«Над всей Испанией безоблачное небо»

Что такое идеальный план? Охарактеризовать его девушка не могла, но тот план, что сейчас мирно лежал, разложенный по полочкам чертог её разума, очень хорошо подходил по ощущениям к определению «идеальный». Хансоль идеально игнорировала О Сехуна, мысли о Бён Бэкхёне и, свою жизнь. Сидя на последней лекции за сегодняшний день, она вяло наблюдала за студентами, такими же сонными и взъерошенными, как и сама. Эта неделя была зачётной. Пролито много крови. Все выжаты. Это то, кем она является, именно так. Студентка, у которой куча долгов по учёбе, заурядная внешность, не самый приятный характер и надуманные проблемы. Поэтому нужно лишь влиться в поток из похожих на неё людей и плыть по течению. Так даже легче. Занятия прошли не быстро и не медленно. Бэкхён привычно дремал на задних рядах, и преподаватели не старались его будить, потому что знали, что даже сонный, он ответит на вопрос, и обязательно будет знать содержание лекций на экзаменах. Несмотря на то, что парень был лентяем, учился он хорошо. Именно это Хансоль в нём и любила. Она не могла так. Сехун, к слову, был таким же. Он прогуливал пары, злил профессоров, но оценки у него были безупречные. Они с Бэком так похожи. И сейчас игнорировать этот факт стало сложнее. Когда все привычно стали собираться домой, староста выбралась в центр кабинета, привлекая всеобщее внимание. Группа напряглась, ожидая от девушки очередных «хороших» новостей, ведь, как правило, ни о чём приятном, кроме отмены той или иной пары, она не сообщала. Хансоль уважала старосту больше остальных, потому что они были ровесницами, и, не будь их характер таким похожим, могли бы стать подругами. — Сегодня мы все идём отмечать успешную сдачу теста. Почти весь университет гуляет. На завтра пары отменили — поставленный голос заставил группу зашуметь, кто-то присвистнул, и Хансоль обреченно вскинула глаза к потолку. Подхватив сумку, девушка было хотела пройти к выходу, но широкая теплая ладонь ухватилась за предплечье, не пуская. Бэкхён, свободной рукой вытирая слюну с щёк, улыбался, и Хансоль вспыхнула от неожиданности. С того вечера в клубе они говорили не так часто, но парень вел себя так, словно видел в ней друга. Добрый- добрый Бён Бэкхён. — Я бы хотел, чтобы ты тоже пошла, — весело проговорил парень. — Тебе не помешает отвлечься. Весь день такая хмурая. Большего и не нужно. Минут двадцать, и она наполняет рюмку незнакомой ей девушке-второгодке, привычно занимая место с края стола. Собравшись в небольшом, но уютном баре, группа шумела. Бар был переполненным. Пахло деревом и выпивкой, на фоне играла незатейливая песенка. Ничего особенного. Собрались почти все, и пара студентов с параллельных потоков, поэтому их компания была почти что самой многочисленной. Бэкхён сидел с другого края, и что-то обсуждал с грудастой девушкой-журналисткой. Потрясающе красивой, и невероятно привлекательной. Внутри у Хансоль стала зарождаться паника. Словно почувствовав её взгляд, одногруппник обернулся, широко улыбнулся, приложив два пальца к губам, как бы говоря ей «пей, пей». Мысли сами по себе обратились к О Сехуну. Именно. Она не ревнует. Она всего лишь волнуюсь за соседа. Это разобьет его сердце. Сама Хансоль, разумеется, уже сдалась, и игнорировала странную, ноющую боль, послушно осушив рюмку, стараясь заглушить её выпивкой. Алкоголь — слабость. Хансоль ничего не помнила каждый раз, стоило ей напиться, и это проклятье с другой стороны было благословением. Некоторые люди пытаются контролировать каждый свой шаг, каждую мысль, и от постоянного напряжения выгорают. Она была одной из них. Среди множества улыбающихся, что-то кричащих и заливающих в себя алкоголь лиц, девушка заметила того, кого встретить не ожидала. Пак Чанёль был со своими друзьями из университета. Видимо они тоже отмечали окончание тестов, и пришли чуть раньше. Он её заметил, и, пока девушка пыталась спрятаться среди одногруппников, облепивших стол по кругу, ловко протиснулся, занимая место рядом. От него пахло сигаретами и чем-то ещё, не очень приятным. Похоже было на жженую резину или запах полыни. — В прошлый раз ты нормально добралась домой? — спросил парень. Он не смотрел на неё, а лишь улыбался