Sketches from life

Lea Michele — If You say so\Как скажешь — обязательно к прослушиванию, для настроения. p.s.ПостСойка! Первое не AU в сборнике. ____________________________________________________________________ Прошло целых семь лет. Целых семь лет. Энни считает. Запирается в своей комнате каждый день, под вечер, когда звёзды в небе сверкают так же ярко, как белозубая улыбка Финника когда-то. Она обхватывает колени руками, тихо плачет, почти задыхается. А маленький Энтони стучит в дверь крохотными кулачками, хочет как-нибудь помочь. А Энни, и в правду, задыхается. Раскачивается из стороны в сторону, сжимает ладони в кулаки, тихим голосом просит Энтони оставить её на пару минут. И всё повторяется заново. Она вспоминает, как услышала телефонный звонок и серьёзный голос президента Койн: «Мне жаль, но Финника Одэйра больше нет.», а затем долгие гудки, бьющиеся в ровном ритме. В таком, каком сердце Финника больше никогда не забьётся. Она вспоминает, как обхватила совсем ещё плоский живот руками, поглаживая, утопая в собственных слезах. Ровно через год после смерти Финника Энтони впервые смеётся. Так задорно и заливисто, что Энни кажется, что она слышит смех мужа. Ещё через год их сын делает свой первый шаг. Энни вспоминает, как Энтони улыбался, совсем так же, как и Финник и, раскачиваясь из стороны в сторону, медленно шагал к маме. В тот же день Энни весь вечер провела в саду, играя с малышом, и показывая ему на самую яркую звёзду в небе, называя очень-очень просто: «Папа». Ещё через год Энтони указал на ту самую звезду и пролепетал своё первое слово:  — Папа. Энни тогда улыбнулась, прижала сына к груди и тихо ответила:  — Он всегда рядом, дорогой. Ещё через год Энтони завязал свой первый морской узел. Энни никогда не могла умело справляться с верёвками, а Финник, конечно, мог. Китнисс, научившаяся этому мастерству ещё во время Революции, показала трёхлетнему Энтони простейшие узлы, а тот быстро понял что к чему, поэтому вязал узлы не хуже своего отца. В тот вечер Энни плакала, зажатая в объятиях Пита и Китнисс. Спустя ещё один пролетевший год мальчик научился плавать и постоянно дарил Энни ракушки, найденные на берегу моря. Раньше Финник делал также. В тот год Энни собрала все ракушки, собранные их сыном, и унесла на могилу мужа. Радуга не покидала небосвода Четвёртого. Ещё через год Энтони узнал, что его отец был настоящим героем, а затем спросил:  — А где же он сейчас? — так наивно, совсем по-детски.  — На небе, милый, — отвечала Энни, поглаживая Энтони по светлым волосам, — Стал яркой звёздочкой, чтобы даже в самые тёмные времена освещать тебе путь. Когда Энтони стал старше на год, он вдруг сказал:  — Я люблю тебя, мама, — прижался щекой к её бедру, обнимая за колени, — Ты только не забывай об этом, ладно?  — Я люблю тебя больше, солнце, — ответила Энни, целуя сына в макушку.  — Как скажешь, — зашептал мальчик, и в его глазах вдруг что-то загорелось. Энни задыхается. Прошло целых семь лет. Целых семь лет. А она до сих пор помнит его последние слова, сказанные ей: - Как скажешь. Зашептал, и в его глазах вдруг что-то загорелось. Энни задыхается.