Микки - Маус

Белкин выбежал из здания, на ходу просовывая руки в рукава дублёнки, ничего перед собой не видел — ни белого слепящего снега, ни серости вычищенных тротуаров, ни копающихся в открытом колодце коммунальщиков. Несся, не разбирая дороги, к «Паджеро», купленному после свадьбы на деньги жены. Рабочий телефон звонил в кармане, оглашая панк-роком всю округу. Проигнорировать бы, но вдруг это другой клиент, ни в чем не повинный. Одна жалоба, и он лишится дохода. Но как же сейчас всё было похуй! — Да! — крикнул Ник в трубку. — Шалунишка Микки… — Микки… Послушай, Микки… Что случилось? Что произошло? Конечно, это был Маус. Ник остановился у самого джипа, закинул на капот тощий рюкзак, соскрёб немного снега, приложил снежок к пылающей щеке. Голос — единственная примета, не принадлежал Косте. У бывшего был громкий, хорошо поставленный голос, даже при сильной простуде у него не наблюдалось заметной хрипотцы. — Скажи, почему ты назвал меня бельчонком? — потребовал Ник, облокотившись о капот. — Ты же называешь меня мышонком, — попытался перевести в шутку клиент, Белкина это не удовлетворило. — Почему бельчонком? — нажал он, ставя ударение на втором слове. — Не надо было? — пошел на попятную Маус. — Извини, если обидел. Услышал в прошлый раз, когда ты с лекций сбегал, как окликнули Белкина, решил, что это твоя фамилия. Ну, еще и имя там сказали — Коля. Я ошибся, да? Белкин устало помотал головой: — Нет. Ты тоже извини. Меня так мой бывший называл. Показалось, что это он меня достаёт, у вас голоса похожи. — Поссорились? — Расстались. А перед этим… сделали друг другу… подлянки. Да, — подлянки. Сначала я его подвёл, потом он меня подставил. Не будем об этом, всё в прошлом. — Если появится желание выговориться, я подставлю жилетку и своё мужское плечо. — Не появится. Та история в прошлом, а сейчас мне пора. Вечером не звони, лучше завтра. — Договорились, малыш. Ник потер лоб, через стекло глядя внутрь машины, потёр лоб замёрзшими пальцами, удерживаясь, чтобы вообще не уткнуться лицом в пушистый снег, припорошивший джип. Чувства тревоги и злости притупились, но без следа не исчезли. Эта скотина могла соврать. Недоговорить, выкрутиться. Блять, из-за одного мудака теперь так и будешь всю жизнь бояться собственной тени, дуть на воду, обжегшись на молоке. Пообещав себе не устраивать напрасную охоту на ведьм, Ник выпрямился, стряхнул снег с рукавов и передней части дублёнки, обернулся, собираясь по традиции заскочить в магазинчик за чупа-чупсами. Но передумал, увидев, как из дверей университетского корпуса в серебристой норковой шубке выходит жена, быстро забрал рюкзак, сел в машину и уехал. Развеять подозрения можно было еще одним способом, и Ник поспешил им воспользоваться. В офисе службы секса по телефону «Клубничка», занимавшей всего два кабинета на третьем этаже перестроенного здания почившего в бозе научно-исследовательского института, обычно находилась всего одна живая душа — так называемый диспетчер, человек, при необходимости распределяющий звонки. Нику надо было с ним переговорить. Он постучался и, повернув ручку, вошёл в кабинет. За большим монитором сидела женщина средних лет, раскладывала виртуальный пасьянс и прихлёбывала чай, а может, кофе. — Здравствуйте, Марина Дмитриевна. Не помешал? — Привет, шалунишка Микки, — улыбнулась тётка, отставляя кружку. — Нет. Заходи, садись. С чем пожаловал? Белкин присел, кинул взгляд на экран, потом улыбнулся женщине. — Марина Дмитриевна, тут такое дело. Парень мне один звонит, ну достал! Нельзя ли посмотреть, кто это такой? Она сочувствующе покачала головой. — Нельзя, ты же знаешь. Конфиденциальность, типа, строго с этими вещами. Прости, Николаша, не могу. Ник не спешил расстраиваться, потому что иного ответа не ожидал. Он придвинулся на стуле еще ближе, улыбнулся еще обворожительнее, состроил умильную мордаху. — Ну, Марина Дмитриевна, ну, может, есть какой-нибудь обходной путь? Я же никому не расскажу. Могила. — Вот шельмец, — рассмеялась диспетчерша. — Такому отказать жалко, понятно, почему он