Огонёк в глазах

      Я всегда думал, что игрок должен любить каждого члена своей команды, как брата. Но, видимо, это не так, ведь Теппей не любит Ханамию, хоть они и играли вместе. Это было из-за манеры Макото вести игру — сделать все, чтобы максимально вывести противников из строя ударами, пинками, психологической давкой. Куроко был в ужасе от этого типа. После игры он сказал, что никогда бы не хотел играть с ним в одной команде: — Я боюсь стоять с ним рядом, осознавая то, что он играет за меня. За мою команду, — парень сделал пару глотков колы. — Да… Смешанные чувства гнева и желания убить кипят во мне! — Кагами махнул тяжелой рукой. Жаль, что на ее пути не встретилась голова их ненавистного предмета разговора. — Он этим пользуется, так что успокойся, — они сидели на баскетбольной площадке в одном из парков рядом с домом Тайги. — Ладно. Минут пять назад закончился теплый дождь, остудивший разгоряченные тела. Парни нередко выбирались потренироваться вечерами, ведь Куроко должен был еще многому научиться, чтобы противостоять Поколению чудес и Некоронованным королям. — Ты любишь нашу команду? — зачем Кагами спрашивал это, он и сам не понимал, ведь ответ был очевиден. — Да. — Всех и каждого? — голубые глаза немного расширились от удивления. — Конечно, Кагами-кун, но я не понимаю, к чему ты клонишь? — Ни к чему… Тецуя? — М? — Тайга притянул к себе свою тень и неуклюже коснулся его волос. — Ты наш центр. Это ты сделал нашу команду такой дружной и сильной, — сильные пальцы взъерошили голубые волос, пропустили их через пальцы, после чего тяжелый форвард отстранился. — Сп.. Спасибо, Кагами. — Домой? — Угу. Две фигуру растворились в темноте деревьев, оставив за собой пустую мокрую площадку, на которой, после их визита, аккуратно лежало оторванное баскетбольное кольцо…       Вспоминая тот день, понимаю, что вел себя довольно странно… Но этого ребенка вообще мало кто хвалил в жизни, как мне кажется. Еще более странным было то, что сейчас я слежу за ним, скрываясь за прохожими и зданиями. Зачем? Он стал пропускать тренировки, опаздывать, исчезать сразу после уроков. Заботливый Киёши шепотом обратил мое внимание на это во время одной из пропущенных Куроко тренировок. И, конечно, я поспешил найти своего напарника. Сейчас же Куроко быстрым шагом идет в сторону школы Кирисаки Дайчи. Зачем? Что он там забыл? Вот еще один поворот, чуть раньше, чем к самой школе. Хм, здания склада? Мрачновато тут… Надо быть еще осторожнее — одно неверное движение и я буду обнаружен. Парень затравленно озирается, как будто знает, что за ним следят, и ныряет в арку одного из складов. Напротив арки кусты, в которых я очень искусно затаился так, чтобы иметь достаточный обзор на ёжащуюся от веры фигурку в спортивной куртке «Сейрин». Вот к нему подходит человек… Ханамия?! Хорошая акустика дает мне услышать их разговор: — Привет, малыш. Прости, что опоздал, — этот ублюдок заправил непослушные волосы Куроко за ухо. — Что тебе надо? — парень оттолкнул руку. — Ну, будь нежнее… Иначе я могу разозлиться. На самом деле, мне просто стало скучно. Развлеки меня, котенок. Что, блять? Малыш?! Котенок?! Это что значит? Ему Куроко что, девочка какая на побегушках? Тем временем Ханамия прижал к стенке голубоволосого и, в своей типичной отвратительной манере, высунув кончик языка, провел по бледной щеке, оставляя на ней блестящий след. Надо… Надо что-то делать! Я не могу на это так смотреть! Он его изнасилует! Куроко же парень! Плевать, что потом будет! Я сжал кулаки, практически выскочил из кустов, но тяжелая рука не дала мне даже шелохнуться: — Замри, дебил! — злой шепот взъерошил волосы, а я еле сдержал возглас испуга, остановила меня уже другая рука закрывшая рот. Это был Аомине, — Только пискни, и мы все проебем! Если понял, кивни. И я кивнул. Как только меня отпустили, я, также зло, зашептал противнику: — Что ты здесь делаешь?! — Заткнись, иначе мы все прослушаем! — он указал взглядом в сторону Куроко. Я, подчинившись, прислушался: — Поцелуй меня. — Прошу, Макото, не заставляй меня это делать… — ледяной взгляд казался мертвым. — А я пока и не заставляю… — плохой парень уткнулся в шею Тецу, снова лизнул его. — Ну так что? Ответом ему был короткий кивок, после чего фантом привстал на цыпочки, вытягиваясь стрункой, и коснулся губ своего противника. Тот прижался ближе, углубляя поцелуй, и, видимо, не