The return of the psycho

Все произошло на уровне инстинктов. Время будто замедлило свой привычный ход. Один - галстук Какаши перед моими глазами. Два – дорогой расписанный фарфор опасно приближался к голове психолога. Схватив Хатаке за середину галстука, я резко дернул его на себя, заставив мужчину пригнуться. Он не удержал равновесия или притворился, что не удержал, и беспардонно завалился на меня. Около восьмидесяти с лишним килограмма веса тяжкой ношей придавили мое тело, перекрыв доступ к кислороду и выбив разом весь воздух из легких. Плечи заныли от напряжения. Нормально дышать стало невозможно. Да что там… просто дышать было затруднительно. Рядом раздался громкий, оглушительный звук разбивающейся вазы. - Почему?! Почему всегда ты, Наруто?! У нашей дамы голубых кровей сдали нервы. Рику действительно орал слишком громко, ничуть не стесняясь присутствия своего обожаемого сенсея. Голос то и дело срывался на высокие частоты, а через секунду голосовые связки не выдерживали напряжения и надрывались до отчаянного хрипа. Я первый раз слышал, чтобы люди так кричали. Это давило и вызывало знакомые приступы головной боли. - Поднимайтесь. Или в вашу голову прилетит что-нибудь покрупнее вазы. И в этот раз я помогать не стану. Даже может поспособствую вашей скорой встрече. - А как насчет благодарного поцелуя для моего храброго спасителя? – жаркий шепот куда-то в район плеча. В этот момент я глубоко пожалел о своих развитых инстинктах. Лучше бы свою шкуру спасал. Альтруистические наклонности как внезапно проснулись, так и внезапно уснули. Хатаке был теплым. Неприятное, чуждое человеческое тепло. Горячее, глубокое дыхание обдавало мою шею. Я не мог избавиться от ощущения, что он делает это намеренно, во всю используя удачно подвернувшийся момент и шанс поизвращаться еще больше, чем ему предоставлялось в обычное время. Сухое прикосновение чужих губ на стыке плеча и ключицы заставил дернуться от отвращения. В голове зазвучал противный однотонный писк, сводящий с ума. От лица резко отхлынула вся кровь. Дерущий мороз прошелся по позвоночнику, заставляя резко и неестественно выпрямится спину, даже не смотря на давление совсем нелегкого тела Хатаке. Осознание произошедшего беспощадно рвало психику. Все внутри меня требовало прекратить издевательство и откинуть раздражителя на пару метров вперед. Лишь бы избавить себя от мерзких ощущений. - Вы сами напросились, – словно в трансе прошептал я. Я вовсе не пытался его запугать, я обещал. Но мои угрозы не возымели никакого эффекта. Хатаке как прижимал меня к стулу, так и продолжал давить всем своим весом, ничуть не проникнувшись моими словами. Ему было откровенно плевать на то, что я сейчас говорю или делаю. Ко всему этому он оставался неприлично равнодушен. И это неуважительное отношение задевало. Злость постепенно топила меня. Мутная дымка прогоняла все мысли, кроме одной: заставить его пожалеть о совершенном. - Удиви меня, – хрипло расхохотался он. Тем временем геевидный братец все больше расходился. Судорожно вертя головой, он разглядывал комнату на предмет будущих снарядов, которыми можно размозжить мне голову. Что-то мне подсказывало, что конечной целью несчастной вазы был вовсе не оборзевший Какаши. Даже больше, я был полностью уверен в этом. Сумасшедший взгляд зацепился за тележку с посудой в углу, которую по неосторожности оставила Фуу. В любое другое время это не было проблемой, но сейчас эта небольшая небрежность оказалось губительной. Хотя не то чтобы губительной, скорее немного неприятной. Но точно не катастрофичной или опасной. Ударив Хатаке по колену, я одним толчком отлепил его от себя, перенаправляя весь вес на стол. Раздался громкий грохот раздавленной посуды. Даже завалившись на спину, Какаши не переставал получать удовольствие от происходящего. Он нагло и громко хохотал, словно ему снова двадцать лет, и он вовсе не тридцатилетний взрослый мужик, а беззаботный студент в универе. Его лицо одарила счастливая улыбка, моментом скидывающая ему десяток лет. Хатаке слегка поерзал торсом на столе. Лицо на секунду приняло забавный, задумчивый вид. Мужчина кинул игривый взгляд в потолок, глаза светились от переполнявших его эмоций. - Кажется, я упал на торт, – весело признался он. - Лучше бы ты никогда не рождался! Мама с папой думают также! Если мой братец считает это изощрённым оскорблением, то он действительно непроходимый идиот. Даже если бы меня не было, - это ни капли не изменило нынешнее положение Рику. Я знал все, что он уже успел сказать из злости и все, что он мне еще скажет в будущем. Для меня это вовсе не сюрприз. Рику порывисто схватил расписную тарелку и запустил ей в меня. К счастью, меткость у него была нулевая. Снаряд пролетел мимо, громко разбившись о стену. Мелкие осколки дорогого фарфора щедро рассыпались по паркету, попадая мне под ноги. Мысленно я подсчитал цену причиненного ущерба. Сумма оказалась кусачей, но родители все ему простят. - Вы же психолог, так успокойте его, – обратился я к телу, все еще беспечно лежащему на столе. Какаши немного утихомирился. Прежде весёлый взгляд утратил даже малейшие намеки на былую восторженность. Мужчина весь обратился во внимание и слух, готовый поглощать каждую крупицу информации до последней. Брат, будто бы на зло, щедро предоставлял ему оную. Я очень не хотел, чтобы Хатаке стал свидетелем этого концерта. Это унижало меня, обнажало, обезоруживало перед ним. Сам того не зная, Рику усложнил мне жизнь не сколько своими словами или истерикой, сколько тем, перед кем он это вздумал сделать. Желание заставить Какаши забыть обо всем никак не хотело утихать. Против него я был бессилен. Разве что я мог попытаться методично вбивать его голову в стену до той поры, пока он не забудет все, что услышал от дырявой тявкалки брата. Часть меня готова была сделать это, часть противилась. Их тихое противостояние сводило меня с ума. Такая не присущая мне борьба между здравым смыслом и мимолетными желаниями. - А-а-а, – он помотал головой как истинная чернокожая девушка. Не хватало только выставить указательный палец и принять нужную позу. – Сегодня я только с неофициальным визитом, так что это твоя забота, Наруто-кун. - Лучше бы ты умер после меня! Всем бы было легче! Ну… всем это сильно сказано. Мне бы точно легче не стало. Чашка просвистела мимо моего уха. А вот это было на удивление близко. - Уже интереснее. Эдак я удачно зашел чайку попить. Что же еще скрывает «дружное» семейство Намикадзе? – голос Какаши пропитался интересом. - Замолчите. Раз толку от вас все равно никакого, то хотя бы не бесите меня еще больше, чем уже успели. У вас врожденный талант выводить меня из равновесия. Именно этому вас учили в университетах? Как нервировать своих клиентов? Может быть, это даже был отдельный предмет? - Не разговаривай с ним! Почему ты всегда не обращаешь на меня внимания?! – продолжал верещать Рику. Неужели у нашей принцессы случился острый дефицит внимания? Как интересно… Хотя нет, неинтересно. Все детство Рику баловали как могли. Для отца и матери он является центром всей вселенной, смыслом их существования. Всю жизнь купаясь в восхищении родителей, сейчас братец не может даже помыслить себя без каждодневного упоения чужими восторгами. Он принимал это как должное, никогда не задумываясь о причинах такого бездумного и неестественного обожания. «Почему же перед ним все преклоняются?». Этот вопрос его ни капли не волновал. Поэтому единственный вывод, который Рику смог вынести из детства это то, что его должны любить, восхищаться и боготворить. К его несчастью, это был ложный вывод, навеянный эгоистичным поведением его ближайшего окружения. А теперь, когда нашу голубую звезду смеют игнорировать, хрупкому юношескому тщеславию был нанесен неоценимый урон. Как же так? Ведь все должны падать ниц перед его очарованием. Я бы даже сказал весьма сомнительным очарованием, но родительская любовь слепа и глуха. Его игнорировал Утаката, его игнорировал Какаши, его игнорировал Учиха, и его игнорировал я. И трое из этого недлинного списка продолжают игнорировать его существование и по сей день. А если бы и была возможность