тебе звонит каждый день. Но не могу, очаровашка, не могу. — А давайте так, я вам имя скажу, а вы пробьёте по номеру, это тот, о ком я думаю, или нет. Пойдёт? Сотрудница восхищенно смотрела на него, раздумывая над предложением, и в итоге сдалась под напором его щенячьих глаз. Снисходительно вздохнула, закрыла пасьянс, открыла базу с поступающими звонками, пробежала по ней глазами. — О, и точно, каждый день! Вот это да! Да он на тебя по пять тысяч отстёгивает. О, даже по двенадцать. Видимо ты его действительно круто достал. — Это он меня достал, — продолжил придерживаться легенде Белкин. — Мне надо знать, на кого телефон зарегистрирован. Это Константин Железнов? Диспетчер еще несколько раз щелкнула мышкой, открывая другие окна, копируя данные, прочла результат, повернулась к собеседнику. — Нет, это не он. Можешь радоваться. — А кто? — Ник попытался заглянуть в монитор. — Имя хоть скажите… — Нет-нет-нет, — она быстро закрыла вкладку. — Нельзя, шалунишка. — И на том спасибо, — Белкин в благодарность чмокнул Марину Дмитриевну в щеку, попрощался и зашагал из кабинета вниз по лестнице к автостоянке. Настроение заметно улучшилось, в пасмурном небе словно радуги засияли. Опять очень-очень захотелось трахаться, просто член вставал на ходу, хоть руку в штаны запускай и ласкай себя. А лучше бы предоставить такую возможность Маусу. Блять, засел он в мозгу, так засел. Ник счастливо рассмеялся, вызвав на себя удивленные взгляды прохожих, потопал ногами, стряхивая снег с ботинок, и влез за руль. Завтра забьёт Маусу стрелку. *** Выбирать подарок дорогому тебе человеку — некое таинство, очень интимный процесс. Ходишь между прилавками, присматриваешь какие-то безделушки, которые имеют смысл только для вас двоих. Не обязательно, чтобы они были ценными, стоили как «боинг», но обязательно бы говорили, как внимательно ты слушал его болтовню о несбывшихся детских желаниях, о сегодняшних повседневных нуждах и увлечениях, о том, что у вас даже мысли сходятся. Трогаешь всякие вещицы и представляешь, как загорятся его глаза, когда он развернёт твой презент. У Белкина задача была сложнее — выбрать подарок парню, которого никогда не видел, не знает, кем он работает и какое у него хобби. За исключением секса по телефону, конечно же. И неизвестно еще, сможет ли он вручить его Маусу в новогоднюю ночь. — Вам что-нибудь подсказать? — спросила продавец-консультант Ирина, как значилось на бейджике на ее груди. — Нет, спасибо, — Белкин не стал задерживаться у стеклянной витрины с серебряными зажигалками. Вдруг Маус не курит, тогда подарок придётся не к месту. Будет неловко. В общем, как и всегда с подарками. Он не умел их дарить и не умел пользоваться подаренными. Ник ушёл из магазина, побродил по торговому комплексу, проникаясь еловой атмосферой праздника, скоротал таким образом час, а потом поехал в своё индивидуальное логово. — Я ведь не из робких, всё мне по плечу, — орал Белкин, подпевая «Королю и Шуту» в динамиках. — Сильный я и ловкий, ветра проучу! Ю-ху! Предвкушение разговора с Маусом давало ощущение полёта по бескрайнему голубому ласковому небу. Влюблённость даже лютую зиму превращает в цветущий май. Потрясающее ощущение. Телефон зазвонил еще, когда Ник поднимался по ступенькам. Ох, только бы он! — Шалунишка Микки, — Белкин не мог сдерживать улыбки, позитив рвался из него наружу. Тёмный, испещрённый надписями подъезд казался классным местом для любовных утех и посланий. Можно нацарапать гвоздём или ключами на зелёной стене «Микки + Маус», пусть их история сохранится в веках. Пусть маляры гадают, кто и когда бредил мультяшными мышами. Или лучше самому взять в руки кисть и навести тут порядок, сделать людям приятное. — Шалунишка… — протянул голос Мауса, он явно смаковал это прозвище на губах и забавлялся. — Микки… Так ты отсосёшь мне, малыш? — Я? Тебе? — Ник рассмеялся и, прежде чем продолжить, вошёл в квартиру. — Конечно! И не только по телефону. Слушай, давай встретимся? Он был уверен, что клиент не откажет, тем не менее, червячок сомнения заставил его замереть