другой девушке, из группы журналистов, которая ловко наполнила его стопку соджу, придерживая бутылку двумя руками. Скорее всего, они знакомы. Хансоль сделала вид, что не расслышала, разглядывая жарившееся на гриле мясо, но Пак, залив в себя порцию, и улыбаясь, подбадривающим его людям, больно ущипнул её за ногу свободной рукой. — Да, конечно, — сдалась Соль. Она старалась выглядеть уверенно. Между ними ничего не было той ночью, не считая поцелуев. В этом девушка убедилась, заглянув к врачу, потому что была совсем неопытной в вопросах секса. Настолько, что не могла определить, лишил ли её пьяную девственности едва знакомый ей парень или же нет. Глупая ситуация. Глупая девчонка. — А у меня потом весь день болела голова. Не люблю это. После выпивки всегда так. Было немного странно беседовать с ним так. Он был высоким. Ноги едва помещались, несмотря на то, что он присел на колени, и плечами Чанёль касался её плеч. — У меня тоже. И я хотела поблагодарить тебя, потому что ты меня выручил. Пак кивнул. — И теперь я не твой должник, помню. Это тебе спасибо. Девушка недоуменно вскинула брови. — За что? Я ведь ничего не сделала. — За то, что не сдала меня никому, и сохранила наш секрет. Краем глаза Хансоль заметила, как Бэкхён поднимается из-за стола, и помогает подняться своей собеседнице. Сердце упало. Рот наполнился вязкой горькой слюной. Чанёль заметил её напряжение, и, без лишних слов протянул свою стопку. Напилась Хансоль знатно. В очередной раз отругав себя за несдержанность, она равнодушно кивала на прощающихся с ней одногруппников, и когда толпа у бара стала редеть, засеменила в сторону дорогу, чтобы поймать такси. Ночь была прохладной. Ветер пробирался под ткань одежды, кусал оголённые участки кожи, но тяжелый камень, что водрузил на её душу Бэкхён давил, вызывая тошноту. А может быть она действительно не дружит с алкоголем. Не ясно. Отчасти, даже было всё равно. Легко так стало. Заметив, что Чанёль пытается её догнать, девушка остановилась. — Эта девочка, которая была с Бэкхёном моя одногруппница, — запыхавшись, он говорил сбивчиво, — они встречаются. Я только что узнал. Это Хансоль поняла и сама, потому что Бён не стал бы просто так обнимать незнакомую ему девушку, даже настолько привлекательную. Она даже успела смириться. В конце концов, О Сехун или кто-то другой — ей всё равно не суждено было обратить внимание одногруппника на себя. Семпай бы её никогда не заметил. Но вот за соседа было немного страшно, и все старания, которые она приложила, чтобы они сошлись — пустая трата времени. Может быть Сехун знал? Поэтому так странно себя вёл в последнее время? Хансоль не воспринимала Сехуна как парня. Он был для неё почти братом, своего рода другом-геем из американских фильмов для подростков, рядом с которым можно даже без одежды ходить — нечего смущаться. Точно не заинтересуется. Разве что отругает костлявое тело, немного загорелые с детства плечи или дурацкие труселя в цветочек. Их поцелуй ничего не поменял, на самом деле. Она всё ещё была к Сехуну равнодушна, абсолютно не замечая в нём ничего мужского. Грубый, наглый, уютный О Сехун. Её друг, который почему-то в последнее время вечно на неё злился. Иногда бывает, что нужно остановиться, сделать глубокий вдох, и подумать о том, что ещё чуть-чуть, и ты можешь совершить непоправимую ошибку. Именно поэтому Хансоль делала вид, что все в порядке. Как прежде. До того, как она узнала о влюбленности соседа в Бэкхёна. Теперь так вести себя будет сложно. Им нужно поговорить. Из размышлений её вырвал Чанёль. Он потрепал девушку по голове, показывая, что поймал для неё такси, и, вместо того, чтобы закрыть дверь, когда она забралась на заднее сидение, сел рядом, выругавшись, из-за того, что больно приложился головой, пытаясь устроиться поудобнее. — Прослежу, чтобы ты доехала без сюрпризов. Опасно, а пьяная ты себя не контролируешь, — очаровательно улыбнулся парень. Соль вспыхнула, чуть отодвинулась в сторону, стараясь забыть всплывший в голове образ сонного Чанёля. — Не понимаю о чём ты говоришь. — Ой ли? Таксист мягко рассмеялся, сворачивая на оживленную трассу, и Чанёль подхватил его смех, заставляя девушку непонимающе нахмуриться. — Вы очень мило смотритесь вместе, — проговорил мужчина.