присутствовать четвертому, то это ничего бы толком не изменило. На почве такого унижения у Рику резко пошатнулась непоколебимая уверенность в собственной совершенности, что сейчас выливается в старую-добрую истерику. Впервые Рику пришлось тесно познакомиться с беспощадными червями самокопания. И это горькое чувство при их знакомстве ему пришлось не вкусу. Реальность оказалась не слишком приятной. Лучше было продолжать жить в навеянной родителями картине мира. Но к тому времени, как он это осознал, было уже поздно. Процесс оказался необратимым. Только почему объектом его "недоненависти" стал именно я? Тут есть два возможных варианта. Первое предположение: он действительно подсознательно меня ненавидел. Второе: я тот, кто вечно отнимает у него драгоценное внимание. Даже не приложив никаких усилий, я перетягивал на себя его любимое одеяло, когда он так отчаянно старался сохранить себе хотя бы клочок от того, что так несправедливо доставалось мне. Ну и третье: оба предыдущих варианта верны. А попытки наладить отношения со мной были совершены исключительно ради поддержания собственных верований. И, конечно же, не стоит забывать про удовлетворение собственного тщеславия в случае, если бы ему все-таки удалось найти со мной общий язык. Самообман на лицо. Ему претят мысли, что ни внутри, ни снаружи он не так совершенен, и как мог продолжал себя обманывать, поддерживая выдуманный родителями образ. Возьмите все это, добавьте тонкую натуру неко-бляди и получите высококачественную истерику на почве банальной ревности и собственных подростковых комплексов. - Я что пустое место?! Почему только ты?! Не стихающая истерика раздражала. Желание заткнуть верещавшего брата было просто непередаваемым. И что-то я не находил абсолютно не единой причины пытаться себя сдерживать. Мысль теплила сердце, подогревая воображение. Дремлющая злость призывала потакать своим желаниям. И я с превеликим удовольствием поддался. Пожалуй, это один из самых приятных проигрышей в моей жизни. Раздраженно вздохнув, пытаясь сдерживать мерзкие надрывы, постепенно отвоёвывавшие себе место внутри моей головы, я резко схватил яблоко с вазы для фруктов. Подкинув фрукт вверх, крепко сжал его пальцами. Нежная кожица плода лопнула, сочный сок потек по пальцам. Повинуясь внезапному порыву я слизал его языком и направился к брату, ничуть не опасаясь того, что он может ненароком попасть в меня тарелкой. В таком неуравновешенном состоянии будет чудом, если хотя бы один из кидаемых им предметов достигнет своей цели. Цунаде была куда более грозным метателем хрупких снарядов. В её руках все становится опаснее в несколько раз, будь то карандаш, телефон или простая женская туфля. Не женщина, а боец. Из, казалось бы, простых вещей она умудрялась сделать грозное оружие. Стоит вспомнить о том, что Сенджу на самом деле педагог, и картина вырисовывается совсем не радужной. - Не приближайся ко мне! Брат занес руку для нового броска, но я легко перехватил её в воздухе. Осторожно убрав хрупкое блюдце и вернув его на место, я предкушающе улыбнулся перепуганному до чёртиков брату. - Да чтоб ты сдо... – прокричал он, прерываясь от моих действий. Я протянул руку и схватил его за лицо, с силой сжимая по-юношески пухлые щеки, чтобы наверняка остались синяки от моих пальцев. И плевать, если кто-то увидит их. Злобный, предупреждающий о последствиях, взгляд заставил брата заткнуться на полу слове. Выглядел он как никогда жалко. Губы, свернутые трубочкой из-за давления моей руки, беспомощные глаза, полные сухих, злых и непролитых слез. На меня взирали материнские глаза, вызывавшие желание бесцеремонно закрыть их большими пальцами. Вторила лишь одна мысль: отвратительно. Желание помыть руку от воображаемой скверны разрывало изнутри. Неожиданная прихоть ударить визжащую истеричку сладко нашептывала сделать это. «Хотя бы одну пощечину», - елейно уговаривала темная сторона. Видеть его было выше моих сил, поэтому я со всем пренебрежением, на которое был только способен, отвел глаза в сторону, лишь бы избавить себя от его жалкой физиономии. - Эй, Наруто… - голос Хатаке казался немного взволнованным. Разжав пальцы, я отпустил Рику. В тот же миг братец сполз по стене, колотясь как осиновый лист на ветру. Почему-то я счёл это недостаточным, поэтому продолжил черной тенью нависать над ним. Если он думал, что я на этом остановлюсь, то он сильно заблуждался. Мои руки, будто действовали без меня: сжимались и разжимались, желая снова схватить его за лицо. - Какаши-сан, помогите… - просил он. - Открой рот, – скомандовал я. - Наруто, все в порядке? – послышалась легкая поступь Хатаке. - Какаши-сан… - слезливо умолял он. - Открой рот, – я повторил еще раз, но уже более угрожающе. В этот раз Рику не осмелился ослушаться, послушно открывая рот. - Шире. Рику еще немного приоткрыл рот. Подбородок дрожал от сдерживаемых рыданий. - Я сказал шире. Разве это так сложно? Я присел на корточки, чтобы спуститься до его уровня и резко схватил Рику за подбородок. Брат дернулся от испуга, но рот не закрыл. Он смотрел мне за спину глазами, полными неприкрытой мольбы. Я сжал его подбородок еще сильнее, несомненно принося боль. Непроизвольно брат открыл рот в вскрике. В этот момент я засунул ему яблоко в рот. - Осталось только зажарить. С этими словами я поднялся, отряхнул руку и молча покинул осточертевшую столовую. Всегда не любил это место, теперь появилась еще одна причина его ненавидеть. У дверей стояла поникшая Фуу. Девушка опустила голову вниз, занавешивая лицо короткими зелеными волосами. Выглядела она неважно. Смятение и сожаление витали в воздухе. - Простите, юный господин. Он каким-то образом прознал о приезде господина Какаши. Наверное, это ошибка прислуги. Нам порой сложной держать язык за зубами, вот и перешептываемся по углам, – неосознанно Фуу причислила себя к заядлым сплетницам. - Я как раз со всех ног направлялась к вам, но не успела. Он столько вам наговорил… Столько ужасных вещей. Простите меня, юный господин. Я должна была… - Стоп, отставить бессмысленное самобичевание. Ну чего ты нос повесила? – я подошел к девушке и слегка прикоснулся к её подбородку ребром ладони, чтобы приподнять девичье лицо. Было немного странно и непривычно говорить с ней, когда она бессмысленно кидала фразы в пол, избегая открыто смотреть мне в лицо. Это серое существо мало походило на привычную Фуу. - Где тут твоя вина? К чему извинения? - Но как же? Он даже кидался в вас посудой. А если бы осколки попали в вас или того хуже поранили? - Забудь о существовании такого сомнительного союза как «если». Ничего ужасного не произошло. Здесь нет и капли твоей вины. Это всего лишь случайное стечение обстоятельств, повлекшее за собой небольшой инцидент. Не думай об этом. Да и тем более, я что первый раз попадаю в неприятности? Вспомни, раньше было гораздо хуже. – я озорно подмигнул ей. - Как скажете, юный господин. Будут особые указания? Фуу немного приободрилась, к лицу прилил прежний здоровый румянец, губы несмело очертила легкая полуулыбка, к голосу вернулась прежняя жизнь. - Нет. Ты и без меня лучше знаешь, что тебе делать. Мое вмешательство здесь точно не требуется. Разве что можешь попробовать выпроводить гостя, если у тебя, конечно, получится… - Молодой господин! Вы так негостеприимны! Это недостойно вас! - возмущенно прокричала она. - Не успел я отвернуться, как ты снова хочешь от меня избавиться. Строишь заговоры у меня за спиной аки дворцовый интриган. У нашего маленького разговора оказывается был один нежелательный свидетель. Мирно облокотившись о косяк, стоял ненавистный мне психолог. - Разве ты можешь выпроводить меня в таком виде? Хатаке повернулся к нам спиной, показывая огромное маслянистое пятно от шоколадного крема. Частички торта все еще не отпали, крепко прицепившись к ткани. - Вы на машине, так что все в порядке. - Нет, не в порядке. Мы и в половину не оговорили то, что собирались. - Вы собирались, я к этому никакого отношения не имею. Фуу, просто прикажи все убрать, когда ему надоест сам уйдет. Постарайся не показываться брату на глаза и остальных предупреди. Если будет буянить, позовете