«Над всей Испанией безоблачное небо»

      Разлепив глаза, Сехун заметил рядом блондинистую макушку. Сдавленно вздохнув, О спихнул незнакомого парня с кровати, щурясь. За окном уже давно взошло солнце, а это значит, что на первую пару он, скорее всего, опоздал. − Ты почему не ушёл? – собственный голос, хриплый от никотина, напугал. − Я сам проспал. Думаешь после ночи в клубе так легко проснуться в шесть? – в тон ему проговорил парень. – Тебя, кстати, как звать? Надсадно рассмеявшись, Сехун махнул рукой, и через пятнадцать минут его комната опустела, погружаясь в давящую тишину. За стеной шуршала Хансоль – тоже проспала. Послышался её голос, звук захлопывающейся двери, и снова пустота. Перевернувшись на живот, О размял затёкшие мышцы спины, выгибаясь дугой, затем нашарил одежду под кроватью, презрительно сморщившись. Гора нестиранных тряпок валялась в углу. Хансоль хозяйничала на кухне, гремя кастрюлями, и стоило парню присесть на стул, сунула ему под нос тарелку подгоревших гренок. − На этот раз старшеклассник? – скрывая усмешку, проговорила она. − Ты о чём? − О ком, − поправила девушка. − Мальчишка, выскочивший из твоей комнаты похож на школьника. Сехун, залпом осушая потёртую кружку с кофе, сморщился. Не скажет ведь он ей, что даже имени этого «мальчишки» не помнит. Поднявшись, он усадил соседку на своё место, запихивая той в рот гренку. − Ешь и собирайся,- пригладив вечно торчащие волосы, скривил губы О. Ледяной душ показался спасением. Капли стекали по спине, заслоняли уши, и дыхание само собой сходила на нет. Хансоль пугала. И это ещё весьма мягко сказано. Соседка то и дело бурчала что-то себе под нос, закрывалась в комнате и отказывалась выносить мусор или ходить в магазин. Стоило предположить, что она страдает от тех самых дней, он тут же получил диванной подушкой по носу. Кто сказал, что геи понимают женщин? Когда он вышел, она минут десять как ушла. Решив, что это отличная возможность стащить её старые очки, чтобы тёмные круги под глазами не привлекали внимания в университете, Сехун пробрался в соседскую комнату, щурясь от темноты. Всё кричало о том, что ему здесь не место: стопка девчачьей одежды, сваленная на кровати, наспех зашторенные окна, запах горьких духов. Заметив нижнее бельё, развешанное по батарее, Сехун отвернулся, почесывая нос. Где эти чертовы очки?

