Второй шанс

С того самого момента, как Чак впервые появился в жизни Мари, то я начал собственную войну со стереотипами этой семейки, чем загнал себя в угол. Чак стал постоянным гостем в доме семьи Мари и вечно крутился рядом с моей девочкой, что меня невероятно бесило. Утром, днем, вечером и даже поздней ночью он присутствовал в ее жизни, раздражая меня не только своим видом, но и поэмами в сообщениях. Причем отец Мари был явно доволен происходящим и даже стал чаще появляться дома, общался с дочерью и с собственной женой, разумеется, чтобы узнать об отношениях Мари и Чака. С одной стороны Мари нравилось, что отец наконец-то интересуется ей, но с другой стороны понимала, что вся эта забота ложная. Каждый знает, что слухи распространяются со скоростью света. Сказал одному, тот третьему и на следующий день об этом знает уже весь город. Так часто бывает. Идешь, например, по улице, а тебе на встречу незнакомый человек, который знает о тебе больше, чем родная мать, а ты, в первый раз его увидев и даже лица не запомнив, спокойно проходишь мимо, ни о чем не подозревая. Вот так и поползли слухи о Мари, когда Чак, вконец обнаглев, приехал за ней в школу на своей дорогой машине. Стоя около нее, он спокойным взглядом и улыбкой на лице оглядывал собирающуюся толпу, в которой тихонько переговаривались, но не решались подойти. Разумеется, Розалина не упустила такого случая и, как только заметила Чака, поспешила к нему. - Что привело Вас в нашу школу? – сделав свой голос тоньше и мило улыбнувшись, она подошла к нему почти вплотную. - Я жду девушку по имени Мари. Знаешь ее? Если признаться честно, то мне до смерти хотелось увидеть выражение лица Розалины, когда та узнала, что вместо нее предпочли Мари, но как только я увидел Чака, то, схватив растерявшеюся девчонку за шкирку, потащил ее в школу. - Джек, что ты делаешь? Отпусти! Со стороны это странно выглядит. - Прости, но я не хотел, чтобы он тебя увидел. - Я до сих пор не понимаю тебя. Почему ты против нашего общения? На мой взгляд, Чак хороший и веселый человек, который… - Старше тебя на двадцать лет, - закончил я за нее. - Возраст не имеет значения. - Мари, поверь мне. Он плохой человек, который принесет тебе несчастье. - Почему ты так уверен в этом? Я залез на подоконник и выглянул в окно. Чак по-прежнему разговаривал с Розалиной. Стоит ли рассказывать Мари о нем правду? В этот момент, меня словно раздирали на две части, одна из которых хотела признаться Мари во всем, чтобы она приняла меня и простила мне мои грехи, а другая – скрыть, ведь она может оттолкнуть меня, испугаться и не понять. Да, сейчас я глубоко жалею, что совершал те грязные поступки. Они всегда будут жить в моей памяти и, словно глубокий шрам, напоминать обо всей той грязи, похоти и отчаянье, что меня окружали. Возможно, сам Бог направил меня к Мари, чтобы уберечь ее. Помешать планам ее отца, и искупить свои собственные грехи, тем самым заслужив долгожданный покой. Но я сам прекрасно понимал, что, не рассказав, ничего не добьюсь. - Может, объяснишь мне, почему ты считаешь Чака плохим человеком? – Мари скрестила руки на груди и села рядом со мной. - Я знал Чака при жизни. Знал, кто он на самом деле. Сейчас, хоть и не знаю как, он смог разбогадеть и стал еще опасней, - я взглянул на Мари. - Раньше, Чак был моим героем. Я во всем равнялся на него, но поздно понял, какие ужасные вещи он совершал и заставлял совершать меня. Помнишь, ты спрашивала, как я умер? Именно Чак и послужил одной из причин моей смерти. Мы захватили поезд метро, чтобы ограбить, но произошла авария. Не знаю как, но Чак сумел выжить. Сейчас я смотрю на него и вижу, как он изменился. Стал более рассудителен, холоден и равнодушен. Может, ты и не замечаешь этого, под всеми теми красивыми словами, что он говорит, но я вижу его насквозь. Вижу, как он ужасен. По мере моего рассказа глаза Мари становились все больше, а рот приоткрылся. Еще бы, узнав, что всю жизнь за тобой наблюдал маньяк, а родной отец отдает в лапы преступнику, любой придет в тихий ужас. - Муха в рот залетит, - я коснулся ее подбородка и прикрыл рот, но она резко отстранилась от