меня. - Как скажете, господин. Мимо нас пробежал Рику, скрывая покрасневшие глаза под челкой. К счастью, брат решил меня больше не беспокоить и скрылся в темноте следующего коридора. Скорее всего в его планы входило запереться в своей комнате и тихо ненавидеть всех вокруг. Фуу, сделав официальный полупоклон, ушла исполнять свои обязанности. Я же, ощущая непонятную, гложущую пустоту в груди, направился в свою комнату. Желание поскорее отмыться от прикосновений было практически осязаемым. Не видя смысла противиться ему, я как мог поспешил в ванную. Все мысли были заняты горячим душем и ароматным мылом. Одни из немногих простых вещей, способных помочь избавиться от напряжения. - И ты продолжишь игнорировать меня? Как жестоко. Хатаке и не думал оставлять меня. Спокойно вышагивая за моей спиной, он преследовал меня словно помешанный сталкер, подогревая и так щекотливую ситуацию. Тактично свалить – это не про Хатаке. Упрямый ублюдок если чего-то захотел, обязательно своего добьется. Порой я думал, что преследование и издевательство над моими нервами – это простейшее средство достижения его целей. Эдакая интриганка с членом в брюках. - Если вам нужна рубашка, то просто попросите у любой мимо проходящей горничной. Вам без проблем предоставят желаемое. - Не все так просто. Я и представить себе не мог, что ты так любим здесь. И это он говорит мне после закатанной Рику истерики? Вот же сволочь. - Это искусно завуалированный сарказм? - В отличие от тебя, мне сарказм не к лицу. Все просто: пока тебя не было, я успел побеседовать с другими милыми прелестницами в форменной одежде. В тебе просто души не чаят. Дело доросло практически до фанатизма. Хочешь услышать, что они говорили о тебе? Было странно, что он игнорировал только что закончившейся концерт. Я, конечно, не хотел, чтобы он расспрашивал обо всем, что услышал, но от его игнорирования становится не по себе. Вместо надлежавших вопросов он решил перевести тему, будто ничего не слышал и не видел. - Нет, не думаю, что хочу об этом знать. Тем более от вас. Кажется, мое мнение спрашивали исключительно для поддержания иллюзии диалога. Обидно? Ничуть. Я могу и помолчать. - Они сказали, что ты очень добрый и милый молодой человек. Те, что постарше рассказывали, что в детстве ты был просто очаровательным карапузом. Такой непоседливый маленький "котеночек". Не злись, это не мои слова, - торопливо уточнил Хатаке. - У них была такая теплая улыбка, когда они вспоминали отдельные истории. Рассказывать какие именно не буду, ты меня после этого убьешь. Но теперь я знаю несколько больше о тебе. Здесь нет ни единой души, которой ты бы не нравился. Более того, они тебя обожают и очень счастливы, что ты наконец вернулся домой. "Это не мой дом", - мне ужасно хотелось это сказать. - Вы опросили всех? – издевательски протянул я. – Если нет, то не беритесь что-либо утверждать. - Разумеется, нет. Однако моя гордость задета. Оказывается, что с социальными контактами у тебя нет никаких проблем. Даже по-другому: людей тянет к тебе. Это, конечно, не обещает подобное с твоей стороны, но все же. - То есть мой качественно проработанный образ социального урода разбился вдребезги? - Без шанса на восстановление. Даже не думай, что я поверю в это, - хмыкнул он. - Ах, как жаль, – саркастически заявил я. - Язва. Значит ты вовсе не такой антисоциальный, как заявляли твои родители. А что насчет школы? - Антисоциальный. - Что-то мне подсказывает, что ты врешь. А если немного подумать? - Если подумать, то так оно и есть. В большинстве случаев я отторгаю всяческие физические, тактильные или социальные контакты, но не всегда удается их избежать. Так как, с легкой руки Рику, он обо всем прознал, я не видел смысла скрывать остальное. Это всего лишь капля в море, абсолютно ничего ему не дающая. Разве только то, что родители его красиво, я бы даже сказал элегантно так подставили, сбрасывая на нет всю его кропотливую годовую работу. Очень мило с их стороны. - Другими словами, существует пара личностей, с которыми у тебя довольно-таки нормативные отношения и при желании ты можешь их только улучшить? - Понимайте, как знаете. Не должен же я ему еще и прожёвывать все. Наглая шрамированная рожа не треснет от такой любезности? - Ты бы знал, как я сейчас зол. - На кого? - На твоих родителей, но в большей степени на себя, что не смог увидеть истину. И ты тоже хорош. - Разве я с вами не общался на консультациях? Если я способен на простейший разговор, разве это автоматически не избавляет меня от почётного звания социального кретина? Нежелание общаться не есть социальный дефект, хотя и тесно переплетается с ним. Поэтому сами виноваты. - Ты что пытаешься добить меня? Как это мило с твоей стороны. Я очарован твоей откровенностью, – хрипло хохотнул он. – И ты называешь наши консультации нормальным общением? Ну ты и бесстыдник. Первые месяцы из тебя сложно было вытянуть хотя бы одно лишнее слово, не говоря уже о полноценной беседе. - Вы были отвратительны, а я не особо разговорчив. Впрочем, сейчас ничего не изменилось. Я вас поздравляю: мы оба стоим на месте. Я все такой же замкнутый, а вы по-прежнему отвратительны. - Не скажи. - Что вы отвратительны? Скажу и не один раз, если понадобится. Понадобится? - Не стоит уделять мне столько своего внимания, а то привыкну. В принципе, уже привык, – тихо добавил он. – Я имел в виду, что ты не такой уж и замкнутый. Это единственное, что меня утешает во всей этой истории. Так долго разговаривать о себе мне до жути не нравилось. Даже более того, дико раздражало. Поэтому все консультации для меня были сплошными тихими пытками, проходящие комфортных оффисных условиях. Внутреннее чутье терзали сомнения, что мне вообще не стоит раскрывать рта, ведь существовала вероятность, что я могу сболтнуть лишнего. Я не хочу, чтобы меня ни анализировали, ни думали обо мне в каком-либо ключе. Мысль, что я могу стать предметом чьих-либо размышлений меня пугала и вызывала чувство отторжения. Желание говорить напрочь пропадало. Все, что было по принуждению претило мне. Я искренне не выносил делать что-либо по указаниям. Это чертовски задевало гордость. Только сейчас до меня дошло, что немного странно разговаривать с человеком, идущим позади тебя. Кидая реплики в никуда, ощущаешь себя немного неловко, словно разговариваешь сам с собой, пусть тебе своевременно и приходит ответ. Однако Какаши не спешил поравняться со мной, а вполне комфортно устроился за моей спиной, настойчиво буравя глазами. Я прямо затылком ощущал томный, изучающий взгляд. - Ну ничего себе… Это все ты? Мы как раз проходили мимо тех самых картин, когда Какаши озвучил свою удивленную реплику. После того случая я избегал смотреть или даже думать о них. Порой возникали глупые желания выкинуть или хотя бы спрятать полотна подальше от моих глаз. Я даже забыл поинтересоваться откуда они и кто художник. - Это не я. - Ну как же не ты? Картины говорят обратное. Хатаке подошел вплотную, чтобы иметь возможность как следует рассмотреть каждый ненавистный мне холст. Приняв крайне заинтересованный вид, он пожирал глазами полотна, словно не веря всему увиденному. И не мудрено. Чуть нахмурившись, он перевел на меня вопросительно молчаливый взгляд, который сам по себе уже о многом говорил. В глазах читалось неприкрытое сомнение вперемешку с вопрошанием. - Говорил же, что это не я. Скрестив руки на груди и облокотившись спиной о стену, я все как прежде избегал смотреть на разрисованные полотна, словно буду проклят, если хотя бы мимолетно взгляну на них. Какое ребячество… - Теперь понимаю, – Хатаке снова повернулся к картинам. - Откуда они? Насколько мне известно, ты давно здесь не жил, а чтобы обзавестись такой коллекцией нужно немало времени и непосильного участия. Приступами нарциссизма ты также не страдаешь. Так откуда? Казалось, ему действительно интересно. - Понятия не имею. Хатаке мимолетно задержался на портрете отца, матери и Рику. Что-то для себя отметив, он хмыкнул и продолжил как ни в чем не бывало: - То есть тут целая коллекция твоих портретов, а ты даже не представляешь откуда они взялись? И я подозреваю, ты точно не