Повесть о лепестках сакуры

Сердце человеческое все время печалиться не в силах. А любование вещами прекрасными всегда действует умиротворяюще. В канун праздника Ханами отправился Рионхару посмотреть на вишни в Есино, чтобы возвыситься духом через созерцание красоты. Ближайшие его друзья поехали с ним. Расположились под цветущими деревьями. Достали колобки онигири, закуску из рисовой муки… Стали говорить о разном, вспоминать интересные истории. Первым рассказчиком стал Рэйчедзи. Поведал он друзьям

Повесть о богатстве и здравомыслии.

Кто же не знает рынок возле замка Химэдзи! Как-то раз продавал там один торговец глиняную посуду. Вдруг подошла к нему бедная старуха и стала просить самую ненужную миску в подарок. Мужик стал ее гнать. - Что же вы! – сказала старуха. – Ведь у вас целый воз посуды. Неужели жалко вам самой худой плошки для бедной женщины? Жадный торговец набросился на нее с бранью. Собралась вокруг них толпа. Наконец, один крестьянин, устав от крика, купил самую дешевую миску и отдал ее старухе. Та склонилась в благодарном поклоне, а потом как ударит покупку оземь! Только черепки в разные стороны полетели… - Что ж вы, бабушка! – говорит ей крестьянин. – И вещь в руках удержать не можете! Нет у меня больше лишних денег, чтобы купить вам еще одну миску. Старуха же, не отвечая, сгребла черепки, перемешала их с пылью, плюнула туда и стала что-то лепить. Руки ее – на удивление молодые и изящные для столь преклонного возраста - так и мелькали… Вот, наконец, старуха выпрямилась. Глядят люди – а в руках у нее накрытый крышкой горшок с драгоценной глазурью… Чудеса, да и только! Протянула старуха горшок крестьянину, поклонилась еще раз и сказала, что это – его награда. И ушла. Люди на рынке тоже поахали да разошлись. Вернулся к своему возу с посудой и жадный торговец. Смотрит: а там ни одного целого предмета – все черепки да осколки! Бросился он старуху догонять – а ее и след простыл… Между тем крестьянин принес горшок домой. Заглянули в него с женой и от счастья чуть Будде души не отдали: горшок был полон золотых монет. С той поры, как в доме крестьянина появились лишние деньги, все думал он: а ну, как украдет кто драгоценный горшок? Что будет, когда монеты закончатся? Как сделать, чтобы не пришлось больше едва сводить концы с концами? Накупили с женой всякого добра про запас, попрятали по разным кладовым… Оставшиеся деньги стал крестьянин давать в долг под большие проценты. Стал он богат, да только это не принесло ему покоя. Чем больше становилось у него денег, тем больше он, думая лишь о том, как бы приумножить доходы, забывал о семье и о друзьях… И вот однажды во время тайфунов ветер прорвал бумажные перегородки в доме и опрокинул один из светильников. Сразу все занялось огнем. Ураган раздувал пламя, и спасти что-то из вещей оказалось невозможным… Не помня себя от страха, выскочил крестьянин с женой и детьми на улицу. Однако жертв не было, и все его близкие остались целы. Все, что нашел потом крестьянин, разгребая уголья, - это старухин горшок. Удивительно, но от огня тот нисколько не пострадал, так что получилось продать его за хорошую цену… Начал крестьянин жить, что называется, «с чистого листа», и ему, как многим людям предприимчивым, сопутствовала удача. В доме его теперь хоть и не прежняя была роскошь, но верный достаток. А сам он не уставал благодарить судьбу за то, что вся его семья осталась в живых. ***** Раз уж человек рождается в мире страстей, то много чего может он пожелать. Хорошо, что крестьянин одумался. Недаром Будда учил людей: «Соприкоснёшься с вещью, не привязывайся к ней сильно!» Ничего нет вечного в этом мире. А часто бывает, что человек никчемный, добившись чего-то в жизни, приобретает спесивый вид. Пусть считает себя великим – в душе он как был существом пустым, так таким и остался. ***** Выслушав первый рассказ, Рионхару и его друзья согласились: воистину, чем больше человек привязан к вещам, тем тяжелее его существование. Потом настал черед Айронтиро. История его называлась

Повесть о волшебной бутылке.