меня, убрав мою руку. - Прошлое должно оставаться в прошлом, - она подняла на меня вои глаза, в которых было столько отчаянья и боли. Она не верила мне. Не хотела верить, продолжая грезить наивными сказками. - Сейчас Чак изменился, и это видно. А ты просто завидуешь ему. - Я завидую? – возмущение мощной волной охватило меня, заставив сжать руки в кулаки. Еще никогда меня так не оскорбляли. Неужели его слова затмили ее разум, и она поддалась его лживому обаянию? - И я докажу тебе это, - с этими словами она слезла с подоконника и направилась к выходу. - Подожди, Мари! Что ты задумала?! Мы вышли из школы и направились к школьным воротам. Немного помявшись на месте и продолжая не слушать мои мольбы и просьбы, она направилась к машине Чака. - О, Мари! Как я рад тебя видеть, - он, подмигнув ей, открыл дверцу переднего сидения. – Садись, подвезу. - Спасибо, - ни о чем не задумываясь, она села к нему в машину. Мне ничего не оставалось, как юркнуть на заднее сидение и рвать волосы на голове: - Да где ты мозги успела потерять, дрянная девчонка?! – орал я ей на ухо. – Имей в виду: если что, то я не смогу тебе помочь! Чак ехал закоулками меж домов, попутно что-то болтая и смеясь. Я прекрасно помнил, как он точно так же снимал себе девушку, катал ее на машине, а потом брал с нее жестокую плату, после чего оставлял посередине дороге далеко от города. Все эти воспоминания не давали мне покоя, и я не мог сидеть спокойно. А Мари весело улыбалась, слушала истории Чака, и, если в первое время поездки нервно теребила край юбки, то сейчас она вела себя более раскованно, словно все то, что я рассказал, было шуткой. За всеми этими веселыми разговорами Мари и не заметила, что Чак и не собирался вести ее домой, а наоборот, привез к какому-то дорогому кафе. Все как обычно. Я нервно смеялся, держась за голову. И в каком месте он изменился? Пообедав, он отвез ее в парк аттракционов. В моей голове упорно продолжали всплывать картинки из воспоминаний, где Чак нагибал, молящих о пощаде, девушек. Из их глаз лились слезы, а я спокойно стоял на стреме, слушая ее рыдания, а потом менялся с Чаком местами и насиловал измученную девушку. Мари продолжала упорно не замечать мое присутствие и полностью отдалась свиданью с Чаком. Если она и была скованной и необщительной, то сейчас она вела себя, словно не один год знает этого человека и совершенно его не стеснялась. Наблюдая за всем этим мое сердце рвалось на части, в носу неприятно щипало, а на глаза наворачивалась пелена. Я терял ее с каждой секундой, без надежды, что смогу вернуть обратно. Под конец вечера он привез ее на окраину города под предлогом «посмотреть на закат». Мари спокойно сидела, что-то оживленно болтала и жевала попкорн, а Чак, подобно хищнику, наблюдал, как она облизывала свои пальчики, словно нарочно соблазняя его. Как только солнце село, он провернул свой обычный и давно затраханый трюк: - Похоже, что бензин кончился. Неужели мы здесь застряли? Я уже плохо слышал, видел, а боль в сердце стала не выносимой, когда я увидел, кок моя девочка спокойно отдалась ему, без малейшего возражения и протеста. Это был конец. Война была проиграна, так и не начавшись. Первый раз в жизни я был сломлен и просто решил сдаться. Говорят, Ад объят серым пламенем, где каждая минута причиняет тебе невыносимые страдания, но для меня Адом стал родной город, в котором я потерял единственное счастье, которое имел. Я знал Мари с самого ее рождения, и лишь она на протяжении долгих лет была моим единственным собеседником. Я стремился всегда помогать ей и дать то, в чем она нуждалась. Она была всем для меня. Но после того, как она, словно дешевка, отдалась Чаку, я чувствовал себя преданным брошенным псом, который потерял смысл в жизни. Я вновь стал тем призраком, каким был долгие годы. Мари звала меня, плакала, извинялась и просила о помощи. Просила вернуться. Но мои слова вновь стали не слышны для нее, а прикосновения неощутимы. Все вернулось на круги своя. Все было так, как должно было быть. Ведь мое появление жизни Мари чистая случайность. Но вот только я был бы совсем не я, если бы все просто так бросил и ушел. Я привык