- Хотя я лезу не в свои дела. Где моя молодость? — Вы ещё очень даже молоды, аджосси, — ещё шире улыбнулся Пак, — и вы правы. Мы почти идеальная пара. Хансоль хотелось возразить, но она понимала, что этим лишь спровоцирую мужчин продолжить разговор, а говорить ей не хотелось совсем. Отвернувшись, девушка уткнулась взглядом в окно, наблюдая за тем, как скорость смазывает городской пейзаж. Сеул один из десяти самых красивых ночных городов, но почему-то эта красота так приелась. Хотелось поскорее добраться до дома. Хотелось увидеться с Сехуном. Словно прочитав её мысли, Чанёль проговорил: — На твоем месте я бы не доверял О Сехуну. Он нехороший человек. Хансоль лишь пожала плечами, впервые за вечер улыбнувшись искренне. Разумеется. Она очень-очень-очень много выпила. Слышит глупости. Неожиданно ей стало до странности весело. *** Семейные посиделки не были любимым времяпровождением О Сехуна. Его семья была небольшой. Точнее, у Сехуна был лишь один родной человек — его отец. Когда мальчику исполнилось пять, его мать убежала с любовником, оставив сыну только записку с напоминанием, что любит его, и ненависть к женскому полу, которую отец так старательно подпитывал до совершеннолетия. Алчные, двуличные, недостойные доверия — такими видел женщин О Сехун благодаря рассказам родителя, который почему-то совсем не обрадовался, узнав о том, что его сын свернул не на ту тропинку. Геев О старший ненавидел даже больше, чем женщин. Сидя за столом напротив отца, Сехун уже минут пять пытался разрезать тупым ножом стейк, который выскальзывал, оставляя за собой жирные следы по тарелке. Отец наблюдал за ним, брезгливо скривившись. — Как у тебя дела в университете? — пригубив вина, спросил мужчина. Сехун выдохнул. Началось. — Всё отлично. Ещё немного, и я слезу с вашей шеи. В ресторане играла классическая музыка. Кажется скрипка. Она была тихой, и звук перезвона тарелок и бокалов, открывающегося вина, хруст льда — всё это было более настоящей мелодией. — Ну что ты, что ты. Всё в порядке. Я горжусь тобой, сын, — словно мантру проговорил О старший. За столом напротив сидел невысокий блондин, компанию которому составлял другой мужчина, намного старше. Совсем молоденький, парень походил на щенка лабрадора, каждый раз, когда недовольно хмурил брови, стоило его партнёру вести себя настойчивее. Минуту назад они о чём-то спорили. Обычному человеку могло показаться, что это такие же отец и сын, которые обсуждают семейные дела за ужином в дорогом ресторане. Но не Сехуну. Он заметил и то, как руки старика то и дело касаются коленей собеседника, и то, как этот самый собеседник, пока на него не смотрят, поглядывает в его сторону. Губы Сехуна скривились в мягкой, нечитаемой улыбке. — У тебя появилась девушки? Когда ты женишься, Сехун? — привычным раздраженным тоном поинтересовался его отец. Сехун походил на него внешне, и характер их был похожим. Оба упёртые, грубые. Такие мужчины вытягивали из женщин все соки вечными упрёками, и сейчас Сехун не винил мать, за то, что она бросила отца. Он ненавидел её за то, что она оставила его. Если бы тогда она забрала сына с собой, всё могло бы сложиться иначе. Руки немного дрожали Мужчина говорил лишь о работе. О том, как хотел бы, чтобы О сменил профессию, и о том, что сейчас дела идут в гору. Ещё немного, и ему будет не стыдно передать руль следующему поколению, и если Сехун не хочет браться за штурвал сам, то должен задуматься о детях. Девушка? Интересно, что скажет Хансоль, если он предложит ей заделать парочку наследников? Пытаясь вытряхнуть образ злой, смотрящей на него сквозь грязные стёкла очков соседки, Сехун ещё раз улыбнулся. Глупости. В последнее время эта малявка вела себя странно. Послушно. Это заставляло срываться на неё чаще обычного. Мысли опять вернулись к ней. Сехуну стало тяжело жить в их квартире, и поцелуй тут не при чём. На самом деле, он даже и думать бы об этом забыл, не веди себя Хансоль так странно. Недели две она была «идеальной». Уходила рано, приходила поздно, старательно избегала соседа, и даже сериалы начала смотреть исключительно в наушниках. На любовников, которых он стал таскать чаще обычного, чтобы убедиться в своей мужественности, не обращала