Микки - Маус

Ник встал из-за парты, покидал ручки и тетрадь в рюкзак и, прижимая трубку к уху, поскакал вниз к выходу. — Сейчас, погоди, — шепнул он, косясь на преподавателя. — Белкин, куда вы? — изумленно вопросил профессор. — Коля! — в отчаянии крикнула Юля. Ник обернулся, показывая знаком «всё окей», только бы не побежала следом. — Я выйду, Василий Иннокентьевич? — Белкин, шагая в двери, обратил взгляд на профессора и, не дожидаясь ответа, юркнул в нее. В холле ходили, сидели на лавочках, стояли у окон люди. В такой обстановке тоже не позанимаешься словесным сексом. А собеседник висел на проводе, не отключался. Денежки капали. Нику стало стыдно, что он разоряет человека, готового выкладывать круглые суммы за один его голос. Он вприпрыжку по лестнице спустился на первый этаж, сунул гардеробщице номерок. — Я ушел с лекции, в машину сяду и начнем. Пальто Ник буквально выхватил из рук пожилой женщины, надевать не стал, прямо в одном свитере выбежал на улицу. Мороз с радостью принял его в свои ледяные объятия, дыхание облачками вырывалось наружу. Бежать до стоянки было недолго. Белкин пикнул сигнализацией и быстро забрался в джип. Подул на отмерзшую руку, но больше всего пострадали уши, их он тоже немедленно растёр. — Эй, ты еще здесь? Скажи хоть слово. Я из-за тебя простуду подхватить рискую. Молчание. Опять это грёбанное молчание! Николай готов был раскурочить всё вокруг. Только удалось выяснить, что парень живой и вменяемый человек, как вдруг на тебе — опять полный ноль. Маус, Маус, ну что с тобой не так? — Хоть скажи, чего ты хочешь? В каком месте? В какой позе? Моя фантазия уже иссякла. Это уже тринадцатый раз, а я не писатель, я простой студент. Даже не гуманитарий. Если тебе просто хочется слышать мой голос, давай я тебе «Матрицу» перескажу? Или песенку спою? — Значит, минета я сегодня не дождусь? — недовольно проговорил воздыхатель. — О, слава тебе, яйца, — ты заговорил, — Ник переложил телефон в другую руку. — Я отсосу тебе, отсосу, но ты хотя бы веди со мной диалог. — Зачем? — Как зачем? Все ведут. Или просто стонут. Или еще что-нибудь. Маус опять не спешил отвечать. Пауза не была долгой, секунд пять, не более, но Белкину казалось, что он теряет терпение и сходит с ума, потому что не может удержать внимание собеседника. Тайна остается не разгаданной. — Я звоню, чтобы слышать твой голос, а не свой, так что… — Стой! — перебил Белкин, подскакивая на сиденье. — Тебе нравится мой голос? Ответь. — Да. — А мне нравится твой. Правда! Он отличается от всех сюда звонящих. — Это не служба знакомств, это секс по телефону. Я звоню, ты меня ублажаешь. Всё предельно просто. — Хорошо, хорошо, — быстро согласился Ник. — Но почему бы нам не пообщаться вне моей работы? — Для чего? — проговорил Маус, устало и безразлично. Эти интонации напоминали Нику бывшего бойфренда, такого же упёртого и принципиального в каждой мелочи. Упрямого барана. — Как для чего? Ты — гей, я — гей. Мы могли бы найти много общего. Дай мне номер своего телефона или мой запиши. — Я подумаю, — два коротких слова и снова тишина. Ник посмотрел на экран и увидел, что вызов завершен. — До завтра, — пробормотал он, постукивая телефоном о кожаную оплётку руля. Оставалось надеяться, что это завтра для них наступит, парень снова позвонит и скинет с себя нелепую холодную маску, под которой, наверняка, скрывается хороший, веселый человек. Ник и сам не понимал, почему так прикипел к нему, чем он его зацепил. Спрашивал себя об этом всю неделю. Наверно, в его окружении Маус был единственным за последний год человеком, проявившим к нему мало-мальский интерес, не знавший его жизни, косяков и провалов. С