«Над всей Испанией безоблачное небо»

      Первый год в университете — он всегда такой непонятный. Кажется, что все проблемы — самые первые настоящие проблемы в жизни, потому что сейчас жизнь — действительно полностью твоя. Не родителей, которые готовы прийти на помощь в любой момент, не знакомых, которые в такой же заднице, как и ты сам. Твои. И ты немного теряешься, возможно, даже пугаешься, но чаще всего преодолеваешь эти мелочи, даже не подозревая, что дальше будет только хуже. Жизнь человека — будто огромные американские горки. Хансоль помнила первый курс смутно. Она много спала, много ела, и совершенно не обращала внимания на учёбу. Точнее, до определенного момента она ещё как-то пыталась вписаться, но позднее поняла — как ни старайся, результат особо не изменится, потому что кругом люди, что выше на голову или две. Довольно пессимистично. Это стало понятно только спустя год. И если бы Соль спросили — если бы тебе дали шанс, ты бы начала с самого начала? Да. Да. Да и ещё раз, и ещё много раз. Кому продать душу? Но душа Хансоль не была нужна даже Дьяволу. Полгода Соль прожила в общежитии. «Dorm» — так его называла её соседка, изо всех сил строившая из себя англичанку, так как пару месяцев изучала в Британии английский на курсах. Вскоре она съедет оттуда, встретит О Сехуна, и не придумает ничего лучше, чем снимать квартиру вместе с ним.       Именно в общежитии, а точнее, благодаря общежитию девушка познакомилась Пак Чанёлем. И именно эту историю она не хотела рассказывать Сехуну. Не потому, что это страшный секрет. А потому, что история сама по себе до безумия глупая и смешная. В тот вечер она задержалась в городе, и почти что опоздала на последний автобус. Небо было странно светлым. В Сеуле ночью вообще странно светло, по крайней мере, в центре. Будто запачканное сигаретным дымом — таким оно было, то небо.       Медленно шагая на холм, вдоль улицы, Соль ощущала подошвами стоп асфальт. Руки крепко сжимали лямки старого школьного рюкзака. От страха ли? Не уверена. Шаг, ещё один, третий. Улицы постепенно сужалась, и переходила в тонкий проулок, вдоль которого тянулись старые, покосившиеся постройки-дома. Заборы некоторых были настолько ржавыми, что Хансоль чуть сторонилась их, чтобы не запачкать белую куртку. Задумавшись, она не сразу услышала щелчок, и чуть было не лишилась лица, когда калитка одного из таких заборов резко распахнулась, едва её не задев. Наушники выпали из правого уха, и девушка застыла, вслушиваясь в ругань. Кто-то дрался. На кого-то кричали. И честно, ей хотелось бы забыть то, что она услышала всем сердцем, потому что так отзываться о собственном…ребёнке? Высоченный парень буквально кубарем вывалился в проулок, резко хлопнул дверью распахнутой ранее калитки, и едва не сшиб Соль с ног. — Пошёл ты к черту! Недоносок! Чтобы ноги твоей в моем доме не было! — надрывалась за тонким слоем ржавой стали забора женщина. Хансоль так и не пошевелилась, всматриваясь в лицо парня, который застыл в паре шагов от неё. Его волосы слиплись у висков из-за крови, которая уже успела засохнуть, частично. Видимо по голове он получил давно. Почему тогда не обработал? — Чего уставилась? — прошипел парень, вырывая Соль из состояния невольного оцепенения. Девушка вздрогнула, и двинулась вперёд, пытаясь обойти его. Замерла. Обернулась. — Мне кажется, тебе нужно обработать рану, — не веря, что произносит это, всё же выдавила из себя Соль. — Тебе кажется, — просипел парень. Соль сглотнула. — Я могу помочь, если хочешь. Парень ещё сильнее нахмурился. Это был Ёль. Именно так они впервые познакомились. — С чего бы это тебе мне помогать? Альтруистка? — фыркнул. — Можешь считать и так. Следуй за мной. Соль не была уверена, пойдет ли парень следом. Но он смиренно поплелся позади. До общежития они дошли в полной тишине. Девушка провела его в общую гостиную, усадила на диван, и принялась