Второй шанс

Чем хороши выходные для обычных людей? Можно поспать до обеда, целый день бездельничать, гулять с друзьями или просто задротничать в компьютере, издеваясь в какой либо игре над неумелыми игроками и признавая, что твое собственное эго размером с арбуз. Но семья Мари отнюдь не обычная, и у них все не как у людей. Они встают в пять утра и начинают этот несчастный день с того, что пориветствуют всю эту хренову тучу слуг, которые словно крысы плодятся. Ну как встают… Лично я встаю на четвереньки и тупо ползу за Мари, а когда она останавливается, то ложусь на пол и впадаю в микро-сон. После обхода дома начинается завтрак. Но, поверьте моему опыту, он тоже странный, ибо ни один нормальный человек не станет есть то, что ползает и издает квакающие звуки. Вокруг стола кружились слуги, предлагая то или иное блюдо, которых не менее двадцати. При виде всего этого изобилия мой желудок, который забывал, что после смерти не нуждается в пище, начинал паниковать и протестовать. Обычно, Мари завтракала либо одна, либо с матерью, что случалось крайне редко. Но тогда прием пищи превращался в какую-то политическую дискуссию, от которой мой бедный мозг улетал в далекие края, а из ушей валил пар. - Ты видела, что предъявили нам законодатели проекта? – начинала ее мать. - Да, это возмутительно. Вы опять будите с ними судиться? - Конечно. Никто не потерпит такого возмутительного нахальства. После «шикарного» завтрака Мари разрешали недолго прогуляться по саду, где дворник в смокинге грациозно подметал лужи после дождей. Я серьезно. Он реально подметал лужи, а не песок. Но, видимо таковы пристрастия богатых людей. - А где павлины? – в шутку спрашивал я. - Какие павлины? - Еще при жизни я видел по телику, что у богатых людей в садах бродят павлины. Так куда вы их засунули? Или зажарили? - Они действительно вкусные. - А еще меня психом называли. После прогулки по саду Мари увозили в город, где она встречалась с какими-то дядьками и находилась с ними весь день. Они водили ее по огромному зданию, показывали какие-то бумажки, а она с умным видом лица реально понимала, что они говорят. - Что это? – я чуть ли не носом тыкался в бумажку с циферками. - Это акцизы компании моего отца. Сколько раз тебе повторять, что мне, как единственной наследнице всего бизнеса моего отца, нужно уже сейчас учиться управлять им. А сколько раз мне тебе повторять, чтобы ты не разговаривала со мной на людях. И вообще, ты хоть имя то своего папаши знаешь? За все четырнадцать лет своей жизни Мари видела его всего два раза: на родах и на работе. Он всегда отговаривался и дома находился крайне редко, предпочитая общение с женой и дочерью по телефону. Наверняка Мари даже отцом его не считает. Приезд домой для меня был сравним с Раем, в который я так и не попал и перестал в него верить. - Госпожа, к Вам гостья, - неожиданно сообщила одна из служанок, которые словно призраки наблюдали из пустоты, а потом появлялись из неоткуда. Пройдя в гостиную, мы увидели, что нас ждала Розалина собственной персоной, облаченной в мини-юбку. Вокруг нее бегали слуги, суетились, что-то ей предлагали, ведь к самой Госпоже в первый раз пришла «подруга», и ей необходимо угодить во всем, а она сидела, как ни в чем не бывало. Меня такое манерное поведение взбесило. Мало того, что она довела Мари до суицида, так еще посмела в наш дом заявиться и строила из себя невинную овечку. В эту секунду мне дико хотелось, чтобы вместо сахара в чай ей положили крысиного яда. Но моему желанию не суждено случиться, но можно немного поиздеваться над ней. - Улыбнись, - прошептал на ухо Мари, - таких людей, как она, всегда это бесит. А теперь повторяй за мной слово в слово. - Оставьте нас, - повелительным жестом руки, Мари приказала выйти из комнаты всем слугам. Пуф, и их словно ветром сдуло. - Розалина, - Мари на секунду замялась, - что тебя привело в мой скромный дом? - Просто подумала, что у тебя месячные должны уже кончиться, и ты вновь стала адекватной. Решила навестить тебя, ведь мы подруги и я волнуюсь за тебя. Ее глаза сияли змеиным блеском, а изо рта чуть ли яд не капал. А ее сарказмом мог и весь дом провонять. - Как это мило с твоей стороны. За ту неделю, что мы не общались, ты похудела. - Спасибо, что заметила. Я начала правильно питаться, - видно, что эта лесть ее шокировала, но сейчас все исправим. - Понятно, а то я думаю, почему у тебя вид нездоровый? - Что ты сказала? - И все же годы берут свое. Стареешь. - Это уже слишком, - она вскочила с дивана, - лучше замолчи, а не то… - Что за скандал вы устроили?- послышалось со стороны лестницы. – Мари, объясни немедленно, что здесь происходит? На винтажной лестнице стоял отец Мари. В тот момент, когда я увидел его, моя челюсть приветливо поздоровалась с полом. - Ничего, - голос Мари потерял уверенность и теперь дрожал, - Розалина уже уходит. Бросив ненавистный взгляд на Мари, Розалина схватила свою сумку и направилась к выходу. - Что же… - продолжил ее отец, - Мари, сегодня вечером к нам прибудет гость. Я хочу, чтобы ты познакомилась с ним. С чего бы вдруг ему это? Наверняка этот гость влиятелен, но молод, а значит, отец Мари через свою собственную дочь решил получить из этого выгоду. Вот ведь негодяй. Только сейчас и решил вспомнить о родной дочери. Меня всего передернуло от отвращения к этому человеку. - Хорошо, отец.