которым можно было бы начать отношения с чистого листа. Мечты-мечты. Чувак в телефоне мог оказаться кем угодно, включая серийного убийцу, расчленяющего своих жертв. Белкин глянул на часы. Прогулянная пара подходила к концу. Скоро прибежит Юля и придётся объясняться, а пока надо привести себя в порядок, прогреть машину. *** Снежинки падали крупными грациозными шапками с низкого бесцветного неба. Мороз слабел, погода становилась неустойчивой. Ник стоял у окна своей квартиры и смотрел как белая простыня окутывает город. Зима. Тоскливое время года. Новые знакомства могут сделать его ярче. Белкин ждал звонка. Ради него он прогулял университет и вместо занятий сразу в восемь утра заперся в четырех стенах. Конечно, по дороге он купил чупа-чупсов. Два из них уже использовал, виртуально лаская заикающегося подростка и тяжело дышащего пенсионера. Маус пока не объявлялся. Ник терял терпение, то и дело похрустывал пальцами и смотрел на часы. Поводов беспокоиться не было, ведь Мышь всегда напоминал о себе в первых сумерках, когда на фонарях зажигались огни, а до них было еще минут десять. Сомнения всё равно оставались, потому что после вчерашнего разговора о переходе на неформальное общение, постоянный клиент мог потеряться. «Король и Шут» заставил его вздрогнуть, несмотря на то, что он целый день гипнотизировал телефон взглядом, умоляя Мауса набрать номер досуговой службы и попросить диспетчера перенаправить к нему. — Шалунишка Микки исполнит любые ваши фантазии… — Отсоси мне, малыш. — Привет, — выдохнул Ник, по телу волной разлилось радостное тепло. — Привет, это ты… Маус не ответил. Словно вчерашней милой беседы не было и в помине. У Ника снова тревожно забилось сердце. — Пожалуйста, не молчи. Скажи, что ты решил насчет моего предложения пообщаться вне моей работы? А? В динамике послышался смешок. Белкин возликовал: первая эмоция от холодного человека! — Хочешь отсосать мне в реальности? — Почему бы и нет? — не стал теряться Ник. — Отсоси сначала здесь, потом обсудим это. — Без проблем. Это я мигом. Знаешь, я умею брать в рот так, что клиенты кончают за пять секунд. Очень-очень быстро кончают. И ты тоже кончишь. Белкин паясничал. Сейчас он чувствовал себя счастливым. Одна возможность поговорить с другим парнем, не стесняясь своей ориентации и без необходимости вываливать на свет божий свою подноготную — окрыляла. Просто внимательный слушатель на другом конце провода. Их голоса, слова, чувства преображаются в невидимые сигналы, гением технической мысли несутся на орбиту и отраженные спутником летят к земле, где их ждут, им радуются. Может быть, Маус такой же одинокий, как он, и ему нужна капля дружеского участия? Взяв лежавший поблизости леденец, уже развернутый, Николай сунул его за щеку. — Ты стоишь, прислонившись спиной к стене, — затараторил он, глотая слюну, — я перед тобой на коленях. Провожу языком по напряженному члену до основания, возвращаюсь к головке, дую в уретру. Потом вбираю член в рот на всю длину, расслабляю горло. Он погружается глубоко. Я делаю глотательные движения. Ты обильно кончаешь. Всё. Маус засмеялся: — Ты схалтурил. — Да, схалтурил, — Ник демонстративно громко разгрыз чупа-чупс. — Просто хотел скорее перейти к главному. Ты запишешь мой личный номер? — Нет. — Свой дашь? — Тоже нет. — Нет? — все веселье Ника сдулось. — Объяснишь? — Ты испугался? Такой смешной… Я буду звонить тебе сюда, и ты сможешь рассказывать мне всякие забавные истории, согласен? Мне жалко лишать тебя зарплаты. — Я не последнюю корку хлеба доедаю, — заметил Ник, самообладание вернулось к нему. — Но это твоё дело. Так ты гей? Я не ошибся? — А стал бы я звонить