с поднесенной к выключателю рукой. Мышь опять выдерживал паузу. Ник уже хотел кричать «ау», когда он ответил. — Встретиться? Зачем? — Ну как? — Белкино вдохновение немного сдулось, но он был морально готов и к такому повороту событий. — Хорошо провести время. Заняться сексом. Всё элементарно. Соглашайся. — Микки, я бы не против, но… мне кажется, ты сам не захочешь со мной общаться вне телефона. — Это отговорки и нелепые отмазки. — Нет, я тебя просто предупреждаю. Встреча — плохая идея. Белкин, не снимая ботинок, прошел в комнату, опустился на диван. Он задницей чувствовал, что шанс убедить этого засранца есть и немалый, надо только поднажать и не сдаваться. — Почему? Ты уголовник? Сидишь в тюрьме? Маус фыркнул: — Нет! Конечно, нет! — Ты — урод? — с энтузиазмом затараторил Ник. — Калека? Лежачий инвалид, который писает в памперсы? — Нет, я привлекательный здоровый мужчина в полном рассвете сил. — Ты — импотент? Маус расхохотался: — О, господи, нет! — Маленький член? — Большой. — Ты женат? Скрываешь ориентацию? — Нет. Не то чтобы. — Ты живешь в Магадане? Хотя и это не проблема. — Я живу в Москве. — Ну вот, видишь, — Ник предположил, что дело сделано и свидание у него в кармане. — Я тоже симпатичный пацан. С чувством юмора и весёлый. Да-да, клоун, только диплома не хватает. И еще хорошо отсасываю. Ну и, конечно, люблю, когда мне отсасывают. — Как заманчиво, — протянул Маус и, вероятно, улыбнулся. — Я каждую секунду думаю о сексе с тобой, — перейдя на шепот, признался Николай. Он улёгся на спину и ослабил натяжение джинсов. Яйца давно ломили, а твёрдый член сочился смазкой. Отвыкшая от постоянных анальных упражнений попа тоже томилась в нетерпении. Ник еще наверняка не разобрался, готов ли под него подставиться Маус, но в случае чего, он сам не против заполучить толстый член в задницу, что бывало не так уж часто. Идеально, если они оба окажутся универсалами. — Как ты любишь, чтобы тебя трахали? Ник провел пальцами по подрагивающему стволу, зажал в кулаке головку, томно выдохнул. Вопрос требовал размышлений. — Мне нравится, когда меня… трахают пальцами. Привязывают к кровати и трахают пальцами. Блять, зачем я тебе это говорю? Белкин усмехнулся и тут же застонал от мастурбации. Выбалтывал самые сокровенные вещи и сам заводился от них. Огромных волевых усилий требовало замедление темпа скольжения кулака по скользкому от слюны члену. — Ты ласкаешь себя? — правильно понял его учащенное дыхание Маус. — Да… — Комментируй… — Я лежу на кровати с разведёнными в стороны ногами. Руки заведены за голову, стянуты ремнями и привязаны. Во рту кляп. В моей дырке три твоих пальца, толкаются глубоко, а я дергаю бёдрами и насаживаюсь еще больше, до самого предела. Моя плоть хочет ласк, хочет горячего рта, но я беспомощен, я изнурён двухчасовыми секс-пытками… — Да ты, и в правду, шалунишка… — …Ты этим пользуешься, больно выкручиваешь мне соски, прикусываешь кожу и ласкаешь языком уздечку. Я пытаюсь приподняться, чтобы толкнуться в твой рот, достать до горла, но у меня не получается, потому что ты нащупываешь мою простату и меня пронизывает… я выгибаюсь дугой и снова насаживаюсь на пальцы… Ох… Мышь, ты актив? Ник едва справлялся с выговариванием фраз, всё его внимание сосредоточилось на вулкане удовольствия в области таза. Он дёргал сильнее, увеличивал скорость, перед мысленным взором проносились порнографические картинки. Какой, на хер, трахать Мауса… нет, только лечь под него. По крайней мере под тот образ Мауса, который себе придумал… — Если что — вытрахаю тебя пальцами. — Так мы увидимся? — выдохнул Белкин, дрожа от подступающего оргазма. — Я подумаю, малыш. До завтра. Приятных снов. — Да… — но Белкин не убирал телефон от лица, было не до этого, и еще он знал, что клиент не отключится, пока не услышит его вскриков. Кончая себе в руку, Ник постарался дать ему желаемое, не удерживать стонов в себе. Чёрт, так можно на визит полиции от благодарных соседей нарваться. *** Если смотреть на часы, подгоняя их бег, то можно добиться как раз только обратного