Sketches from life

Когда ты спишь, они разрешают мне посещать тебя. Заходить минут на двадцать, пока ты снова не проснёшься в истерике. Я в очередной раз присаживаюсь напротив тебя и жадно наблюдаю за тем, как спокойно выглядит твоё лицо сейчас. После двух проведенных здесь месяцев, ты немного поправился, волосы приобрели прежний пшеничный оттенок, порой ты даже улыбаешься. Но не мне. Нет, ты больше не бросаешься на меня, больше не кричишь в исступлении, ты, кажется, почти не хочешь меня убить. Кажется. Ты только внимательно разглядываешь меня, как только мы сталкиваемся в коридорах или в столовой, а в голубых глазах плескается отчаяние. Ты, наверное, и не хочешь меня ненавидеть, но не можешь. Меж нами снова стена. Только в этот раз это я должна бросить тебе спасительный канат, я должна перетащить тебя на мою сторону. Я должна помочь тебе, но скажи мне, как? Я впервые подбираюсь поближе к тебе и осторожно беру за руку. Когда твои ресницы начинают трепетать, тут же одергиваю ладонь, как от огня, но ты не просыпаешься — хмуришься во сне. Я судорожно выдыхаю и возвращаюсь на прежнее место. Воспоминания льются обжигающей рекой — вот мы стоим в колеснице, перед нашими первыми играми, ещё совсем юные и до чёртиков напуганные. Я говорю что-то глупое, и мы смеёмся. Когда я наедине с тобой, я чувствую, что мне снова весело. Следующая картинка — тот холодный промозглый вечер в Двенадцатом. Я ещё такая маленькая, и почти сломанная. После смерти отца я чувствовала себя абсолютно разбитой и настолько же обязанной выжить. И когда вера в лучшее почти покинула меня, когда от надежды остались маленькие крупицы тепла, быстро тающие под холодным ливнем, появился ты. Всего две буханки хлеба тогда спасли не только меня, но и всю мою семью. Когда я наедине с тобой, я снова чувствую себя молодой. Этим всё не заканчивается. Следующее, что я вижу — тёмную ночь, что снова наполнена кошмарами, которые нам с тобой пришлось пережить. Я в исступлении кричу, в отчаянии хватаюсь за простыни, сжимая из-за всех сил — кажется, ещё немного, и они порвутся. Стоит мне распахнуть глаза, как я вижу тебя, обеспокоенно мнущегося у двери. Я тяжело дышу и шепчу:  — Кошмар. Ты понимающе киваешь:  — Ничего, мне тоже снятся. Я вся дрожу, а мерзкие картинки никак не выходят из головы, а ты уже открываешь двери, собираясь уйти:  — Подожди! — снова кричу, — Останься со мной? Ты несколько секунд просто стоишь, внимательно разглядывая меня, будто выжидаешь. А потом подходишь и укладываешься рядом, обнимая, как тогда, на Арене. А я в который раз убеждаюсь, что ни в чьих объятиях не чувствую себя спокойнее, чем в твоих. Когда я наедине с тобой, я снова чувствую себя целой и невредимой. Улыбаюсь своим мыслям, поглаживая тебя по щеке. Морщинка на лбу разглаживается, и твоё лицо снова спокойно, как и несколько минут назад. Мне хочется сказать что-нибудь перед тем, как я уйду. В конце концов, не знаю, смогу ли я вернуться сюда снова. Поэтому у самой двери оборачиваюсь и хочу сказать то, что слышала от тебя так много раз, но никогда не говорила этого в ответ:  — Я всегда буду любить тебя. Дверь за мной с хлопком закрывается, и я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на тебя сквозь толстое стекло — ты уставился на дверь и выглядишь так, будто я в очередной раз разбила тебе сердце. Я обхватываю себя руками и опускаю голову, уходя — во всяком случае, хотя бы в этот раз я не врала тебе.