парню? — Не знаю, — усмехнулся Белкин, — вдруг ты извращенец? — Маньяк-убийца, — Маус хищно оскалился, это было ясно, даже не имея его перед собой. — Как тебя зовут? — А как ты меня зовёшь, Микки? — Маус, — секунду помедлив, признался Ник. — Ну, типа, Микки и Маус. — Так ты уже отождествляешь нас с парой? — метко подкольнул собеседник. Ник смутился. Так быстро выдать себя он не ожидал. Но почему-то ему казалось, что Мышь не будет над ним смеяться и не пошлёт к черту. С этим неведомым парнем, молодым мужчиной он чувствовал себя свободно. Такое бывает с близкими друзьями. А вот с бывшим он так до конца и не смог раскрепоститься, всё время ощущал его давление, даже когда поводок был отпущен. — Почему бы нет? Ты против? Ответ последовал только через мучительных полминуты. — Нет, Микки. Мы с тобой пара, занимающаяся сексом исключительно по телефону. — Всего лишь? — Ага. И на сегодня я удовлетворён. До завтра. — Пока… Белкин отложил телефон на подоконник. Сжал зубами пластмассовую палочку от леденца. Бодрящий коктейль из эйфории и веры в себя бурлил в венах. Сейчас очень хотелось курить, но сигарет не было: он бросил, когда родился Артёмка. Считал это своей маленькой победой. Второй победой, Нику подсказывал это внутренний голос, станет встреча с Маусом. Настала пора возродиться, воспрянуть духом, перестать жить с опущенной головой. *** Шила в заднице не утаишь. Дурацкая доля холерика в сангвиническом темпераменте подзуживала торопить события, гнать их всё быстрее. Ник дёргался все прошедшие вечер, ночь, и, теперь уже совершенно точно, Юля, встававшая несколько раз к Артёмке, начала что-то подозревать. Неважно. Важно, что пары закончились, появились первые звёзды, а «особый» телефон молчал. Белкин не поехал в квартиру: душа не выдержала бы томиться в четырех узких стенах. Вместо этого, он выехал за город, встал на пригорке под прикрытие голых берёз, развернув машину, как избушку, к дороге передом, к лесу задом. Рабочий мобильный лежал на сиденье справа, дублёнка валялась на заднем. Климат-контроль поддерживал комфортную температуру. Ник постукивал пальцами по оплётке руля и смотрел на мчащуюся мимо него по трассе реку огней, стремительно вливающуюся в озеро Столичное. Зачем он оказался в этом городе? Что его там привлекало? Маленькая провинциальная козявка постепенно растворилась в маленьком муравейнике. Мегаполис не принес ему ничего, кроме разочарований. Единственным светлым пятном в бесконечном мраке оставался маленький сын, но возле него двадцать четыре часа в сутки крутилась тёща. После того, что устроил на свадьбе бывший, наступил кромешный ад. Принудительный секс, последствия которого лицезрели все гости. Иногда Нику казалось, что он всё еще любит Костю, хотя чаще считал, что ненавидит. Белкин вернул все его подарки, даже одежду, распрощался с его фирмой, разорвал все отношения с его семьей. Научился жить без тепла, не доверять людям, погрузиться в свой маленький мирок — сын, жена и он сам. Юля не отвернулась от него, но это было не то. А Маус… Как говорят поэты, нежданно-негаданно ворвался в серую однообразную жизнь и стал лучом света в конце туннеля. Шутка. Элементарно хотелось трахаться. Только с человеком, с которым находишься на одной волне. Немного взаимопонимания в любом случае не помешало бы. Конечно, о своем постоянном клиенте Ник ничего не знал, кроме коротких разговоров и монологов, их ничего не связывало, но подсознание подсказывало, что всё еще впереди. Ник вздохнул, жалея, что в бардачке нет сигарет. Глупый, глупый Белка, любовь приносит страданья, нужны они твоей растерзанной душе? Телефон зазвонил. О, чёрт, слава богу! Николай уже перестал