эффекта. Никогда еще Белкин не ждал так звонка, как в последние сутки. С трепетом, с замиранием сердца проживал каждую минуту, собирал волю в кулак, чтобы от нервов не грубить жене и однокурсникам. После третьей пары уехал в съемную квартиру, боясь, как бы нужный клиент снова не застал его в университете или в пробках. Сумерки над городом сгущались, в комнатушке темнело. Ник не включал свет, не ел, не смотрел телевизор, не решал кроссворды. Дёргался от нетерпения всё больше. Мужика, просившего подставить свой кулак, чтоб он в него подрочил, Микки едва не послал, но стиснув зубы, обслужил. Со вторым, беспрестанно кряхтящим, разговаривал игриво, согласно роли, но удовлетворил за три минуты, чтоб не занимал линию. Теперь Ник смотрел то в потолок, то обводил взглядом узоры на ковре, как в детстве, — занятие приставучее, однако успокаивающий эффект оказывало, как счёт в уме. Что если Маус не позвонит? Вчера он не очень горел энтузиазмом, он не назвал своего имени, места работы. Ага, еще цвета кожи и вероисповедания. Белкин резким движением присел, потёр глаза. Все подробности он выяснит на свидании, если… то есть, когда оно состоится. Обязательно состоится. В Новый год. И следующий год будет полон чудес. Как встретишь Новый год, так его и проведёшь. Ник встал, пошёл в санузел умыться, стряхнуть с себя сонливость, освежиться, как-то скоротать лишние пять-семь минут. Только открыл кран, набрал пригоршню воды, как тишину разорвали аккорды «Короля и Шута». Белкин вздрогнул от неожиданности и ликования. Блять, надо было давно поднять свою задницу с дивана и заняться чем-нибудь, чтоб сработал закон подлости! — Шалунишка Микки исполнит ваши капризы, — нетерпеливой скороговоркой выдал он, схватив телефон. — Малыш… Белкин едва в обморок не хлопнулся от переизбытка чувств: ну наконец-то! Но он подошел к окну, отдёрнул штору и прислонился лбом к холодному стеклу. — Маус… Не просишь отсосать? — Отсосёшь вживую. — Чёрт! — у Ника ноги подкосились, он взобрался на подоконник, чтобы не оказаться на полу, не верилось в такой расклад, хоть и мечтал о нём. — Ты согласен на встречу? — Согласен. Хоть и предпочёл бы получать отсосы в сексе по телефону, чтоб тебе за них капали денежки. — Будешь платить мне наличными по прейскуранту, — хохотнул Ник, абсолютно не чувствуя себя оскорблённым. — Хорошо, моя шлюшка. Но учти — ты сам нарвался. В обычной обстановке я не такой мачо, как по телефону, на Ричарда Гира не тяну. — Ну, я тоже далёк от Джулии Робертс. — Не сбежишь? Они рассмеялись. Белкин подумал, что самое страшное уже позади и каким бы ни оказался его постоянный клиент, с ним всё равно будет интересно общаться. Даже окажись Маус не в его вкусе, толстым низкорослым человечком с лысиной на всю макушку, не обязательно прыгать в постель, можно пропустить по бутылочки пива с хрустящими креветками, поболтать о футболе или кино, а потом остаться друзьями и вспоминать месяц откровенных разговоров. — Когда увидимся? — отсмеявшись, перешёл к главному Белкин. — В новогоднюю ночь? Осталось три дня всего… — Нет, не люблю ждать. Сегодня вечером устроит? Предложение никак не вписывалось в планы Ника: а как же подготовиться, обустроить романтическое гнёздышко, купить подарков и ароматизированных презервативов? Николай открыл рот, чтобы настоять на своём варианте, но потом подумал, какого чёрта?! — Отлично. — Тогда — клуб «Пикассо». В двадцать два ноль-ноль. Ты меня узнаешь. До встречи, милый. — Ага… Белкин в ступоре смотрел на погасший экран телефона. И только в мозгу проносился ураган мыслей. Его мечта, кажется, сбывалась! Боже! Свидание! Секс! Сегодня! А-ааа! Это круто! *** Яркие цветные вспышки, бьющая музыка, толкающиеся пьяные или под кайфом люди — Такая вот она современная молодёжная тусовка, клубная жизнь. В последнее время Ник перестал ее понимать. Ходил в клубы, но крайне редко, для того, чтоб сбежать из дома. А если б под боком был тёплый, уютный любимый человек, то тихого семейного очага хватило бы для счастья. Взрослеет. Стареет. Ник сжал губы, глядя на танцующую