Жили когда-то три товарища. Дружба их была того толка, о котором говорят: сошлись любители смешать облака и землю! И пары дней не проходило, чтобы не сидели они за каким-нибудь застольем… Вот отправились друзья как-то на прогулку. Видят: возле каменного дорожного столба сидит какой-то оборванец. Держит в руках бутылку сакэ и внимательно ее рассматривает… Стали приятели над ним потешаться. Говорили: это же надо быть таким пьяницей! На бутылку смотрит так, словно святые реликвии увидел. Ну, уж мы-то не такие! Всегда сумеем сохранить, как говорится, облик и достоинство! Тем временем оборванец поднялся, поклонился друзьям и сказал: - Я странствующий монах. А бутылка эта досталась мне чудесным образом. Только толку от нее мне никакого: пью я лишь воду, да и питаюсь скудно… Не окажете ли мне честь – не возьмете ли ее? Услыхав такое, гуляки сначала опешили, а потом вместо того, чтобы благодарить, стали еще больше насмешничать: - Иди, - говорят, - своей дорогой, простак! Так и быть, выпьем за твое здоровье! Взяли бутылку, на берегу ручья нашли ровную полянку с заброшенной норой у корней критомерии… Только уселись - откуда ни возьмись, появился перед ними стол. А на нем – тонкая фарфоровая посуда, изысканные угощения... Разлили друзья сакэ по чашам, а бутылка полна по-прежнему! Обрадовавшись безмерно, начали они гулянку. Уж и час пролетел, и второй… Сакэ все не заканчивалось, но собутыльники, вместо того, чтобы остановиться, только радовались: вот счастье-то привалило! До того насиделись, что малое привиделось им большим, а большое – малым. Меж тем накачал накрапывать дождик. Ну, думают гуляки, при таком пире нам и погода не помеха! Начали потихоньку двигать стол вглубь норы, своды которой становились тем выше, чем ближе они к ней перемещались… Только оказались приятели в норе – камни у входа в нее сомкнулись как челюсти. Запалили весельчаки огонь, смотрят: что такое! Вместо земли вокруг – мягкая красная поверхность, сверху и снизу торчат острые клыки… Поняли они тогда, что попали в глотку к тануки – барсуку-оборотню. Подняли крик, шум! Да что толку… На их счастье, проходил мимо даос, обладающий умением видеть незримое. Схватил он барсука за хвост, со всей силы ударил о камень. Пасть у оборотня раскрылась, и оттуда выпали наши приятели, все изорванные и исцарапанные… Пали они даосу в ноги, стали слезно благодарить за чудесное избавление. Присмотрелись потом к нему внимательнее, и оторопь их взяла: спаситель оказался тем самым оборванцем, над которым они так зло шутили… Устыдившись, бросились гуляки по домам, и с тех пор уж более ни над кем не насмехались. ***** Один мудрец сказал: «У истинного человека нет ни добродетелей, ни достоинств, ни имени. И не из-за того, что добродетели он прячет, а глупость выгораживает. Это бывает потому, что грани между мудростью и глупостью для него не было изначально. Те же, кто, предавшись омраченности, считают себя лучше других, подобны слепцам». ***** Выслушав историю Айронтиро, друзья призадумались. Тогда Джаззабуро, отличавшийся веселым нравом, рассказал им

Повесть о глупости и сладострастии.

Каждый человек — будь он добродетелен или порочен — изначально несет в себе природу Будды. Только от него самого зависит, какой путь он изберет — к совершенствованию или падению. Некоторое время назад в монастыре Мии-дэра проходил обучение юноша. Выделялся он среди всех небесной красотой, хотя многие сыновья из знатных семей приезжали сюда, чтобы совершенствовать свою суть. И хоть познание смысла бытия требует уединения, кто-нибудь из монахов то и дело заходил к прекрасному послушнику в келью, нарушая собственные обеты. Вот один зовет его в храмовую библиотеку, чтобы разобрать священные тексты, а сам тянется, чтобы погладить пальцы; другой приглашает послушать вечерние песнопения будто бы для того, чтобы познать суть учения «тэндай», а сам в полутьме молитвенного зала так и норовит прижаться поближе... Да и другие не оставляли юношу в покое. Такое внимание было ему не столько приятно, сколько досадно. На обучение времени не хватало, некогда было и вздохнуть: на приглашения провести время вместе приходилось рассылать множество писем с разными отговорками. Между тем срок пребывания юноши в храме подходил к концу. Вот несколько монахов и задумали заманить его поразвлечься. Приготовили угощение и бутылочки с сакэ, завернули все в бумагу, спрятали у небольшой дорожной пагоды и засыпали хвоей, чтобы ничего нельзя было заметить. Думали: ну, подпоим мальчишку, а там уж свое получим! Возвратившись в храм, позвали монахи юношу прогуляться. Бродили до тех пор, пока не оказались у примеченного места. Тут монахи с благочестивыми лицами стали рассказывать юноше, что пагода эта, мол, волшебная: стоит возле нее помолиться, как свершаются разные чудеса. Затем с поклонами начали читать сутры и причитать: - О, чудодейственный Будда! Возносим тебе молитву и просим даровать нам яства и питье, чтобы снять усталость! Затем, якобы совершая тайный ритуал, сгрудились они возле пагоды - там, где ранее спрятали припасы. Разгребли сосновые иглы и… ничего не нашли. Сначала монахи подумали, что ошиблись местом. В поисках чуть не перевернули само капище, осмотрели окрестную полянку... Безуспешно! Кто-то подглядел, как они прятали еду, а потом, когда все вернулись в монастырь, украл ее… Сначала монахи онемели от досады, а потом с бранью набросились друг на друга, совсем забыв про предмет своих воздыханий... Юноша меж тем, усмехаясь, вернулся свою келью, достал добытые из тайника угощения, наелся и уснул крепким сном. На следующее утро за ним приехали слуги отца, чтобы сопроводить в родной дом, и молодой человек покинул стены столь гостеприимного к нему монастыря… ***** Ничто так не приводит в смятение людские сердца, как вожделение. Как сказал один мудрец: «Дело, от которого ждешь слишком большого удовольствия, никогда не получается». ***** История эта весьма развеселила Рионхару и его спутников. Посмеиваясь, спрашивали они: герой рассказа – уж не тот ли молодой человек, которого Джаззабуро каждый день видит в своем зеркале? ***** Так проводили друзья время в задушевных разговорах, а когда настал срок, отправились домой. Человек прозорливый сказал бы в заключение так: людям одинаковых вкусов приятно и поговорить о чем-нибудь важном, и поболтать о пустяках. Когда же собеседник обеспокоен лишь тем, чтобы не перечить вам в какой-нибудь мелочи, появляется чувство одиночества.