***

      Поправив вечно скатывающуюся с носа оправу, парень выскочил во двор. Мотоцикл отказывался заводиться, и после того, как старушка с первого этажа обозвала Сехуна моральным уродом, О решил ехать на автобусе. Таким темпом он успеет только на физкультуру. И как в воду глядел. На небольшом поле уже собирались группы, среди которых он без труда разглядел немногочисленную кучку журналистов. Староста отошла за физруком, поэтому бурчать на него было некому, хотя, столкнувшись взглядом с бледной Хансоль, парень подумал об обратном. Жара спала, но солнце всё равно слепило глаза, а от очков зудело всё лицо, но однокурсницы томно закатывали глаза, стоило ему улыбнуться. Невысокая девчонка, стоящая рядом с Хансоль то и дело пихала ту под бок, что-то шипя, но соседка лишь отмахивалась, касаясь губами фаланги указательного пальца, покусывая кожу так, как делала это в моменты страшной депрессии. Когда подошел преподаватель, почти все готовы были уйти с пары, но грубый старикашка, обругав студентов, свистом приказал начинать разминку. Бэкхён, выскочивший буквально из пустоты, напугал Сехуна. Нервно дернувшись в сторону, О случайно задел одну из своих знакомых, на что та лишь улыбнулась, заправляя волосы за ухо. − Слушай, что с Хансоль? Она почти что в обморок падает,- прошептал Бэк на ухо, и по всему телу прошелся электрический разряд. После того, как в субботу парень ушел от них, сетуя на то, что уже поздно, Сехун не мог думать ни о чём. Он даже в клуб сходил, чтобы отвлечься, но ничего не помогало. Зная о том, что Бён нравится его соседке, парень не пытался извиниться, хотя и замечал, что Хансоль стала нервной. В любом случае, вся ситуация капала на мозги своей глупостью, а вопросы Бэкхёна об самочувствии подруги выбивали почву из под ног. − Ты собираешься уже бежать?! – прокричал на весь стадион преподаватель, заставляя парней вздрогнуть. Все тут же затихли, выглядывая в толпе очередную жертву спортивного маньяка. Сехун тоже отвлёкся от разговора со знакомым, обращая внимание на сгорбленную фигуру, направляющуюся в сторону стометровой дорожки, и, узнав в ней свою неповторимую соседку, в ужасе поддался вперёд. Однажды, как обычно, скидав мусор у порога, О заставил её выбросить коробки, наблюдая из окна. Было темно. Контейнеры находились в дальней стороне двора, поэтому, когда со стороны свалки помчались собаки, Хансоль пришлось бежать довольно долго. Но самое смешное – она каждый раз падала. Грохнется на землю, зажмёт уши руками, встанет, опять падает. В итоге девушка разодрала колени, сбила ладони, подбородок, и месяц не выходила во двор. Представив, как может опозориться Соль на глазах у всего университета, Сехун направился к физруку. Бэкхён, пораженный, поплёлся следом, пожимая плечами на вопросы друзей, а их общая знакомая топталась у линии старта, едва сдерживая слёзы, но гордо выпячивая подбородок. − Внимание! – проорал преподаватель, и, заметив студента О, замер с задранной над головой рукой. − Может лучше после пары? – обворожительно улыбнулся Сехун, зная, что за второе место в университетском чемпионате по баскетболу ему уже год как всё можно. − Что? – непонимающе нахмурился мужчина. − Пусть она сдаст вам норматив после пары? Не у всех на виду. − Сехун, у меня нет времени, если не хочешь бежать за неё, то отойди! Секунда, и свист разрезал воздух. Хансоль сжала ладони в кулак, сгибаясь для старта, и мальчишки, пялившиеся на её зад, шумно загоготали. − Я пробегу! – неожиданно прорычал парень, и направился в сторону дорожки, садясь рядом с соседкой. А потом её непонимающий взгляд, смазанные лица толпы за спиной, и секундный порыв ветра, прежде чем команда преподавателя заглушила все звуки кругом.