толпу, лакающих коктейли в баре. Где он в этой мелькающей, режущей глаз кутерьме будет искать парня, которого ни разу не видел? Такой фокус и при свете дня трудно выполним. И зачем он, блять, взял с собой дурацкие микки-маусьи ушки? Белкин повертел головой, ища урну или что-то, куда можно выкинуть детский сувенир, но не нашёл. Сомнения оставались. Маус может запросто не понравиться ему или он — Маусу. Плюс всякие страшилки про маньяков лезли в голову. Всё-таки не стоит так много смотреть криминальных и фэнтезийных сериалов. Да и свидания вслепую тоже не суперская идея. Отношения не могут быть построены на одном лишь трахе. Господи, ну что за нахуй? Белкин одёрнул себя из-за девчачьих трусливых переживаний. Как будет, так будет. Они же не под венец сегодня идут. Познакомятся, а потом разберутся что к чему. Только бы этим клиентом оказался не Костя. Остальное — полнейшая ерунда. Белкин вдохнул, прошел вглубь помещения. На часах уже было без пяти минут десять, значит, Маус с вероятностью девяносто процентов уже на месте. Танцующих Ник игнорировал, вместо этого особенно тщательно вглядывался в лица и фигуры сидевших за столиками, они были смешными, раскрашенными, как Арлекины, разноцветными отблесками прожекторов, сменяющимися, как узоры в калейдоскопе. Обойдя всех сидящих, Белкин разочаровался: никого одиноко попивающего мартини или текилу не было, все веселились шумными компаниями, никакого повышенного интереса к нему не проявляющими. Он переключился на пьющих в баре. Сердце стучало часто и гулко, биение отдавалось в висках. Время еще было, Маус мог элементарно застрять на дороге, не факт, что он пунктуальный и до мозга костей джентльмен. Обойдя еще круг, Ник вдруг остановился, как вкопанный, желудок упал вниз, все остальные органы подпрыгнули вверх. На фоне светлого прямоугольника дверного проёма стоял темный силуэт с ушами Микки Мауса на коротко стриженой голове. Он был достаточно высоким, нормального телосложения. Лица с такого ракурса не было видно, но это уже было неважно. Ожидания оправдались. Белкин напомнил себе, что он не застенчивая ромашка, чтобы издалека вздыхать по человеку, в которого по уши влюблён, и в состоянии сделать первый шаг, тем более сам на свидании настаивал. К тому же парень уже шею себе свернул, выискивая его. Ник надел на голову припасённые заранее ушки и пошел навстречу. По мере приближения лицо нового знакомого оказывалось под лучами света, и Ник выдохнул с облегчением. Парень оказался красавчиком. Не брутальным тяжелоатлетом, не деловым монстром с печатью власти на лбу, не тщеславной акулой шоубизнеса, не гламурным тусовщиком, а вполне себе обычным молодым человеком с интеллектом во взгляде и при этом достаточно сексуальным. Он заметил продирающегося к нему Николая. — Привет, — широко улыбнулся. — Микки? — Маус? — Ник был и счастлив, и смущен как в первый раз. Он дотронулся до ушек, подтверждая свой статус. — Таким я тебя и представлял. Ник хмыкнул, кивнул, ухмыльнулся. Голос Мауса показался ему непохожим, но всему виной, конечно, была музыка, которую приходилось перекрикивать и отсутствие между ними телефонов, спутников, антенн. — Я тебя тоже. — Отсоси мне, малыш. У Ника мороз пробежал по коже от этой фразы, он как собака Павлова возбуждался от этих слов. И сейчас. Когда дорогой человек рядом, когда воочию видишь его обтянутые тканью узкие бёдра и холмик на брюках, к которому хочется прижаться своим пахом и потереться. Ник не хотел больше ждать — вся ночь впереди: сосать, трахаться, ласкать, доставлять наслаждение, дурачиться… — Пойдём со мной, мышонок, — Ник приобнял его за плечи и потянул на выход. Отсосёт его горячий чупа-чупс со вкусом спермы прямо в туалете или в машине. Как можно скорее. — Мышонок — мило, а вообще меня зовут Романом. — Коля. Хотя, ты уже знаешь. Белкин был на седьмом небе. «Рома + Коля» — классно же! И как он мог вообразить, что на стрелку придёт бывший, будто на нём свет клином сошёлся? Нет, на свете полным-полно нормальных парней, с которыми хочется засыпать и просыпаться.