внимания. — А как дела в компании, отец? — наконец устав от манипуляций с ножом, отодвинул от себя тарелку парень, одновременно пытаясь сменить тему. — Всё отлично. Я надеюсь, что ты заглянешь в офис на неделе… Блаблабла. Небо было ясным, и светлые полосы пара, мягко окутывали воздух, когда парень выдыхал. Наблюдая за тем, как машина отца скрылась за поворотом, Сехун даже не удивился, когда почувствовал, что за его спиной кто-то стоит, дожидаясь, когда на него обратят внимание. Обернувшись, парень встретился взглядом с незнакомыми темными глазами. На улице все ещё было многолюдно, поэтому он без лишних вопросов последовал за мальчишкой в машину. Без лишних вопросов впустил его в их с Хансоль квартиру, в свою комнату, к себе. Он снова почувствовал себя растерявшимся подростком, и запах дорогих духов, которыми он и сам пользовался уже лет пять, не давал ему возможности думать логично. Очень много в последнее время мешало ему думать логично. Когда часы показали два часа ночи, блондин засобирался домой. Его звали Юнги, он был таким же студентом, как и Сехун, и обеспечивали его старики вроде того, с кем он был в ресторане. Мальчишка был интересным. Красивым, на свой лад, и очень старательным. — Ты запишешь мой номер? — спросил он, натягивая узкие брюки прямо на голое тело. Сехун лениво перевернулся на бок, подпирая ладонью голову. — У меня нет повода отказываться, — довольным голосом проговорил он. Благодаря Юнги он смог освободиться от терзавших его мыслей хотя бы на вечер. Собираясь на встречу с отцом, Сехун даже и не думал, что она сможет окончиться настолько хорошо. Уже провожая любовника, у самых дверей, наклонившись, чтобы поцеловать Юнги, парень услышал шорох по ту сторону двери. Хансоль поднималась не одна. С мужчиной. Дверь распахнулась, и соседка удивленно вздрогнула, испуганно отпрянув в тень, которая прятала в себе её спутника. Чужие ладони по-хозяйски сжали её плечи, поддерживая, но Сехун не почувствовал ровным счётом ничего. Это заставило его обрадоваться, и всё же поцеловать Юнги на прощание, выталкивая из прихожей, освобождая место новопришедшим. Именно поэтому Сехун не заметил то, как взгляд мальчишки и Пак Чанёля встретились. Он был слишком рад тому, что никак не отреагировал на Хансоль. — Ты пьяна? — спросил О, принюхиваясь. Девушка улыбнулась. — Чуточку. Пак мялся у порога, не выпуская её из рук. Она спокойно прижималась к нему затылком, и чуть ли не урчала, мягко поглаживая пальцами кожу на рукавах его куртки. — Знаешь, Сехун, Чанёль меня проводить решил, — глупо рассмеялась Хансоль. — Боялся, что я натворю бед. В груди снова стало зарождаться тяжелое чувство. — За тебя волновался, — мягкий бас резанул слух. Возможно, Сехун чувствовал личную неприязнь к Чанёлю. Верно. Именно так, и никак иначе. — Куда мне её уложить? Она едва стоит на ногах. Еле заметный кивок, и Чанёль без лишних слов подхватил явно притворяющуюся Хансоль под руки, направляясь в сторону её комнаты. Выход из квартиры Пак нашел сам, потому что слишком уставший за день Сехун уже заперся в душе, пытаясь смыть с себя чужой запах. Девушка спала, когда Сехун вошел к ней в комнату, на ходу вытирая мокрые волосы. Пока Юнги стягивал рубашку, часом ранее, Сехун отметил, что с девчонкой нужно поговорить, а потом уже ни о чем не думал, но от того, что эта мысль так положительно подкрепилась блондином, а точнее его действиями, после ухода мальчишки, она стала яснее. Очки всё ещё были на ней, поэтому когда парень попытался стянуть их, она открыла глаза, мертвой хваткой вцепившись в его плечо. Взгляд был трезвым. — У Бэкхёна есть девушка, — отчётливо раздался немного громкий с непривычки голос. Было неприятно услышать это от неё. Пронюхала. Сехун знал об этом. Именно поэтому сейчас их взаимная влюбленность в этого парня должна закончиться, и именно поэтому он решился на встречу с отцом. Пора остановиться и подумать куда они идут, и что их ждёт в конце пути. — Поэтому ты напилась? Девушка кивнула. — Поэтому ты привел очередного школьника? Парень кивнул. — Легче стало? — одновременно спросили они, и рассмеялись. Хансоль поднялась с кровати, сползая на пол, и прижала колени к себе. На ней всё ещё было надето платье, в котором девушка уходила