надеяться, собираясь двигаться назад в город. — Шалунишка Микки исполнит любой ваш каприз, — заученно томно выговорил он, сердце учащенно стучало в надежде на счастливую фразу. — Отсоси мне, малыш… — Привет, Маус, — Ник улыбнулся своим мыслям, потёр пальцем бровь. — Здравствуй, Микки, — голос, приходивший во снах, звучал нежно и немного устало, словно его хозяин после тяжелого трудового дня откинулся на спинку массивного офисного кресла и легонько покручивается в нём, одной рукой прижимая трубку к уху, а второй ероша густую копну волос. Хотя нет, почему сразу офис? Может, он спортсмен, например, футболист, отыграл матч и ждёт, когда автомат сварит ему кофе. — Ты припозднился, — сказал Белкин и с места в карьер перешел к главному. — Так мы пара? — Уже командуешь? — усмехнулся Мышь. — Значит, мне не рассчитывать на отсос? Будем полночи рассуждать на тему роли секс меньшинств в современном обществе? Еще можно затронуть вопрос официального признания однополых браков в США. Ник возвел глаза к светлой даже в темноте обшивке салона, неосознанным жестом потрогал ее на предмет упругости, досчитал до десяти, чтоб не вспылить. — Окей, давай о моей работе. Но сначала скажи, какого хера всегда отсос? Почему не обычный трах? Ты актив или пассив? — А ты? Белкин чуть не долбанул кулаком по эмблеме «Мицубиси» на руле: он еврей, что ли, вопросом на вопрос отвечать? Сказать прямо религия не позволяет? Окружил себя таинственностью, человек-загадка хренов. Однако Ник был не против ответить первым, только не знал, что. Пассивом он был всего с одним человеком — с бывшим. Хорошо, с двумя. А активом — с полусотней. Но с Костей он жил несколько лет, а все другие — одноразовые трахи. Получается, что пассив. — В большей степени — актив. — Оу! — в трубке послышался смешок. — Тогда ради такого можно и обычным сексом заняться. Поласкай себя для меня и расскажи, как я тебя трахаю в зад. — Ласкать себя? — Ник удивился. — Ты же уже делал это. Так мило выдыхал в трубку, стонал, и мне понравилось. Хочу продолжения. — Блять, ты слышал, да? — настала очередь Белкина усмехаться. — Я думал, ты меня вообще не слушаешь. — Слушаю, еще как слушаю, малыш. Ты особенный. — Ты меня знаешь? Я тебя знаю? — Ты забавный. Ну, кто ж тебе скажет? Поласкай себя, отработай заплаченные за болтовню с тобой деньги. У Ника кольнуло в груди. Необходимость платить по счетам снова напомнила ему бывшего, тот тоже всегда повторял, что своё слово надо держать, свои обязанности — исправно исполнять. Тревога забилась в мозгу — неужели всё-таки Костя? Не может, такого быть. Костя далеко — в Австралии, Новой Зеландии, Чили… К тому же, чтобы изменить голос, ему пришлось бы, как волку из сказки, обратиться за помощью к кузнецу. Чтобы отогнать неприятную мысль, Белкин решил последовать предложению Мауса. Теперь, когда он наверняка знает, что за его дрочкой будет с интересом следить мужчина, к которому заочно неравнодушен, дело значительно усложнялось. Хотелось оправдать ожидания, не подвести. Нахлынула какая-то чёртова сентиментальность. Член был совсем не против минутки внимания к себе, начал шевелиться лишь только упомянули о ласках. Белкин откинул спинку кресла назад, улегся удобнее, не боясь, что его занятие засекут с дороги, он давно перестал разглядывать пролетающие мимо автомобили, прикидывать, сколько лошадей под их капотами. Потом приподнял свитер, расстегнул пуговицу и замок на джинсах. — В какой роли мне быть? — В пассивной, — ехидно улыбнулся где-то далеко неведомый клиент. Конечно, так не договаривались, при личной встрече обязательно поспорили бы о распределении ролей, а сейчас предстояло всего лишь сделать