прошу мне ничего полировать. Просто ответь, насколько привлекательным ты меня видишь. - Чертовски тебя устроит? Или я должен подобрать нечто более изощрённое? Должен сразу тебя предупредить, что не настолько красноречив и не собираюсь ради такого растекаться перед тобой в лужицу. - Давай выясним сразу, ты не шутишь. Саске продолжал смотреть в одну точку, игнорируя пространство вокруг. У меня появилось спонтанное желание помахать ладонью у него перед глазами, чтобы рассеять мысли о его внезапной слепоте. - Откуда такие мысли? - Помниться кто-то уже называл меня красивым. Красивой невестой, если быть дотошным. И неловко, и смешно одновременно. Пожалуй, больше неловко. - А… это… То была очень упрямая молекула. Я был в панике, она собиралась выйти за меня замуж, - промямлил я и неловко взъерошил волосы на затылке. - А ты, надо полагать, к скорой женитьбе оказался не готов. - Эй, я пытался от неё отвязаться, но никакие доводы на неё не действовали. Знаешь ли, очень трудно переспорить ребёнка. Малявка даже назвала меня геем из-за того, что она мне не понравилась. Я счёл это реальным выходом и … - Решил найти себе мужскую невесту, чтобы переспорить ребёнка. Знаешь, в последнее время зачастили случаи, когда тебя принимают за гея. - А чья это вина? Мне напомнить, кто постоянно находился рядом? - Ну, в больнице не я тебя под венец тащил. Клятвы ты мне, конечно, не читал, но и без этого было довольно забавно. - Ничего забавного в этом не было. С удовольствием посмотрел бы на то, как ты себя повёл, если бы тебя пригвоздила к стенке маленькая помешанная с такими заявлениями. - Ты как ребёнок, добе. Поверь, ты с трудом сможешь найти хотя бы парочку людей, которые сочли бы шестилетку с плюшевым зайцем реальной угрозой их семейному положению. Впрочем, это даже мило, - он тихо хохотнул. - Ей было восемь! - Серьёзно? Тогда это радикально меняет дело, - он хмыкнул в кулак. - Не смейся. Лучше пошли уже внутрь. - Как скажешь. Женишок. Саске ненавязчиво хлопнул меня по плечу и направился в здание. Тихий хрипловатый смех всё не прекращался. Учиха и не пытался его подавить. Он старался не смотреть в мою сторону взглядом, чтобы не заржать сильнее. Почему сегодня целый день надо мной все ржут? Я что похож на шута? А что, вдруг это моё призвание. Брошу всё и кинусь в комические странствия. - Да не смейся уже. Не смешно, - пробурчал я ему вслед. Саске услышал и не повременил с ответом: - Да-да, не смешно. - Теме… - Кстати, хотел спросить, что ты думаешь о моём брате? – резко спросил он, прерывая собственное веселье. Боюсь, что ответить односложным предложением на тему «что я думаю о его брате», будет проблематично. - Нормальный. Почему ты хочешь знать? - Да так, забудь.