с утра. Сехун сел рядом, упираясь затылком в стену. — Обидно? — спросил он. Девушка поправила очки на носу. Молчание. Выдох. — За тебя разве что. Я так старалась, чтобы вы с Бэкхёном сошлись. — Я заметил. Как ты умудрилась уговорить Чанёля сыграть роль твоего парня настолько хорошо, что он до сих пор не может прекратить с тобой нянчиться? — Он просто был моим должником, — загадочно проговорила Хансоль. От неё пахло спиртным, и голос всё ещё был сиплым после сна. Платье из мягкой ткани задралось, оголяя тонкие ноги. Свет в комнате отсутствовал, но Сехун мог с закрытыми глазами определить что где стоит, потому что знал наизусть. — Должником? А подробнее? Задорный смех. Гадкий такой. Почему она снова пытается делать вид, что ей весело? — Нет уж, это секрет. Но знаешь, Чанёль посоветовал держаться от тебя подальше, потому что ты на самом деле не такой хороший человек, каким кажешься. А вот это напрягло. Сехун развернулся к Хансоль, нахмурившись, и испугавшись его реакции, она чуть насторожилась. Маска веселья треснула. Раздражает. А ведь минутой ранее он был так счастлив поговорить с ней по душам впервые за столько дней. — Наш поцелуй, — сам не зная зачем, выпалил Сехун, — ничего не значил. Ты ведь понимаешь? Мы уже две недели вокруг да около бегаем, делая вид, что всё хорошо. — Разумеется. Всё хорошо. Не та реакция. Он хотел её разозлить. Она его злила уже долго. — Я не знаю, — продолжил он, задетый тем, что его обсуждали с кем-то посторонним, тем, что его пытаются обмануть, — почему для тебя так важен этот Пак Чанёль, какие у вас отношения, раз уж он тебе засосы на шее вырисовывает, но не смей говорить с ним обо мне. Хансоль вспыхнула, ноздри небольшого, ровного, пусть и нелепо смотрящегося под очками носа, задрожали от злости. Бинго. Может быть сейчас она прекратит его жалеть, и наконец покажет себя настоящую? — И если ты собираешься слушать всяких идиотов, — продолжил Сехун, — то слушай на здоровье. Если хочешь, можешь даже съезжать. Это её добило. Девушка пыталась делать вид, что всё хорошо, и что они такие же друзья как прежде, но фальшью пропахла вся их небольшая квартира. Сехун любил, когда девушка злиться, пытается его задеть. Так их дружба была более искренней. — Бён Бэкхён никогда не взглянул бы на тебя, даже будь ты девушкой — зло процедила сквозь зубы она. Последние слова были лишними. До этого злость соседки его веселила, но сейчас Сехун почувствовал, как закипает сам. Да что она может знать? Какое она имеет право на эти слова? Идиотка. Он резко встал на ноги, нависая над девушкой. Глупые, ничего не понимающие женщины. Мерзкие, тупые, алчные. Вы сами не знаете своего счастья. Руки его резко сжались, и парень попытался поднять её, чтобы она так глупо не пялилась на него, сидя на полу. Хансоль взвизгнула, утыкаясь ладонями ему в грудь. Она пыталась оттолкнуть Сехуна, но безуспешно. Лишь трепыхалась, как дура, пыхтела, и зря тратила силы. Ощущая кожей пальцев гладкость её плеч, Сехун медленно выдохнул. Перегнул. Он не прав. Отпустил он её так же резко, отмечая, что отчасти возможно Чанёль не ошибается. Хансоль не испугалась. Она была зла. Впервые он видел её настолько злой, и поэтому, когда она сделала шаг вперёд, расслабился, давая девушке возможность выпустить пар. Он ожидал, что она ударит его, или покусает, как делала это обычно, когда они ссорились. Но Хансоль удивила его. Она заплакала. Глупо, по-детски, слёзы побежали по щекам девушки, и Сехун запаниковал. Поддался вперёд, чтобы успокоить, попытался обнять, но она лишь отступала, всхлипывая. — Он мне и не нравился, на самом деле, — выпалила девушка.— Не так сильно он мне нравился. Сехун кивнул. — Лучше бы он с тобой был. Здесь тоже верно. Она привстала на носочки, вцепившись пальцами в мятую ткань домашней футболки парня, и потянула вниз. Обхватила узкими ладонями лицо опешившего Сехуна, и потянулась, впиваясь поцелуем ему в лоб. Глупо так, криво, по-матерински, отчего он вздрогнул, расслабляясь. Они оба очень устали. Сехун прижал уже успокоившуюся девушку к груди, понимая, что теперь между ними и правда всё в порядке. — Пожалуйста, — проговорил он, — расскажи мне, как вы познакомились с Пак Чанёлем. Сейчас я думаю, что мне важно это знать.