знал, что стал украшением этой стены. У тебя не возникают сомнения? Стоит ли оставлять их? Украшением… сказал, как отрезал. - А не все ли равно? Разве они некрасивы? И, во-первых, это не мне решать. Кто-то вывесил их до меня. Я был обескуражен не меньше вашего. Я не понимал, почему стал защищать их. Сам же хотел их выбросить. Но когда об этом заговорил посторонний, меня полоснула злость. Это не его дело, что висит на этой стене. Хатаке шокированно приподнял бровь. Слишком мало эмоций для такого удивления, но тем не менее он ограничился лишь этим. Это о многом говорило. Например, что этот человек прекрасно умеет контролировать малейшие проявления своих эмоций. Скорее всего такой тотальный контроль являлся побочным эффектом его психологической практики. С такими людьми следует быть осторожнее. Никогда не знаешь, на что они способны в тот или иной момент. И сколько правды в их словах, если их контролю поддается даже мимика. - И тебе ни капли не интересно, кто их нарисовал? Как психолог скажу, что у автора нездоровый интерес к тебе, Наруто. Что ты и сам наверняка понял, так что Америку я тебе не открыл. Я бы даже сказал, здесь прослеживается явная одержимость. Будь осторожен. Конечно, ты прав – они действительно красивы, но, тем не менее, неизвестного происхождения и здесь слишком много эфимерных граней твоей личности. Будто бы ты на протяжении долгого периода подвергался изучению. И это, - он обвел рукой многочисленные картины. – Ненормально. - Понятие нормы относительно. Почему вы так рьяно оскорбляете автора? Разве плохо быть одержимым своей работой? По-моему, это характерно для таких легко увлекающихся личностей как художники. К первой брови Хатаке тут же присоединилась вторая. Он как-то недоверчиво посмотрел на меня, я бы даже сказал косо. Мне до сжатых в приступе злобы зубов не понравился этот не понятно чем недовольный взгляд. - Ты пытаешься заставить меня ревновать? Или споришь из чувства противоречия? Так яростно защищать неизвестного психа… - А вы имеете что-то против психов? Они вас кормят, сенсей, – мой голос скатился до рычащих ноток. - И раз на то пошло, разве вы не причисляете меня к таковым? На секунду во взгляде мужчины промелькнуло что-то хищное, опасное. То, что я раньше никогда не замечал, но оно тут же исчезло, заставляя засомневаться в увиденном. Действительно ли оно было или же это происки собственной усталости? - Почему ты так злишься? - Хатаке снова улыбнулся. Я ни на секунду не верил в его доброжелательную физиономию, видя, что за ней скрывалось секунду назад. – Я никогда не думал о тебе в таком ключе, – он широко распахнул глаза, немного наклонил голову вбок и особенно выделил последующую фразу. - Никогда, Наруто. - Вы ошиблись. Я вовсе не злюсь. И нам пора заканчивать этот разговор. – на выдохе сказал я. - Ты куда-то спешишь? - Да, я хочу принять душ, поскорее убраться отсюда и не возвращаться до глубокой ночи, пока особняк не заснет, – мне пришлось быть предельно честным, чтобы ускорить процесс выставления его из этого дома. - Немного заманчиво. Что именно его так привлекает, он так и не произнес вслух. - Хорошо, – он резко хлопнул ладонями, заставив меня моргнуть от неожиданности. - Я уйду, но сначала ты ответишь на один мой вопрос. Только будь предельно откровенным со мной, и я обещаю, что сегодня ты меня больше не увидишь. Итак… Кто она, Наруто? - Наверное, она самый дорогой для меня человек. Мы оба прекрасно знали, о ком идет речь, поэтому не было нужды в повторении. - Понятно. Я рад и в тоже время немного расстроен, – улыбка победителя стерлась с его губ. Лицо приняло крайне задумчивый вид. Он отвел глаза в сторону, словно в борьбе с собой, и примирительно выдохнул. – В другое время такой ответ меня бы не устроил, но сейчас я вижу, что тебе стоит побыть одному, поэтому я как и обещал уеду. Хотя… я немного нарушу свое обещание и внесу небольшую корректировку: какая реальная причина того, что она запретила тебе посещать консультации? - Вы нарушили свое слово, – холодно произнес я. – Хатаке-сан, вы же понимаете, что при моем желании вы бы вообще ничего не услышали? Но все равно продолжаете настойчиво играть роль хозяина положения. Мужчина резко выдохнул на мою легкую провокацию с его именем. Какаши перевел на меня странный взгляд. Черты его лица расслабились, движения приобрели некоторую томность и спокойствие. Он больше походил на хищника, который вот-вот броситься на свою жертву. Однако это и в пример не стояло с тем, как это проделывал Учиха. - Я сделал тебе выгодное предложение избежать моего общества. И это только потому, что я вижу, как тебя сейчас разносит изнутри. После стычки с братом, в тебе будто что-то щелкнуло. Заметь я ни о чем не расспрашивал. - Зачем вам расспрашивать об этом? Это же неофициальный визит, – притворился дурачком я. Хатке слабо усмехнулся, видя, как я искусственно хлопаю глазами. – Касательно твоей фразы «играю роль хозяина положения». Единственный, кто позволяет мне её играть, никто иной как ты, Наруто. Я не знаю по какой причине ты это делаешь, но вполне доволен отведенной мне ролью. И все же, давай забудем об этом на некоторое время. Мне бы хотелось узнать ответ на свой вопрос. Я устало выдохнул. При разговоре с Хатаке всегда нужно быть чрезмерно осторожным. Это сильно выматывало, поэтому долго в его обществе я находится не мог. - Я действительно наказан, поэтому вынужден участвовать в школьном мероприятии. Это концерт. И я один из его главных участников. Если короче – певец. Если он думал, что будет из меня клещами вытаскивать информацию как из застенчивой старшеклассницы, то он ошибся. Я выложил все как на духу, искусно скрывая смущение за маской безразличия. Даже он не сможет распознать этого. Хатаке сначала состроил каменное выражение лица, сморгнул, а потом расхохотался. Громко, заливисто, до слез. Все это очень не подходило его привычному образу брутального самца. Так искренне смеясь надо мной, он выглядел даже не как юноша, а как маленький ребенок. - Чёрт! Я обязан на это посмотреть! Нет, серьезно?! Как ты на это согласился? – вдоволь насмеявшись, спросил он хриплым от громкого ржача голосом. - Вы обещали уйти. Я честно ответил на ваши вопросы, даже после того, как вы поменяли условия сделки. Так что прошу, – я указал ему ладонью в обратном от меня направлении. - Ладно-ладно, не хочешь со мной как следует попрощаться? - Уходите. Я устал от вас, – еще немного, и я был готов позорно осесть на пол. - Ты сейчас такой очаровательный, Наруто. Так и тянет… - Уйти в том направлении? Я вас так понимаю. У меня возникает крайне похожее желание уйти в противоположную от вас сторону. Надо же… какое совпадение. Хатаке кокетливо подмигнул мне. Меня передернуло, что скрывать я и не думал. Не глядя на Какаши, я повернулся к нему спиной и отправился в свою комнату. - Наруто, - бросили мне в спину. – Я обязательно там буду. Я повернулся, чтобы ответить, но мой взгляд натолкнулся на его гордо удаляющуюся спину. Даже с красочным пятном на рубашке, она выглядела достаточно мужественно. Решив, что сейчас не имеет никакого смысла окликать его, я вернулся к первоначальному плану. А именно принять душ и покинуть стены сего «гостеприимного» дома. Меня уже порядком воротит от этих проклятых стен, поэтому с превеликой радостью сбегу отсюда. Шум воды и тепло прозрачных капель немного утихомирили расшатанные нервы. Вымышленное ощущение грязи больше не преследовало. Теперь я мог спокойно дышать. Выйдя из комнаты, я немного обсох и переоделся для улицы. Впервые за долгое время я оделся во все черное, чтобы слишком не выделятся в ночном городе. Прошлый мой выгул закончился нелицеприятно. Пришлось изрядно повозится с полицией. Понятное дело почему сейчас мне не хочется иметь никаких дел с правоохранительными органами. Да и было бы глупо снова попасть в участок. Взяв с собой Кураму, которому выделили собственную комнату, я покинул жилой этаж, стараясь никому не попадаться на глаза по дороге. К счастью, после выкрутасов старшего брата горничные старались не попадаться на открытых участках и практически не дышать. Пусть психует именно Рику и ничего