***

Вечером Сехун страдал от голода, не в силах даже умыться. Поиграв в приставку, он заработал жесткую плоскожопию. Вся спина болела, и нуждалась в массаже, но персональный массажист, поблагодарив его, ещё в обед закрылся на замок, и, судя по рыданиям за стеной, смотрел свои сериалы о богачах. − Ты даже яичницу не пожаришь? – выкрикнул он в пустоту, со злости пиная не повинную ни в чём дверь. В проёме появилась лохматая голова. Очки съехали на прямой нос, чёлка превратилась в форменный беспорядок, и тонкие губы скривились в презрительной усмешке. − Яиц нет. − Сходи в магазин. − Тебе нужно, ты и иди,− буркнула Хансоль, заставляя несчастного соседа взвыть от злости. Он резко перехватил её руки, когда девушка попыталась отступить, и уже было хотел хорошенько её отругать, как острая коленка въехала прям ему между ног, заставляя взвыть дурниной. − Видишь, теперь яиц дома нет вообще. Сгоняй за продуктами, а я пожарю. Выдохнув, Сехун поддался, оправляя мятую футболку. С ума сойти! Он спас её от позора, а в ответ получил лишь раздражение! Прохожие косились на слишком высокого встречного, иногда провожая того взглядом. Хромая от боли, О мазал взглядом по серым зданиям, думая, что ночью больше гулять не будет. Ему впервые казалось, будто стеклянные высотки, которые были видны даже сквозь плотный ночной воздух, утонувший в темноте, словно насмехались. Может, она не зря мечтает о богатом принце? Если Сехун вернется домой без яиц, то Соль точно его придушит. Обычно она не такая злобная, но временами, когда в сериалах умирает очередной её любимчик, девушка напоминает старушку в очереди за пенсией. Ближайший супермаркет находился на другой улице, поэтому парень, заткнув уши музыкой, почти что побежал в сторону перекрестка. Вот только встретить среди лабиринта стеллажей Бэка он не ожидал. Одногруппник Хансоль, с лицом мудреца, объяснял что-то миловидной девице, ростом с метр, (хотя Сехун мог ошибиться), и, встретившись взглядом со знакомым, приветливо махнул тому рукой. − Привет. Ты чего тут? Помимо милого личика, Бэкхён имел способность придумать дурацкий вопрос к чему угодно, потому что О, стоя с пакетом, заполненным продуктами, едва ли мог ответить. − Одна девчонка за продуктами послала. А ты? − Она, кстати, как? В прошлый раз даже не поздоровалась, − нахмурился парень. − Я с подругой нормальное масло выбрать пытаюсь. Вспомнив, как соседка, позеленев, сбежала с линии старта, при этом, даже не взглянув на них, Сехун пожал плечами. Он был далеко не придурком. Вполне мог сложить два и два, понимая, что она стала такой после прихода Бёна. И то, что Соль знакома с ним пугало ещё больше. Его замешательство не скрылось от карих глаз знакомого. − Можно спросить? Парнишка, взглянув на удивленную подружку( которая правда стояла раскрыв рот), кивнул. − У вас с Хансоль же ничего нет? Она точно его закопает. Сехун нахмурился, снова взглянул на Бэка, чуть улыбнувшись. − А тебе она нравится? Сотня мелких молоточков забила в голове похоронный марш. Футболка показалась адски колючей, чертова спина завыла новой волной боли, и к горлу подступила тошнота. Обычно он так себя и чувствовал, стоило подумать об отношениях с женщиной. Правда, ощущать это при мысли о Соль было необычно. Немного обидно даже. Они не были закадычными друзьями, но девушка отличалась от других. Узнав о том, что Сехун гей, все его подруги тут же пытались соблазнить его. Она же кивнула, и попросила держаться от неё подальше, ибо «я немного побаиваюсь гомиков». Конечно, парень тут же пообещал искоренить её страхи, не отставая от хмурой девчонки до тех пор, пока они не оказались соседями. Заметив его замешательство, Бэкхён тут же заволновался. − Просто знаешь, когда я тебя встретил, мне показалось, что ты ко мне клеишься! – затараторил брюнет.− Это странно, ты ж мужик. А потом когда я Хансоль в квартире увидел, то отлегло! − А я не считаю любовь двух парней грехом! – заговорила спутница парня. − Но это странно. Терпение О сходило на нет. − Всё нормально. Я нормальный,− привычно попытался отмазаться Сехун, но заметив испуганные взгляды, добавил.- Мы с Хансоль встречаемся.

***

      Вернувшись домой, парень минут пять стоял не двигаясь. Было немного обидно, но вместе с тем усталость разливалась по телу, заставляя себя чувствовать хреново разочарование. Встретив Бэкхёна, Сехун подумал, что это судьба. Он любил те же игры, и, впрочем, на этом можно остановиться. Соль выползла в прихожую, удивленно замерев при виде соседа. Её рубашка смялась, а домашние брюки походили на уродливые джинсы из девяностых. − Яйца купил? – прохрипела девушка, поправляя очки. − Шла бы ты со своими яйцами. Соседка нахмурилась. Ещё секунда, и убежала бы в свой панцирь из стен, но ловкие пальцы Сехуна успели перехватить тонкое запястье. Притянув ошарашенную соседку к себе, Сехун сгорбился, утыкаясь носом в макушку. − Почему ты девчонка? – прошептал он, прикрывая глаза. – Я бы мог дать тебе хорошенько в глаз, будь ты человеком. − Женщина – не человек? Тишина, казалось, душила. Он чувствовал её тело в своих руках, но не ощущал никаких эмоций. − Знаешь, − в тон ему ответила Хансоль, опаляя кожу неровным дыханием.− О тебя воняет. Сехун выдохнул, выпуская соседку. Она показалась ему неожиданно обычной. Такой, что ходят сотнями по дорогам и улицам за стёклами их квартиры. − Спасибо, что заметила, − пробурчал парень, пытаясь её обогнуть, но Соль преградила ему путь, виновато поджимая губы. − Если ты хочешь, то я помогу тебе с Бэком, − сдавленно пробормотала она, потупив взгляд.− Подожди совсем чуть-чуть. Сехун сощурился, пытаясь разглядеть её лицо в темноте. − С чего бы это? − В благодарность. За сегодня