Flour Baby

Они смогли провести целый день без войн, криков, побоев и прочего членовредительства. Нечего и говорить о том, что едва ли существовала какая-либо возможность продолжать в том же духе, и они оба это понимали. Поэтому никто из них не был удивлён, когда всё пошло коту под хвост. — Он такой хорошенький, — с трепетом сказал Эл, разглаживая складочки на мешке кончиками пальцев. — Не так ли, Лайт? — Хорошенький, — согласно проворковал Лайт, тоже с обожанием глядя на покрытый пятнами, помятый и грязный мешок муки, лежащий между ними на кровати. — Не могу поверить, что это мы создали его, Рюдзаки. Ты и я. — Я тоже. — Хэтори получился таким, потому что мы очень хорошие родители. — Лайт-кун… Я… — Эл запнулся. — Мне очень нравится спать вот так, как будто мы семья. Лайт понимающе улыбнулся: — Мне тоже, Рюдзаки. — Но… Когда-нибудь он вырастет. — Я знаю. — Пойдет в школу… Влюбится… Встретит девушку и создаст свою семью… — Да. — И тогда мы будем уже не нужны ему. Они грустно посмотрели друг на друга. — Мы должны... Завести еще одного? — тихо спросил L. — Что? Серьёзно? Ты хочешь пройти через все это ещё раз? — Но мы только что обсуждали, как хорошо… — Нет, мы обсуждали, как хорошо, что Хэтори так удался! Его роняли, неправильно держали, его отец ломал ему психику, поедая прямо перед ним торт… Чудо, что он ещё жив, Рюдзаки. Зная тебя, могу предположить, что из следующего ты испечёшь пирожные и съешь! Честно говоря, с тобой ещё одного ребёнка я бы не завел, даже если бы это была единственная возможность спасти мир! — Это потому что ты Кира! — обвинительно выкрикнул Эл. — Нет! Чёрт тебя дери, Рюдзаки, я не Кира! Мы были вместе всю жизнь Хэтори, и ты мог бы уже понять это! Какого чёрта нужны эти грёбаные наручники, если они всё равно ни разу не убедили тебя в ошибочности одного-единственного утверждения? — Не ругайся при Хэтори! — Ты первый начал! — Нет, ты! Ты развращаешь нашего ребёнка! Ты знаешь, насколько гениальным может быть отпрыск Лайта и Эл, и боишься, что я захочу сделать его своим наследником, поэтому пытаешься перевести его на сторону Киры, заполняя своими смещёнными моральными ориентирами его разум! — …как ты вообще это придумал? — Я — Эл, и я всегда прав! — воскликнул L. — Прекрати визжать, из-за тебя Хэтори плачет! — Между прочим, твой голос гораздо пронзительней! — Пронзительней? Ах ты вымораживающий мелкий… Ватари с опозданием понял, что идея дать Лайту и L мешок муки с указанием заботиться о нём, чтобы доказать, что они в состоянии хорошо обращаться с щенком, была не самой лучшей из тех, что он, гениальный изобретатель, когда-либо придумывал. Предотвратив массовое убийство в комнате Эл, Ватари вздохнул. Белые простыни. Белый ковёр. Всё белое с редкими красными кровавыми пятнами, возможно, из царапин или разбитого носа. Отпечатки рук и следы в тех местах, где скользили по полу ботинки и босые ноги. Он был уверен, что видел даже отметки, оставленные цепью. Как выяснилось, муку на удивление сложно оттирать, особенно от ткани. Никакого щенка они не получат.