свою работу. Благо, язык подвешен нормально. — Мы в шикарном особняке с множеством окон, — Ник сдвинул вниз боксы, помассировал головку подушечкой большого пальца, шумно выдохнул. — Яркое солнце светит в высокие окна. Я люблю заниматься сексом днём… — Какие подробности… — …а ты совсем не против. Я лежу на животе на широкой кровати, ты нависаешь сверху и целуешь мои плечи… постепенно спускаешься к лопаткам… вылизываешь языком поясницу… и добираешься до ягодиц. На каждой фразе Белкин выдыхал в трубку, представляя нарисованные им картины. Пальцы двигались по стволу медленно, ловя каждый сладостный миг, растягивая удовольствие. Спина невольно прогибалась, а бедра подавались вверх, вдавливая влажный член в раскрытую ладонь. Разгоряченная плоть требовала, чтобы ее ласкали чужие руки, а лучше чужой податливый рот, пока сам он был бы связан грубой веревкой без возможности пошевелиться. Но сейчас от Мауса он хотел нежности, невесомых прикосновений. — Ты аккуратно раздвигаешь мои ягодицы, и твой язычок скользит между ними к моей дырочке, добавив слюны, толкается в нее, вылизывает… — Эй, — остановил его клиент, весело рассмеялся, — на анилингус тебе мы не договаривались. Бывший тоже не любил это занятие, никогда к нему не прибегал. Белкин мотнул головой, до боли сжимая мошонку: блять, теперь из-за одного мудака не мог доверять нормальным людям. Маус — не Костя! — Моя работа — мои правила, — едва сдерживая стон, проговорил Ник и всё-таки тихо застонал, надеясь до предела возбудить клиента. — Ты ещё… не… кончил? — Продолжай… Белкину показалось, что Маус тоже сказал это на протяжном выдохе, это придало сил и уверенности во взаимных симпатиях, а за ними и встреча в реале, настоящий секс. — Ты вылизываешь мою дырочку очень тщательно, сантиметр за сантиметром пытаясь проникнуть внутрь, но она не поддаётся: слишком узкая и упругая. Поэтому ты смочил ее слюной и протолкнул внутрь два пальца… — Сразу два? — дыхание Мауса сбивалось, он точно дрочит. От этого предположения, Белкин обхватил член кулаком и задвигал по нему быстрее, раздвинул ноги шире. — Да, мне так нравится… Стал растягивать меня быстро и неосторожно. Я закричал… застонал… Пожалуйста, ещё!.. Ты просунул еще два пальца… — Ты экстремал… Белкин не мог больше сдерживаться, он не понимал, где играет в Микки, а где по-настоящему сгорает от желания отдаться пленившему его разум собеседнику. Маус не иронизировал над его фантазиями, не подавлял своим авторитетом, они были на равных. Две одинокие судьбы, нашедшие друг друга в телефонной досуговой службе. — Убирай свои пальцы! Дай мне свой член! Он большой или маленький? — Заполнит тебя до отказа, малыш. — Чёрт… Он вошёл в меня… Заполнил… Давит, распирает. Белкин изнывал. Низ живота и всё нутро в области таза наполнились жидким огнём, прося намного большего. Ник сунул пальцы в рот, чуть подался вперёд и нашёл тугое кольцо мышц, недолго думая, протолкнул в него мокрые пальцы… Надо бы возить с собой для таких целей игрушку. — Тебе хорошо? — Маус услышал его блаженный выдох. В его вопросе сквозила забота. — Очень, — Ник зажал мобильный плечом и уже орудовал двумя руками: одной рвано дёргал себя за поршень, пальцы второй пихал в зад. Слава богу, за окнами темно, а то б быть этому порно наутро в Интернете. — Твоя попа очень узкая и горячая. Я сую в неё до яиц, они шлёпают по твоей коже. Ты стонешь, прикусываешь зубами край подушки, с твоей спины катится пот, а я деру тебя… — И задеваешь по простате, — Ник задел свою простату, аж замер от пронзившего удовольствия… — Твой член и мошонка беспомощно болтаются между расставленных ног, я ловлю их в руку и мну. — Я конча-ю… — Белкин