особенного сделать им не может, но в случае чего, виноватыми будут именно они. Никто не хотел быть уволенным из-за того, что у господина всего-навсего скверное настроение. А мелкий ублюдок действительно мог незаслуженно сорвать на них злость, а после еще и нажаловаться матери. После такого громкого увольнения у несчастных девушек не будет и шанса устроится на другое приличное место. Кто же захочет вылететь из приличной работы с хорошим заработком? Никто. Уже на парадной лестнице в сопровождении звуков цокающих когтей Курамы, я встретил того, кого не ожидал и не хотел бы видеть за все мое недолгое пребывание в этом доме. Всего лишь одна неделя. Одна гребаная неделя. Я думал, что смогу избежать встречи с ней. Но видимо это было слишком самонадеянно с моей стороны. В конце концов рассчитывать на то, что я не встречусь с хозяйкой особняка, при этом проживая в нем, было весьма глупо. В голове как-то сразу стало неисправимо пусто, все мысли покинули черепную коробку и умчались в неизвестном направлении. В груди стало тяжело, дыхание замедлилось, живот скрутило. Весь мой организм был против этой встречи, о чем он так старательно мне сообщал. Курама, видя мое отнюдь не радужное состояние, зарычал и ткнулся носом мне в бедро, поддерживая и защищая одновременно. Кто бы мог подумать, что спокойный волчара будет защищать меня от моей собственной матери. Я был искренне благодарен ему за поддержку. Кушина стояла в дверях, обмахиваясь маленькой дамской сумочкой. При каждом взмахе неприятно бренчала цепочка вместо шлейки. Женщина только что вернулась с похода по магазинам, о чем красноречиво говорили десятки пакетов около её ног. Она прекрасно выглядела: яркий макияж глаз, блестящие рыжие волосы уложенные голливудскими кудрями, короткое вишневое платье не скрывающее стройность ног и глубину декольте, ухоженные поблескивающие красные ногти, черные туфли на высоком каблуке. В общем, она одевалась так, как не стоило бы этого делать даме, приближающейся к сорока годам. Но Кушина иначе чувствовала свой возраст, поэтому её ничего не смущало. Может быть, оно и правильно. Не думаю, что когда мне будет тридцать, я буду сильно ограничивать себя в выборе гардероба. - Фуу!!! Долго мне еще ждать?! Прикажи убрать сумки ко мне в комнату! – мама кинула взгляд вверх по лестнице, где как вкопанный застрял я. – А, это ты… - разочарованно добавила она. – Я думала, что это Фуу. Но раз уж так получилось давай побеседуем немного. Или ты все еще упрямишься? Упрямишься? Пожалуй, да. Я все еще упрямлюсь. Если ей хочется называть это именно таким образом, то пусть оно так и будет. Её слова не имеют абсолютно никакого значения. Разве что для нее самой. Для меня же они утрачивают весь передаваемый смысл сразу после того, как родятся на свет по вине этой женщины. Прошло уже достаточно много времени, старые раны пусть и не затянулись до конца, но все же немного зажили. Только-только покрылись корочкой, которую, по-видимому, придется сорвать и обрастать заново. Уж на что, а на простой разговор я теперь способен. И даже более того: я насильно вытеснил из себя предательскую слабость и не в коем случае не позволю ей снова вернуться. - О чем ты хочешь со мной поговорить? Кушина от удивления выронила сумку из рук. С глухим звуком она приземлилась на пол. Легкий шум отрезвил её. - Надо же… я уже и забыла, что ты умеешь говорить. Что там Хатаке с тобой делает, раз ты смог заговорить как нормальный человек? Я не ответил и продолжал смотреть как бы на нее, но на самом деле сквозь. Сразу и не догадаешься, ведь с виду все нормально. Точкой концентрации внимания стала входная дверь позади. Я бродил взглядом по малейшим бороздам, избегая попадаться на глаза Кушине. - О чем ты со мной хотела поговорить? – холодно повторил я. - Разве так встречают мать после долгой разлуки? Курама утробно зарычал. Кушину слегка передернуло. Она инстинктивно отступила на один шаг, опрокинув пару пакетов. - Ты не сильно была против моего переезда и тем более не горела желанием увидеть меня все это время. - Угомони своего питомца. Он недобро на меня смотрит, – она опасливо поглядывала на ощетинившегося волка. - Ты ни капли не изменился. Все как прежде собираешь вокруг себя неподобающие вещи, – женщина немного сморщила ловко припудренный нос. - Как дела в школе? Ты хорошо учишься? – она резко перевела тему. - Нормально. Цунаде особо расслабляться не дает. И это чистая правда. Только попробуй сдай планку и все… можешь попрощаться с жизнью. Или мысленно прочитать прощальную речь перед братской могилкой своих отмерших нервных клеток. Женщина гневно сверкнула глазами и недовольно скривила алые губы. Одно упоминание о Сенджу приводило её в с трудом скрываемое бешенство. Может между ними произошло что-то, чего я не знаю? - Цунаде? Не знаю, что в ней все находят, – голос сочился фальшивым безразличием. Мама по-прежнему не научилась скрывать эмоции. Я говорил совершенно в другом смысле, но она и здесь все смогла перевернуть в русло привлекательности и женской ревности. За столько времени её ценности не изменились ни на йоту. За что я был ей благодарен, ведь в таком случае я буду знать, чего от нее следует ожидать. - Дело вкуса. - Мог бы хоть раз стать на мою сторону, а не защищать её. Я твоя мать, а не она. - Аналогично, – оно вырвалось само по себе. - На что ты намекаешь? – прищурилась она. - Разве я на что-то намекал? Кушина приняла оскорблённый вид. Левая нога раздраженно стучала каблуком по полу. Один из самых отвратительных звуков в мире. Или я всего лишь слегка нервный. - В пятницу, в семь часов вечера мы ждем тебя в ресторане «Небоскреб». Нам нужно многое обсудить. Не опаздывай и оденься поприличнее, а то смотреть тошно. Неужели твоя обожаемая Цунаде не может привить тебе хоть толику вкуса? Что-то это мало походит на милую семейную встречу. И, наверное, к лучшему, что Кушина не старается этого скрывать. - Тоже самое могу сказать и о тебе. Твой старший сын... Неужели ты не могла привить ему хоть толику вкуса? - Я уверена, что ты это сказал исключительно из глупой ревности. У Рику с этим все замечательно. - Пожалуй, на этот раз я присоединюсь к тебе, ведь ты сказала это исключительно из слепой родительской любви. Его бы в спортзал на пару дней и посадить на диету. Прикажи запереть кладовую от греха подальше. Мама злобно прищурилась. Не привыкшая к тому, что я отвечаю ей, она немного терялась. Ведь раньше все изобилие желчи было направлено на других людей, нежели на нее. Прежде ей приходилось иметь дело с безмолвным младшим сыном, что позволяло ей говорить мне в лицо все, что ей придет в голову, не задумываясь о последствиях своих слов и о чувствах, которых она считала у меня нет. Кушина проигнорировала меня, поскольку такой жест виделся ей единственным легким и самым достойным выходом из её щекотливого положения. Женщина оставила пакеты одиноко стоять у дверей и быстро прошлась мимо меня, оставляя за собой легкий аромат парфюма Poison. Я искренне ненавидел этот запах. Густой тошнотный ком встал поперек горла, вынуждая насильно протолкнуть его внутрь. Все, на что я был способен в тот момент это слегла скривить губы, выказывая свои истинные чувства. - Фуу!!!! Да куда все подевались, черт возьми?! – возмущенно кричала она. Вот и пришла пора мне узнать, зачем же я так резко стал им нужен. Даже особо стараться не пришлось. Ровно в тот день, когда я покину этот особняк и срок заключенной с Какаши сделки истечет, я узнаю истинную причину их внезапной благосклонности ко мне. Это обещает быть весьма интересным. За спиной раздались тихие, осторожные шаги. Но не такие, чтобы я не мог их услышать. Например, как у того же Учихи. Я теперь всех буду с ним сравнивать? Чертов Теме… Чья вина, что он настолько хорош, поэтому и годится для сравнения? По легкой поступи шагов я без труда определил Фуу. Девушка легко коснулась ладонью моего плеча, обозначая свое присутствие. Сквозь ткань до меня донеслась теплота чужой ладони. Инстинктивно мне захотелось стряхнуть чужую руку, но я не смог себе этого позволить, подавив желание. У меня не было намерений ранить чувства искренне заботившийся обо