Мой лучший талисман

— Смотри, что нам прислали из Акваруса! Мидорима даже не удивился, когда Такао беспокойным вихрем ворвался в его кабинет. Устало зевнув и отложив очки, он в упор уставился на мужа. — Предполагаю, что ты уже открыл коробку и пришёл поделиться со мной её содержимым. Казунари закатил глаза и бесцеремонно запрыгнул на тяжёлый дубовый стол. Коробка в его руках слегка колыхнулась, привлекая внимание Шинтаро тихим звоном. — Прочти письмо. — От странного возбуждения у Такао заблестели глаза. Мидорима съязвил по поводу его лени и схватил запечатанный воском свиток. Могло показаться, что письмо было от Аомине, на это намекала характерная печать, но смущала широкая жёлтая лента, повязанная поверх. К этому посланию приложил руку Кисэ. — Мидорима-ччи… — начал Шинтаро, морщась, будто от головной боли. — Не знаю, как ты воспримешь мой подарок, но надеюсь, что он тебе понравится. И тебе, Такао! Я не буду говорить, что в коробке, пусть это станет приятной неожиданностью. Мой подарок не причинит вам вреда, он совсем не опасен… — Мидорима скептически фыркнул, добавляя уже от себя: — Да вся ваша четвёрка — одна большая опасность! — Ты несправедлив, Шин-чан. Шинтаро выразительно приподнял бровь, как будто Такао это могло убедить в обратном. Не добившись нужного эффекта, король продолжил: — Ваше будущее в ваших руках. Достаточно только открыть склянки… — Зачем разговаривать загадками? Почему нельзя просто написать что там? — раздражённо заметил Мидорима. Пока он раздумывал, стоит ли вообще брать в руки подозрительные склянки, Казунари всё решил за них двоих. В тишине кабинета тихий звук «пуф» был сродни взрыву. — Бакао, закрой их!.. — только и успел прокричать Мидорима, прежде чем его окутал плотный туман. Шинтаро не сразу пришёл в себя. Когда туман рассеялся, он нашёл себя на полу своего же замка. Такао лежал рядом, удивлённо озираясь по сторонам. Мидориме хотелось хорошенько встряхнуть его. — Кисэ не причинил бы нам вреда. Ты сам это прекрасно знаешь! — предупреждая вспышку вызванной страхом ярости, зачастил Казунари. — Я не считаю никого из мужей Аомине плохими людьми, да и его самого тоже. Меня пугает опасность, окружающая их! Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось! Казунари подполз к нему и осторожно обнял, виновато заглядывая в глаза. — Думаю, прежде чем отправить подарок нам, Кисэ приказал проверить его, к тому же, наши солдаты тоже не спят. Не волнуйся, лучше скажи мне, где мы? — В видении Рёты. Когда-то давно он рассказывал мне, что ощущал в те моменты, когда его сознание покидало тело. Кругом туман, холод… — Зачем он отправил нас сюда? — Хотел бы я знать! — проворчал Мидорима и тут же осёкся, заметив рядом с собой какое-то движение. Такао напрягся, вглядываясь в дальний тёмный угол до рези в глазах, и увидел за одной из колонн маленькую девочку лет четырёх.  — Я почти нашёл тебя, моя маленькая принцесса! Готовься вести! Двери в зал распахнулись и Казунари чуть не вскрикнул. Перед ним стоял он сам! — Ты такой же шумный, — с удовольствием заметил Шинтаро. Такао был слишком занят видением, чтобы ответить на колкость, но это не помешало ему запомнить. Между тем, Казунари из будущего сделал вид, что не увидел девчушку и развернулся к выходу, а когда она осторожно выглянула из своего укрытия, он ловко поймал её и подхватил на руки. Малышка завизжала и залилась смехом, безуспешно пытаясь избежать щекотки и вырваться. — Хватит, папа, пожалуйста! — Папа?! — одновременно воскликнули Мидорима и Такао. — Бакао, почему здесь так темно? — голос Шинтаро заставил смех девчушки оборваться. Она слезла с рук Казунари и бросилась к Мидориме. Шинтаро привычным движением подхватил её, ласково прижимая к себе. Он зажёг магические огни, и зал наполнился светом. — Мы играли, это же очевидно, — хмыкнул Такао. Пока он с насмешкой наблюдал за мужем, Казунари из настоящего отходил от шока. Даже если бы малышка не назвала его отцом, её сходство с ним и Шинтаро было слишком очевидно, так что не стоило даже отрицать. Такао и не хотел. Их дочь была красавицей, она унаследовала его угольно-чёрные волосы, некоторые черты лица и совершенно точно — задорную улыбку! А от Мидоримы ей достался потрясающий изумрудно-зелёный цвет глаз, взгляд, ресницы, некоторые характерные жесты и мимика. Только бы не его занудство и ворчливость, на всё остальное Казунари был согласен! — Как такое возможно? — Шинтаро шептал, боясь разрушить миг. — Не знаю, а вот Кисэ знает точно! — бросил Такао. — Ой, да не смотри на меня так подозрительно, тритоны не рожают! И икринки я тоже не откладываю! Мидорима не успел ответить, пол вдруг пошёл рябью, стал распадаться, и он понял, что видение рассыпается, как плитка под ногами. Снова темнота, но на этот раз разбавленная уличными огнями. Шинтаро с Казунари оказались в самой гуще какого-то праздника. Вокруг плясали люди, небо взрывалось красками, слышался смех, радостные крики. С какой целью Кисэ отправил их сюда? Мидорима заозирался по сторонам, ища хоть какие-нибудь ориентиры. Бесполезно, он не