***

- Не нравиться мне это… - пробурчал я себе под нос. - О чем ты? - Вот скажи мне, - я повернулся к ней лицом, - ты видела этого человека пару раз и только по фотографиям знаешь, что он твой отец, но чувствуешь ли ты к нему что-то родное? - Нет… но он же.. - Мари, наверняка этот человек тоже самое чувствует и к тебе. Даже сейчас он вспомнил о тебе только тогда, когда почуял выгоду. - Ох, - Мари вздохнула и села рядом со мной на кровать. Она выглядела подавленной. Конечно, мои слова задели ее, но она и сама это понимает. Понимает, что не только отец, но и мать не заинтересованы в собственном ребенке. Скорей всего ее рождение было ошибочным из-за порванного презерватива или просроченных противозачаточных. Наверняка и весь этот брак построен на взаимовыгоде, а ребенок – лишь вытекающее из этого последствие. Но я не осмелился сказать это в слух. Я приобнял Мари за плечи и прошептал: - Все будет хорошо, ведь я с тобой. Позже пришли слуги и принесли Мари платье для предстоящего ужина, которое напомнило мне наряд шлюхи Сьюзен. Не слишком открытое, но все видно. - А ты сесть в этом сможешь? – спросил я, разглядывая, как Мари крутиться перед зеркалом. - Это…какая-то…ошибка… - Какая? Твой папаша решил тебя преподнести своему компаньону. Пойми это уже. - Я не смогу выйти в таком виде… - ее голос дрогнул, а из глаз покатились слезы. - Так не выходи, - я встал и подошел к ее шкафу. Выудил оттуда белое платье чуть выше колен и бросил их на кровать. – Одевай это. - Ты что?! Это домашняя одежда. - Ну да, это обычная, вся в камнях и блестках домашняя одежда. Рассказать, в чем я ходил дома? - И в чем? – Мари все же начала переодеваться. - В чем мать родила. Спустившись на первый этаж и пройдя к накрытому столу, где ждали только Мари, челюсть отца Мари уехала в низ, когда он увидел наряд Мари, а я лишь ухмыльнулся. Но эта ухмылка быстро пропала с моего лица, а глаза были готовы вылезти из орбит, когда я увидел, что главным гостем этого вечера, кому хотели продать Мари, был Чак. Он совсем изменился. По крайней мере, был трезвым, хорошо одет, но его взгляд был другим. Он источал некую враждебность, а от его оптимизма и былого веселья не осталось и следа. Я был поражен. Нет, это не совсем подходящее слово. Я в чистом ахуе. Мы ведь вместе были тогда в кабине водителя поезда, и его тоже должно было раздавить. Но, похоже, он как то умудрился выжить. Неужели начал примерную жизнь и так высоко забрался? Чак встал и поприветствовал Мари, не забыв подлизаться и похвалить ее внешний вид. - Ну что же, - отец Мари прокашлялся и продолжил, - нашего гостя зовут Чак. Мари, я надеюсь, что вы подружитесь.