мне девушки своим брезгливым отношением. Дело было вовсе не в ней. Обычно я не реагировал на ее непринужденные прикосновения столь остро, но сейчас были немного другие обстоятельства. Я медленно повернул голову, чтобы рассмотреть подошедшую девушку. Фуу улыбалась, стараясь скрыть в светло-карих глазах притаившееся беспокойство. - Юный господин, сегодня определенно не ваш день. Вы как? Если вы злитесь или расстроены, Ибики и я всегда готовы на небольшой спарринг, – она попыталась перевести все в шутку, нарочито весело растягивая слова, чтобы я не смог заметить напряженные нотки в её голосе. Неужели она думает, что я сорвусь и пойду крушить все и вся? Если ей так хочется замять этот неприятный инцидент, списав все сегодняшние случаи на нет, то я с легкостью подыграю ей. Хоть кто-то из нас будет спокоен. И ради этого мне не стыдно немного соврать. - Я не ослышался, и ты предлагаешь мне подраться? – слегка хохотнул я. - Лучше я или Ибики будем честно лупить вас в спортзале, чем вы пойдете рисковать своей жизнью в какой-нибудь треклятой подворотне, где наверняка покалечитесь и заработаете несколько серьёзных травм. Я, в отличие от уличных ублюдков, умею играть по правилам. Для них в перечень правил входит всё, что только вздумается. Мне вдруг страшно захотелось посмотреть, как она изменится в лице, если узнает, что я умею играть по их правилам. И не просто умею, а очень часто балуюсь ими, ничуть не гнушаясь использовать не самые честные приемы. Все же я решил, что не стоит играть на её чувствах. На ком-нибудь другом можно, но не с ней. То, что я так легко разделяю мир на своих и чужих, абсолютно нормально. Любой среднестатистический человек делит весь окружающий его мир вещей, предметов и явлений на две всем известные половины: черное и белое. В некоторых случаях, когда несчастливцу приходится сталкиваться с чем-либо, что сильно на него воздействует, а иногда достаточно лишь легкого толчка в нужном направлении, и четкие границы двух полей размываются. В результате долгих метаний несокрушимые ранее принципы в один момент рассыпаются, воздвигая новую стену между двумя равными половинами – серую. К последней я прибегаю чрезвычайно редко. Мне куда проще делить мир на два лагеря. - Тхэквондо? – спросил я задумчиво, пытаясь представить её в этом образе. Вышло немного забавно. Хрупкая Фуу в прыжке с боевой кличем на губах. - Острая смесь из тайского бокса и карате. Моя личная разработка, – с долей гордости проговорила она, чуть вздёрнув маленький нос. Картинка немного подкорректировалась и теперь Фуу в прыжке кричит "Кийя!". – Понадобилось очень много времени для того, чтобы совместить их во что-нибудь более-менее сносное, но я не унывала. Конечно, стиль боя еще далек от совершенства, но кое-что дельное уже вырисовывается. Я даже могу научить вас паре полезных приемчиков. Если господину, конечно, гордость не помешает учится у девушки, так и еще и ниже его по положению. - Мое положение ничуть не лучше твоего. Поверь, твое стабильное, а мое в отместку очень и очень шаткое. И думаю, гордость мне не помешает. Но не сегодня. Я иду просто гулять, Фуу. У меня и в мыслях не было устраивать побоища в темных переулках. Более того, я никогда намеренно не делал такого. С моей удачей все само собой получалось. - Охотно поверю, юный господин, – они бросила в меня лисью усмешку. Уголки глаз от улыбки натянулись, придавая ей сходство с оной. - Когда вы вернетесь? Вас ждать на ужин? - Проветрюсь немного и вернусь ночью. Оставь для меня рамен на кухне. - Как скажете, господин. По возвращению вас будет ждать лучшая миска рамена в вашей жизни. - Старика тебе все равно никогда не переплюнуть. В моих словах не было и капли упрека. Я прекрасно контролировал каждое слово, но … - Господин… этого немного жестоко. Девушка выглядела бы расстроенной, если бы не горящие возмущением глаза, говорящие в корень обратное. От возмущения до грусти пролегала огромная непреодолимая пропасть. Никому не нравится, когда его работу не ценят. А Фуу в этом плане задеть легче простого. - Не в коем случае не принимай это на свой счет. Твой рамен имеет абсолютно другой вкус. Если бы мне не нравилось, я бы точно не ел его, поверь. Девушка хмыкнула и отвела довольный взгляд, стараясь притушить его, чтобы это не было настолько очевидным. Мной только что манипулировали, ведь так? Только покинув ворота особняка, я понял, что чего-то не хватает. Чего-то большого и теплого, безмолвно шагающего поблизости. Курама снова переметнулся к Фуу. Стоило девушке только появится, как он гордо капитулировал в стан зеленоголовых женщин. Даже не знаю: стоит ли принимать это на свой счет или просто смириться с реальностью? У ворот меня ждал все тот же автомобиль, который привез меня со школы. Ибики настоял, чтобы я сел в машину. Пришлось согласиться. С таким кровожадным выражением лица, как у него, быть убедительным крайне просто. Только один взгляд закоренелого психопата склоняет тебя на сторону покладистости и покорности. Я попросил довести меня до ближайшего парка. К моему стыду, у меня имелся маленький такой недостаток: я забывал следить за дорогой. Поэтому мне часто приходилось забредать в незнакомые места и выбираться потом с помощью старого-доброго GPS навигатора. И прямо сейчас была немного похожая ситуация: я не имел ни малейшего понятия, куда мне везут. Но самое интересное, что у меня и мысли не возникло поинтересоваться. Везут в неизвестном направлении? Ну и ладно. Порой я вел себя как самая флегматичная в мире корова. Поблагодарив Ибики за работу и попросив его восстановить мой прежний номер мобильного, я вылез из, осточертевшей за время поездки, машины. То, что я увидел заставило неосознанно сделать шаг назад. Охранник привез меня на популярную торговую улицу. Рядом было много разнообразных кафешек, ресторанов, модных магазинов и караоке-баров. Яркие манящие витрины освещали шумные улицы, отнимая работу у фонарей. Многочисленные прохожие неосознанно цеплялись взглядом за броские цвета, некоторые даже заходили внутрь, влеченные всеобщим весельем. Толпа бесбашенной молодежи подпирала стены строений и занимала лавочки. Группы девушек и несколько групп парней пытались подцепить себе кого-нибудь на вечер. Я находил весьма ироничным их взаимное сосуществование. Они стояли совсем рядом, но по какой-то причине предпочитали игнорировать друг друга, цепляясь к прохожим. Хотя нельзя сказать, что цеплялись все, ведь заинтересованными в новых гетеро знакомствах выглядели только парни. Девушки же предпочитали делать вид, что у них здесь важные дела. Дела, заставляющие их битый час «загадочно» стоять на одном месте, неумело стреляя глазами в проходящих мимо парней, а иногда и молодых мужчины. Практически все жертвы мужского пола предпочитали капитулировать. То ли охотницы оказались не слишком привлекательными, то ли сами жертвы боялись сесть по статье. Это совсем не то место, которое мне бы сейчас хотелось увидеть. Мне больше по душе безлюдные парки и улицы. Шумные, яркие места с многочисленными прохожими неприятны. Я чувствовал себя неловко, а порой душно, находясь в громкой толпе людей. Поэтому я принял решение пройти этот светящийся ад и скрыться в ближайшей подворотне от яркого света из окон кафешек, магазинов и от громкого гомона проходящих мимо людей. Неосознанно мой взгляд привлекло одно заурядное кафе. В свете сияющих витрин оно выглядело самым что ни на есть приемлемым. Чистая классика. Столик у окна как раз был свободен и зазывающе взирал на меня по ту сторону стекла. Повинуясь необъяснимому порыву, словно в неком трансе, я зашел внутрь. Громкий колокольчик на двери противно зазвенел, оповещая всех вокруг о моем приходе. Посетители рефлекторно посмотрели в мою сторону, но удовлетворив мимолетное любопытство, тут же принялись за свои дела. Заведение было не слишком большим, но все же очень уютным и по-домашнему теплым. Оно было в сто крат лучше, чем родительский особняк. Место у окна так манило меня своим спокойствием, что я поддался и поспешил занять его. Не успел я устроится на мягком диване, как ко мне подлетел официант. Худощавый парень лет семнадцати