бороться до последнего, выгрызая себе победу любыми доступными средствами. Внутри просыпалось необъяснимое чувство, которое стремилось вырваться наружу, заряжая клетки крови адреналином, а сердце бешено биться. Оно будило в душе ярость, которую могло погасить только победа. Кто бы знал, что это чувство во мне разбудит такой пустяк. Казалось бы, чего особенного? Поздний вечер. Тусклый свет в огромном помещении, переполненном полуобнаженными людьми, чьи тела сплетались в страстном танце. Оглушающая музыка, которая заставляла покрываться тело мурашками, словно повелевала двигаться, а разрывные басы, которые проходя сквозь тебя, оставляли щекочущее приятное чувство, оглушали и заставляли забыть обо всем. Везде опьяняющие напитки, которые затуманивали разум и заставляли пойти на необдуманные, грязные, пошлые вещи, о которых вряд ли вспомнишь на следующее утро. Это самая обычная вечеринка, которая не многим отличалась от остальных, но изюминкой в ней были бесплатные наркотики, которые предлагали официанты. Именно на эту вечеринку и привел Мари Чак. Моему гневу не было придела. Этот мерзкий ублюдок хотел опустить Мари на тот грязный уровень, на котором находился сам. Подумаешь, всего лишь морфий и лсд, обычное баловство среди современных подростков. Но я не мог допустить, чтобы Мари стала одной из них. На лице сама собой образовалась сумасшедшая улыбка, а по всему телу разлился необыкновенный прилив сил. Я чувствовал себя по настоящему живым. Не теряя времени, я схватил Чака за шкирку и, развернув к себе лицом, врезал со всей дури. Затем, схватив один из стульев, я разнес ни в чем не виновный предмет мебели о его спину. Меня не заботило, как выглядело это со стороны. Призрак ли я или живой человек – не важно. Я хотел лишь одного – убить Чака. Да, я был и останусь одним из тех грязных животных, которыми и людьми назвать нельзя. Это моя стихия. Мой мир, в котором я буду победителем. Продолжая наносить Чаку удар за ударом, я ничего не замечал вокруг себя. Ярость настолько обуяла меня, что я не чувствовал боли и усталости. Во мне горело лишь одно желание - убить этого ублюдка. Но неожиданно, когда я занес руку для последнего удара, то почувствовал, что кто-то повис на ней. Повернув голову, я увидел дрожащую Мари, которая, глотая слезы, в который раз молила меня остановиться. Я отпустил Чака, и тот с грохотом упал на пол. Кашляя, он отполз к ближайшему целому столу и взглянул на меня. В его глазах пропал тот былой азарт, похоть и безразличие, а горел лишь животный страх за собственную жизнь. - Ты…ты же умер… - Тебе ли не знать, что благодаря тебе, я выбрал темную сторону, - я улыбнулся. – Сатана передает тебе привет, ведь скоро ты присоединишься к нам в Аду. С этими словами я обнял Мари и направился к выходу, оставив ничего не понимающего Чака и остальных людей в полном хаосе. - Джек…я… - Мари пыталась что-то говорить, то слезы душили ее, и слова превращались в кашу. - Хватит распускать нюни, - я прибавил шаг. – Знаешь, что меня это бесит. - Но…я виновата перед тобой. Ты…ты всегда… Я остановился. Мари вся дрожала, а лицо было красным и заплаканным. Неужели я допустил все это? Почему не вмешался раньше? - Мне просто хотелось доказать тебе, что он изменился, но потом…все так быстро случилось, и ты пропал. Я не знала, что мне делать, а Чак начал угрожать, что если не буду слушаться его, то он расскажет обо всем отцу и он…Джек, мне страшно… - она прижалась ко мне и начала рыдать, словно дитя. - Единственный, кого ты должна бояться – это я, - с этими словами я провел рукой по ее волосам. – Мари, запомни раз и навсегда, что нужно слушаться меня, а иначе, подобные притоны, из которого я тебя только что вытащил, станут твоим домом. Я провел по лицу Мари, собирая капельки слез. Она улыбнулась и прижалась еще сильнее. - Ну что, ты готова объявить войну своему папаше? В ответ она лишь что-то пробурчала, но этого было в полнее достаточно, чтобы понять, что Мари, наконец, осознала свои ошибки и готова начать давать отпор. На этот раз я ее не потеряю и не допущу, чтобы она вновь попала под влияние Чака. Во что бы то ни стало я отомщу за нее.