вскрикнул и спустил себе на живот, горячая вязкая сперма полилась по правому боку, щекоча рёбра, куда-то под футболку. Хер с ней. Ник не мог отойти от оглушительного оргазма, лежал, расслабленный, только вытащил из себя пальцы, уши словно ватой заложило, даже не сразу разобрал прощание Мауса. Вот и отлично, что он отключился, теперь было стыдно за своё похотливое поведение. *** Новый год был уже на носу. До него оставалось всего девять дней. Люди как с ума посходили: ёлки, наряды, подарки, гороскопы. Погода капризничала, то поливая дождём, то замораживая. Белкин сидел в аудитории, не вникал в монотонную речь престарелой профессорши, смотрел в окно, занимавшее почти всю стену, но редких снежинок не видел — думал. О Маусе. За прошедшие дни Ник так и не выяснил его настоящего имени, зато растрепал о всех своих сексуальных предпочтениях. Других клиентов почти не попадалось, потому что всё время линию занимал один — постоянный. Они занимались словесной любовью, Ник ласкал себя для него. О том, дрочит ли Маус, он тоже не смог допытаться, но Белкин и не настаивал, у него и так за спиной выросли крылья. Он почувствовал родственную душу, с которой было легко и комфортно. Хотя… Иногда Николаю казалось, что он разговаривает с бывшим. Что-то было в Маусе от Кости. Стремление руководить. Умение уклоняться от прямых ответов. Способность добиться желаемого. Закрытость. Возможно, — Ник придерживался этого варианта, — что Маус и Костя похожи, а ему самому просто импонирует такой тип мужчин, поэтому и запал на Мыша практически с первой фразы. Однако, как ни крути, а призраки прошлого не отпускали. За прошедшие ночи Ник просыпался в холодном поту, во сне Костя признавался, что клиент — это он. В такие минуты Белкин обещал себе порвать любую связь с Маусом, уйти из фирмы, полностью посвятить себя жене и ребенку. Маус, как и Костя, богат, а снова в золотую клетку не хотелось ни за какие коврижки. В рюкзаке завибрировал телефон. Блять, опять рабочий и опять, когда Юляша на учёбе. Проигнорировать? Нет, назло ей, хватит таиться. — Шалунишка Микки выполнит ваши пожелания, — прошептал Ник, закрывая рот и трубку ладонью. Он сидел на галёрке, вряд ли бы кто-нибудь разобрал его игривое приветствие. — Отсоси мне, малыш. — Привет, мышонок… — на сердце стало тепло и радостно. Двадцать пять лет, а при встрече с любимым моторчик перекачивает кровь в два раза быстрее. Да и разве не должно? Самый возраст для серьёзных намерений и обдуманных поступков. — Ты опять на паре? Я рано позвонил? Не мог дождаться, чтобы услышать тебя… Какое это прекрасное чувство — взаимность. Душа ликует и поёт! Пора бы заговорить о свидании, но Ник боялся торопить события, ему достаточно было знать, что есть на свете человек, которому он тоже небезразличен. — Да, на паре. Хочешь, уйду и поболтаем? — Нет, оставайся. Тебе надо учиться. Я перезвоню вечером. — Жду… — Пока, бельчонок. Перед глазами Белкина взорвалась яркая вспышка, он вскочил, забыл, где находится. В голове билось только одно: «Бельчонок!» Так называл его бывший! Значит, это он! Всё-таки он! Маус не знал о его прозвище. — Бельчонок?! — заорал Ник, приковывая взгляды однокурсников и преподавателя. — Так это вы, Константин Евгеньевич?! Не звони мне больше, скотина! Мир перевернулся вверх тормашками. Всё хрупкое, бьющееся — планы, мечты — разбились. Жить резко расхотелось. Ник схватил рюкзак, не потрудившись засунуть в него письменные принадлежности со стола, закинул на плечо и выбежал из кабинета. Чихать он хотел, что его вызовут в деканат и станут отчитывать за неподобающее краснодипломнику поведение. Пошли все на хуй: его личный мир рухнул.