узнавал это место… — Смотри! — Такао указал куда-то в толпу. Шинтаро понадобилось несколько секунд, чтобы выцепить в толпе знакомые лица. Котаро и Мияджи он узнал сразу, а вот убегающую от них девушку — нет. На ней был длинный неприметный плащ, закрывающий не только тело, но и лицо вместе с волосами. В какой-то момент она скрылась из виду преследователей и те оказались окружены танцующими людьми. Мидорима не завидовал им, в этой толпе было крайне сложно найти кого-либо. — Упустили, — беззлобно констатировал Хаяма. — Мидорима открутит мне голову… — Интересно, и за что же ты так сурово накажешь их, Шин-чан? Уж не за побег собственной дочери? — улыбнулся Казунари. Вопреки его ожиданиям Шинтаро спокойно кивнул на каменную стену. — Она пока ещё не убежала, а спряталась. Девушка выждала некоторое время, убедилась, что её невольные конвоиры растеряны и отрезаны от неё людским морем, и припустила что есть сил прочь от толпы. Такао и Мидорима бросились за ней. — А она неплохо бегает, — заметил Шинтаро. — Моя заслуга! Девушка остановилась у входа в городской сад. Людей здесь было гораздо меньше, но, похоже, это ей только нравилось. Отдышавшись, она сбросила капюшон и принялась приводить себя в порядок. — Красавица, Шин-чан. Она у нас настоящая красавица! — Впервые мне не хочется спорить с тобой… В более позднем видении их дочь, судя по всему, достигла совершеннолетия. Длинные, свисающие почти до ягодиц волосы были убраны в толстую косу, ладная фигурка была облачена в простое платье, подчёркивающее тонкость гибкой талии и изящество ключиц, плеч, рук. Принцесса была чем-то обеспокоена, она то и дело кусала губы и не знала, куда себя деть. Лицом их дочь всё-таки пошла больше в Шинтаро, но в ней не было его хмурости и, хвала богам, занудства! Последнему Казунари обрадовался особенно горячо. Она совершенно точно кого-то ждала, и здесь был замешан не просто интерес… Прошло, по меньшей мере, несколько минут, прежде чем к ней со спины приблизился незнакомец. Он схватил девушку за талию и приподнял над землей, крепко-крепко прижимая к себе. — Ты опять подкрался! — воскликнула она, проглотив крик ужаса. — Прости, прости меня, — покаялся незнакомец. Он как-то особенно нежно заскользил ладонями по её телу, наталкивая опешивших королей на мрачные мысли. Принцесса развернулась в его объятьях, проворно скинула капюшон, и тут Мидориму с Такао ждал новый удар. — Аомине?! — зарычал Шинтаро. — Ну, если только сменивший цвет глаз и помолодевший… — хмыкнул Такао. — А вообще ты прав, Шин-чан, это Аомине, но только не Дайки… Между тем этот дерзкий сопляк, этот гадёныш ласково смахнул волосы с пунцового лица девушки и притянул её к себе для поцелуя. Мидорима чуть не подавился возмущением, беспомощно глядя на свою дочь в руках отпрыска Дайки. Невозможно было не заметить, как крепко она жалась к нему, как он мягко то перебирал её тяжёлые пряди, то обхватывал лицо. При этом они так смотрели друг для друга, что даже у Шинтаро не поворачивался язык сказать что-нибудь гадкое. — Чувствую себя не в своей тарелке… Мы не должны были подглядывать за ними. — Думаешь, Рёта зря отправил нас сюда? Казунари пожал плечами. А что он мог ответить? В голове была пустота. Он не испытывал неприязни к избраннику дочери, наоборот, полагал, что у неё отличный вкус. Было недоумение, растерянность и искрящаяся радость, переполняющая всё его существо. У них с Шинтаро появится малышка, их маленькая дочь, морские боги, это просто чудо! — Шин-чан, я так счастлив… Мидорима определённо разделял его чувства, об этом говорил полный любви взгляд и тёплая улыбка. Демоны бездны, ради этой улыбки Такао был готов на всё! — Мне надоело скрываться, убегать от стражников, — прошептала девушка. — Иногда отец бывает невыносим! — Не только твой, — тяжело вздохнул Аомине. Он зарылся носом в волосы принцессы, по-прежнему бережно обнимая её. — Я люблю тебя, им придётся это принять. Мы объединим своим союзом наши страны, разве это плохо, разве это не принесёт всем нам спокойствие?.. Шинтаро не услышал ответа дочери. Пространство заволок туман, Такао что-то пробормотал, а потом их просто выкинуло в реальность. На этот раз ему не пришлось соскребать себя с каменных плит, Мидорима по-прежнему сидел на стуле, а Казунари лежал на столе. Видимо, для него всё прошло несколько тяжелее. Но даже в таком состоянии он был способен шутить. — У нас вырастет бунтарка, Шин-чан. Ты точно её отец? Мидорима раздражённо зыркнул на него из-под ресниц. — Характером она пойдёт в тебя! Такая же непослушная, дерзкая и… смелая. Только из-за этого я готов пойти ей навстречу. — Шин-чан… — потрясённо выдохнул Казунари. А Мидорима уже потянулся за пером. Под пристальным взглядом мужа он быстро накарябал ответное письмо Рёте. — Чего смотришь? Нужно отблагодарить его за возможность увидеть её… Лицо Такао просветлело, а в глазах заблестели слёзы. Приподнявшись, он притянул мужа к себе за затылок, с силой прижимаясь к его лицу лбом, потираясь губами и счастливо улыбаясь. — Пиши. Заодно и узнаем, как же она у нас появилась!