внимательнее рассматривать рану. Волосы мешались. Кровь, запекшаяся и, склеивая пряди, не хотела оттираться, и стоило ей надавить чуть сильнее, как Ёль тут же шипел, отодвигаясь. — Я твой должник, — выпалил он, тут же поджимая губы. Соль нахмурилась. — Не стоит. — Стоит. Я отплачу. Не деньгами, конечно,… -замялся. — Натурой? — фыркнула девушка. Пак оторвал взгляд от пола. — Хочешь? Соль оторопела. — Господи, нет! Не нужно мне платить. Просто ложись и спи. Тебе вставать через пару часов, чтобы нас не заметили. Парень вздохнул, скривил губы, и, как показалось девушке, немного замялся. — Что? — Я жутко хочу курить, — выдохнул, как будто подавиться боялся этими словами. Соль нахмурилась, оглядев датчики дыма под потолком. — Только если на балконе, и очень тихо.       Они выбрались на небольшой балкон, и Чанель протянул ей сигарету. Она не затягивалась, просто, будто перекатывала дым по языку, и выдыхала его в прохладную тьму ночи. Мельком глядела на парня, поражаясь тому, какой он все же красивый, даже несмотря на помятое лицо. Горький привкус дешёвых сигарет преследовал ее ещё пару дней, вернулся, когда она столкнулась с Чанёлем в здании университета, и когда он буквально умолял ее ничего не говорить, и не вспоминать ту ночь, и его самого. — Я у тебя в долгу, — будто мантру повторял парень. И сейчас, ощущая горький привкус табака, Соль лишь глядела на Сехуна, который недоверчиво хмурился. Почему она тогда помогла Паку? Потому что, случись с ней подобное, она бы хотела, чтобы так же помогли и ей. Правду Сехуну она не рассказала. Просто соврала. ***       Утром следующего дня Сехун решился наконец выспаться, и игнорировал нервирующий его будильник. Решился, не значит выспался. Отключить будильник было нельзя. Дело в том, что чтобы полностью вырубить сигнал, нужно было решить головоломку. На кой-черт парень установил это дерьмовое приложение? Твою мать, как же раздражает. Даже если отключить телефон, будильник все равно сработает. Кукарекуебтвоюмать. Запахи этим утром ощущались как-то особенно остро. На кухне шумела Соль. Она собиралась на пару дней укатить к родителям, поэтому нужно было выскользнуть с кровати, чтобы попрощаться.       Утро было серым. Час дня, если быть более точным. Но к чему условности? По всей квартире витал запах еды. Он не ощущал этого аромата уже месяц, наверное. Соль готовила редко, но метко. Даже не умывшись, парень пробрался за стол, выжидающе уставившись на сгорбленную фигурку и духовки. Она была почти одета. Свитер скрывал фигуру, и тонкие ноги в зеленых носках, чуть дрожали, то ли от холода, то ли от волнения. Она всегда боялась долгой дороги. — Чего? — нахмурилась девчонка. — Есть хочу.  — Это я себе в дорогу готовлю, Сехун. Не нужно чайковать. Бесящее слово. — Слушай, ну не умрешь ведь, если поделишься! Тебе это ничего не стоит! Соль сжала губы, сощурилась, но парень добился своего. Буквально через пару минут его накормили. — Ты надолго домой? — промямлил парень, едва прожевав. — На пару дней всего. Времени хватит. — Тогда иди уже отсюда, и так перед глазами 24/7.       Девушка никогда не брала с собой много вещей. Зато неизменно таскала за спиной огромный рюкзак, и если бы О не знал, что она уезжает, подумал бы, что снова бежит на пары. Черепаха. Обняв подругу на прощание, он чуть дольше обычного не хотел выпускать девушку из рук, но всё же сдался. О Сехун ей не поверил. «Я помогла ему с учебой, ха-ха» — что за дурь эта идиотка пыталась ему скормить? Они познакомились с Пак Чанёлем в библиотеке? Эта башня хотя бы книгу хоть раз в руках держал? — До встречи? — отстраняясь, неловко выдохнула Хансоль. Парень заметил румянец. — Возвращайся скорее. Закрыв дверь, Сехун выдохнул. Не говорит Хансоль, расскажет Пак. Через полчаса О Сехун уже был на пути к автомастерской, в которой, по слухам, работал новый дружок Хансоль. Дружок, о котором девушка многого не знает.