взирал на меня светящимися от счастья карими глазами. Волосы до плеч были выкрашены в рыжий цвет, довольная жизнью улыбка озаряла смазливое для мальчишки лицо. - Добрый вечер, что будете заказывать? - ошарашил меня высокий тенор. - Я даже еще меню раскрыть не успел, – я всеми силами намекал ему убраться на время, чуть ли тыкал глазами в сторону. – Я глубоко тронут таким качественным сервисом, но мне нужно открыть вот эту маленькую книжечку. - Я могу вам помочь определится с выбором, – все также счастливо предложил он. - Не стоит утруждать себя, – я раскрыл меню и под рентгеном чужих глаз, раздевающих меня до основания каждой косточки, стал осматривать предлагаемый ассортимент. - Мне не сложно. Это моя работа. В этот раз я его проигнорировал. - Вы определились? – не на секунду не снимая с лица улыбки, спросил официант. Да, господи… Чего же ему неймётся? Обычно преувеличенно восторженные люди очень сильно раздражают. А этот парень переходил все возможные рамки восторга своей блаженной улыбкой пациента дома без дверей. Флюиды добра и счастья фонтаном брызгали с него и, ударяясь о мерзлые стенки моего равнодушия, безжизненно падали на пол. А может именно это и зовут харизмой? Заразительная атмосфера вселенского счастья и полное довольствие жизнью и есть так называемая харизма? - Да, – я указал на нужные строки. - Заказ принят. Подождите немного, – и он ушел, слегка покачивая бедрами, ставя меня в полнейшее ошизение от широты амплитуды заворотов. Скривившись так, словно он сделал что-то противозаконное, хотя парень просто любит вилять задницей, я отвернулся. Происходящее на улице кино не то чтобы удивило, а скорее заинтересовало. Такое зрелище не часто увидишь. Да что там, такое действо я наблюдал впервые в жизни и искренне сомневаюсь, что мне выдастся возможность лицезреть такое повторно. Беременная девушка примерно двадцати с лишнем лет, остервенело била сумочкой по голове человека переодетого в костюм игрушки. Крайне кровожадное лицо незнакомки заставляло парня в страхе пятится назад, спасаться бегством. Заяц пытался прикрыться пачкой рекламных флаеров от сыплющихся ударов. К сожалению, безуспешно. В итоге, не выдержав такого напора со стороны девушки в недвусмысленном положении, неудавшийся рекламщик развернулся и быстро припустил на плюшевых ногах. Толпа вокруг катилась со смеху. Даже престарелые дамы стариковскому брюзжанию предпочли легкую улыбку, делающую возрастные морщины еще более глубокими. Молодежь снимала все происходящее на камеру. Вид удирающего розового зайца был просто непередаваем. Хотя мне было жаль ни в чем невиноватого парня. В победоносном жесте девушка ловко закинула тряпичную сумку на плечо, в сердцах плюнула ему вслед, топнула ногой и резво для беременной, повернулась к окну, где по неосторожности её разглядывал я. Признаюсь, порядком струхнул перед гневом женщины на сносях. Только завидев меня, прежняя злобная физиономия закоренелой фурии в миг исчезла с её лица, будто этого дьявольского выражения и не было вовсе. Темные глаза расширились и засветились от ярких искр, на лице появился легкий возбужденный румянец. Губы украсила радостная улыбка, слегка обнажающая ровные белые зубы. Девушка, будто ведомая гипнотизёром, быстрым шагом просеменила в направлении кафе, где практически прилипла к оконному стеклу носом, опираясь на него двумя маленькими ладонями. В такой искренней радости, она походила на маленького ребенка, впервые попавшего в парк аттракционов. Я глупо похлопал глазами, не понимая, что происходит и чем вызван такой бешеный восторг. Она стукнула ладонью по стеклу, привлекая мое внимание, хотя я вовсе не думал отрывать от нее глаз. Шатенка что-то залепетала, руками показывая куда-то в бок, но из-за толстого стекла, шума остальных посетителей и музыки, играющей в кафе, мне было невдомёк, что же она от меня хотела. Поняв, что я её не слышу, она еще раз хлопнула, но уже двумя ладонями, привлекая внимание соседних столиков, и что-то громко покричала. Решительно поправляя сумку на плече, она скрылась из моего поля зрения. Буквально через секунду колокольчик на двери прозвенел. Я повернул голову, сориентировавшись на источник звука. Та самая девушка быстро направлялась к моему столику. Меня намного пугал размер её живота. Перед беременными женщинами я испытываю крайнюю беззащитность. Её короткие светло-каштановые волосы сбились и падали на лицо, легкое цветочное платье развивалось от быстрых движений. Я никогда не думал, что беременные могут так быстро и с такой уверенностью передвигаться. Впервые за долгое время, помимо неловкости я испытал и некую долю любопытства. Забавная особа приблизилась ко мне, остановилась на расстоянии двух шагов, вздохнула, сделала японский полупоклон, поскольку только это ей смог позволить огромный живот, и громко с чувством заговорила: - Меня зовут Мацури, пожалуйста, давайте станем друзьями! Весь шок и ужас от её заявления отразился у меня на лице. Впрочем, я и не пытался этого скрывать. Все, на что я был способен в этот момент — это громко и неинтеллектуально протянуть: «Эээээ». В силу невежливости жеста, мне пришлось воздержаться от емкого междометия. В кафе резко стало тихо, только легкий джаз разбавлял безмолвие людей. Все без стеснения разглядывали разворачивающее представление. Мне казалось, что я слышал звук упавших и покатившихся по полу челюстей. Первый раз я действительно ощутил себя полным подонком и аморальным уродом. До этого, чтобы я не делал, не чувствовал никаких угрызений совести. Но сейчас, не делая ровным счетом ничего, я ощутил вкус отвращения к самому себе. Мне кланялась беременна девушка. Это было ужасно. - Я понимаю, что это очень неожиданно и невежливо с моей стороны, и если вы узнаете всю правду, не захотите со мной общаться, но я все равно настаиваю! В голове по-прежнему катилось перекати поле, поэтому у меня никак не получалось собраться с мыслями. Единственное, о чем мне приходилось думать – это как сделать так, чтобы она разогнулась. - Разогнитесь, пожалуйста. Может быть, лучше присядете? Девушка подняла голову - глаза переливались всеми оттенками радости вперемешку с нескрываемым восторгом. - Да! Слава высшим силам, она выровняла спину и присела напротив. Улыбаясь так, что узкие японские глаза превратились в маленькие щелочки, Мацури сложила руки и положила на них подбородок, нахмыкивая себе под нос какую-то брутальную мелодию. Вот именно, что брутальную. Больше походило на саундрек к блокбастеру, чем на милый девичий мотив по типу «тра-ля-ля-ля-ля». В очередной раз убедившись, что девушка весьма необычная, я спросил: - Может, вам что-нибудь заказать? От собственной вежливости сводило зубы. Сейчас я готов был стать её другом, братом, сватом, да кем угодно в принципе плоть до носорога. Как раз к этому времени вернулся отвратно счастливый официант. Улыбка на его губах немного поумерила свой пыл. Парень с нескрываемым любопытством поглядывал на болтающую ногами Мацури. Девушку это ни капли не смущало, она продолжала сверлить меня глазами и напевать. Через секунду её глаза расширились, видимо, что до нее с опозданием дошли мои слова, и она повернулась к официанту. В один пропущенный мною момент прежняя доброжелательность на её лице сменилась маской полного безразличия. Я бы даже сказал, высокомерия. - Мне тоже, что и ему. - Как скажете. Официант оставил мой заказ и покорно удалился. - Как ваше имя? - Кхм… - неловко прокашлялся я. - Наруто. - Приятно познакомится! Я могу вас так называть? И если вы не против, давайте перейдем на ты? - Можешь. - Наруто, как только я увидела тебя через окно, я все поняла. - Все? Насколько многое она успела понять, опираясь на мой светлый образ? - Да, – она закивала головой. - Что это судьба! - Мне неловко спрашивать, но что в этой встрече такого судьбоносного? - Я не могу тебе объяснить, но меня словно молния ударила. Так вот БАМ! – она ребячески вскинула руки. - Это определенно знак. Я уверена, ты еще повлияешь на мою судьбу. Понимаешь, вчера мне удалось выбраться из дома, я гуляла по улицам и натолкнулась на старый храм. Представляешь, там все еще выдают предсказания! Я вытянула свое и была поражена! На ней было написано, что завтра у меня будет судьбоносная встреча! - Так что ты от меня хочешь? - Стать друзьями, конечно. Понимаешь, я кручусь в такой сфере, где друзьями не сильно то и обзаведешься. Разве что вра…гами, - Мацури, не теряя своего очарования, слегка неловко улыбнулась мне . Врагами? На этом слове она почти незаметно запнулась, будто сболтнула лишнего. Обычно говорят недоброжелателями, но она определенно имела ввиду именно то, что сказала. Интересно… - Так ты веришь в предсказания? Девушка застряла взглядом на одном месте, руки судорожно сжали край стола. Нижняя губа дрогнула. Мацури перевела на меня жалостливый взгляд и едва слышно просипела: - Кажется, пора… - Что пора? – скромно прошептал я. Внутренне я успел подготовиться к худшему. Меня обдал сильный приступ жара, спину прошиб холодный пот. Ну только не это… - Воды… они… отошли. Что мне делать? – на лице все признаки зарождающейся истерики. Ну е моё! Вышел прогуляться! Быстро кинув купюру на стол, так и не притронувшись к еде, я быстро встал и подлетел к ней. Мацури широко раскрыла глаза и глубоко, словно ей не хватало воздуха, дышала. Хрупкие плечи ходили ходуном, тело била мелкая дрожь. Еще немного и у нее начнётся предродовая истерика. Видно она также, как и я, абсолютно не ожидала такого поворота событий. - Главное не паникуй. Срок какой? - Еще должно было быть две недели в запасе. - Встать можешь? Мацури даже не ответила. Издав судорожный вздох-всхлип, она содрогнулась и сгорбила спину. Дело было совсем плохо. Несильно дернув её из-за стола, я попытался помочь ей подняться. Её худые ноги были ватными и не хотели самостоятельно двигаться с места. Краем глаза я заметил стекающую по голым ногам мутную желтоватую жидкость. Черт… - Схватки есть? Я что врач? Что я несу? Кажется, это мне сейчас понадобится помощь. Она заторможено помотала головой, не отрывая взгляда от одной точки, в которую уставилась. Бледная как мел, Мацури немного приоткрыла рот. Подбородок и нижняя губа задрожали, предвещая будущий плач. Хрупкая кисть крепко до треска сжала мою кофту. Текстиль, жалобно простонав, мужественно выдержала родовую агрессию. Внезапно кафе заполнилось её душераздирающим криком, будто её на живую резали острым скальпелем. У меня мурашки прошлись по всему телу от её вопля. Я чуть было не закричал вместе с ней. Согнувшись наполовину, она схватилась правой рукой за живот, а левой натягивая мой пуловер, практически наполовину стягивая его с меня. - Проклятье! Чертовы предсказания! – это все, на что меня хватило. Я рывком поднял её на руки, ноша оказалась тяжелее, чем мне показалось на первый взгляд. Но особого выбора у меня не было. Как можно быстрее я протиснулся к выходу. Тот самый счастливый официант подбежал ко мне, спрашивая, чем он может помочь. Его голос дрожал от волнения, а Мацури на моих руках не прекращала кричать, оглушая меня. Парень незамедлительно открыл дверь наружу. Прохожие оборачивались и фоткали нас. У меня не было ни времени, ни сил, чтобы запретить съемку, поэтому я оставил все как есть. Разогнав молодёжь на лавочке, я уложил Мацури на деревянные доски. - Ты куда… - слабым голосом спросила она. – Не бросай меня одну… - Подожди секунду. Я словлю машину. - Не уходи... Аааааааа! – девушка скривилась, лицо сильно покраснело. - Черт! Я сейчас! Приглядите за ней, пока меня не будет! – крикнул я зазевавшимся прохожим. Девушку тут же облепила толпа молодых альтруистов и одна пожилая женщина. Та самая, которая смеялась над незавидным положением розового зайца. - Держись, милочка. Скоро все будет позади. - Да какое там позади, бабушка? Я умираю! – крик снова повторился. У меня дымом встали волосы на затылке. Выбежав на дорогу, я решил стать самым действенным способом остановить машину. Живой шлагбаум все же лучше, чем ничего. Став поперек движения, я уставился на мчавшуюся красную иномарку. Водитель не прекращая сигналил. Фары ослепляли, и я прикрыл ослепленные глаза рукавом. Раздался бешеный визг тормозов. Отвратительный звук тершихся о землю шин резанул по ушам. - Смерти ищешь?! Ты что вытворяешь, придурок! Я убрал руку с лица. На меня ошеломленно уставились темные глаза. Короткие, лохматые красные волосы развивал гуляющий ветер. Молодой мужчина, лишь увидев меня, сразу изменился в лице. Неприкрытый, легко читаемый шок, словно он увидел, как минимум второе пришествие Христа народу. - Не может такого быть… - слегка прошептал он, но я все же расслышал. - Может. Стойте здесь и никуда не уходите. Только попробуйте уехать, я вас на том свете достану! - Ладно, – мужчина моргнул от моего напора и покорно согласился. В суматохе я вернулся обратно. Мацури окружила толпа очевидцев, которые все как один уговаривали её успокоится и дышать. Девушка грозилась выпотрошить кого-то Канкуро, а затем утопить его останки в Токийском заливе. Все это время она неустанно кричала от боли. Я раскинул толпу и снова взял её на руки. - Ты не бросил меня… - девушка сменила гнев на милость. - Да куда я от тебя денусь! Видно и правда судьба! – сам того не замечая, я практически кричал. - Вот видишь… я же говорила. Ох уж это женское «я же говорила». Красноволосый, завидев меня с ношей на руках, поспешил открыть заднюю дверь. Руки девушки крепко сжимали мою кофту и не хотели отпускать ткань. Материал растянулся - одно плечо оказалось открытым. Мужчина, ни о чем не спрашивая, резко дал по газам. От резвого старта меня, вместе с Мацури на руках, приложило к задним сидениям. Кожа неприятно заскрипела. Весь салон пропах запахом сидений. Я слышал рев мощного мотора. Стрелка спидометра скакала как бешеная. Кажется, что меня сейчас стошнит от этого запаха. - Наруто, что мне делать? Мацури слабо стонала на каждом слове. - Наверное, дышать? - Как? - Кто из нас ходил на курсы для беременных ты или я? - Я от страха не могу вспомнить… От нервов у меня задергался глаз. Один раз выдохнув, я выдал первое, что пришло мне на ум: - Не знаю… Сложи губы трубочкой, сделай глубокий вдох через нос, а затем, выдохни через рот. - Не получается… - жалобно проскулила она, а потом зашлась в новом приступе боли. - Попробуй еще раз. Раз, два, три и выдох. - Давай вместе. - Ты издеваешься?! - Я не могу одна! – прокричала она на выдохе. - Хорошо, только не кричи. Давай делать это вместе. Мужчина поминутно смотрел на громко дышащих нас в лобовое зеркало. Его взгляд сквозил любопытством, но он продолжал молча наблюдать за нами. За что я был ему ужасно благодарен. За молчание, разумеется. Машина резко остановилась. Красноволосый выскочил и открыл нам дверь. Забыв поблагодарить его, я помчался к дверям больницы. Прямо у входа стояло несколько медсестер, которые и без меня знали, что делать. Мацури уложили на каталку и завезли внутрь. Девушка схватила меня за руку и устало проговорила: - Сумка… мобильный… поз-вони… дорого..му… - волосы девушки были все мокрыми от испытываемой боли. - Молодой человек, вы мешаете роженице! Отойдите! Больше мне ничего не позволили услышать. Мацури быстро увезли. Её ослабевшая рука без труда разжалась и медработникам не пришлось вырывать мою конечность силой. Сумка оказалась у меня в руках. Она жалко висела у меня на локте. Все время я тащил по полу. Телефон нашелся тут же. Правда сначала мне пришлось пройти через Нарнию из различных женских примочек, но я справился. Черный смартфон оповещал о сотни пропущенных вызовов. Даже Цунаде столько не трезвонила. Такое количество пугало и порождало множество оригинальных идей. Пропущенные в основном были от «Дорогого». Решив выполнить свой долг до конца и тихонько свалить отсюда, я нажал на кнопку вызова. Два кошмарных гудка и трубку подняли практически мгновенно. - Мацури?! - Нет. Я насче… - Только пальцем к ней прикоснись, уебок! Я тебя всего выпотрошу, а мелкие кусочки разбросаю по всему городу! Чистильщики над тобой так постараются, что такое хуйло в жизни не найдут! Сука! Я с непередаваемым удовольствием посмотрю, как они будут разделять тебя по частям. Ты слышишь меня, тварь?! - Аники! Пожалуйста, успокойтесь! - слышалось на заднем фоне. Вот тебе и сходил погулять…