собирался прекращать, так как даже ладони Куроко, упирающиеся ему в грудь, не имели никакого результата. Это было ужасно. Я был в ужасе, оглянувшись на Дайки, я заметил только горящие глаза, полные бессильной злобы. Наконец Ханамия отстранился, прислонился спиной к стенке рядом с Куроко и закурил: — Мне нравятся твои детские поцелуи. Уж больно они нежные. Так и хочется взять и изнасиловать тебя прямо здесь, такого невинного и милого, — ухмылялся капитан Кирисаки Дайчи своей поганой улыбкой. Тецуя ничего не сказал, лишь молча потянулся к пачке сигарет, выудил оттуда одну, поднес к влажным губам: — Ого, малыш, а ты растешь в моих глазах, — Макото поднес к концу сигареты огонек зажигалки. Фантом сделал небольшую затяжку, после чего сразу же закашлялся: — Какой странный вкус. — Ты привыкнешь, котенок, привыкнешь. Глубоко не вдыхай первое время и старайся не кашлять, не говорить — это раздражает горло сильнее, — после его слов Куроко затянулся снова, на этот раз выпуская тонкую струйку дыма из чуть приоткрытого рта, -Да, вот так. Умница. Ханамия одним вдохом прикончил сигарету и выкинул бычок куда-то в сторону: — Дай мне еще две. — А тебе не многовато ли? — удивленный взгляд заставил Тецу улыбнуться одними уголками губ. — В самый раз. — Ну, держи. И вот, зажигалка. У меня еще одна где-то в портфеле. — Спасибо, — Куроко взял протянутые ему предметы и аккуратно убрал их в карман куртки. — «Спасибо» на хлеб не намажешь, так что, будь добр, поцелуй меня еще разок… — на этот раз Ханамия сам потянулся к тонким губам и ему сразу же ответили, видимо потому, что не хотели потратить лишние миллиметры от своей первой сигареты. — Оставь меня уже, пожалуйста. — Хм, как скажешь, малыш. Жду тебя завтра в это же время, — парень было уже направился в сторону своей школы, но Куроко его окликнул. — Ханамия, у меня же завтра тренировка! — были слышны нотки отчаянья в голосе голубоглазого, а у меня все внутри сжалось в ожидание ответа нашего противника. — И что? Я важнее каких-то там тренировок. Тем более мне нравится, когда ты их пропускаешь, ведь от этого твоя команда все слабее. Особенно он. Так что не опаздывай, Куроко-кун, — темноволосый облизнулся и, подмигнув, скрылся в тени зданий. Куроко, докурив своего нового друга и потушив его край о стену, направился в противоположенную сторону, туда, где в кустах скрывались мы с Аомине. Но прошел мимо, направляюсь, видимо, в сторону дома. Как только худая фигурка скрылась за поворотом на меня накинулся бывший свет Куроко: — Что ты тут делаешь?! Ты что, следишь за ним?! — Не ори на меня! У меня к тебе такие же вопросы! Я, хотя бы, его друг и свет! А ты — соперник! — Не твое дело, кто я ему! — Мое! — я практически был готов убить Дайки за его предъявы, ведь именно я имел право задавать эти вопросы. — Так, ладно, заткнись. Лучше расскажи мне, что ты знаешь обо всем этом? — внезапно тяжелой форвард Тоо успокоился и сел напротив меня, скрестив ноги в позе Лотоса. — Ничего. Только то, что мы оба видели, а ты? — я последовал его примеру. — Такие встречи довольно частые. Обычно этот чмошник заставляет Тецу целовать его, иногда даже снимать майку, чтобы тот мог его полапать… Здесь что-то не так. Куроко не стал бы терпеть все это, не будь на это причин. Ему противны все действия Макото, да и сам он целиком… — Ты говорил с ним? — я надеялся, что нет, ведь тогда я сам смогу все узнать, при этом не обидев ненароком фантома. — Нет, — Аомине раздраженно дернул плечами. — А пытался? — Конечно пытался, идиот! Но он не стал даже слушать меня! — ох, как же я не подумал, что гордого Дайки может задеть нежелание Куроко с ним говорить. — Тогда я сам. Еще успею его догнать… — мне стоило большого труда подняться, так как ноги затекли. Синеглазка поднялся за мной, — А твои объяснения слежки за Куроко я обсужу с тобой позже! — Ха! Ага, разбежался. Так я и согласился! — А это не просьба, — после этих слов я поспешил за Тецуей.       Кагами смог догнать Куроко только в одном из парков, находящегося по дороге к дому голубоволосого. Тот сидел на скамейке под только расцветающей сакурой и курил. — Кагами-кун?! — парень снова закашлялся после произнесенного имени, так как только втянул в легкие голубоватый дым. — Ты где был после уроков? — Кагами решил не открывать сразу все карты. — Я тебя искал. — Зачем? — маска безразличия снова затянула лицо фантома. — Ты вчера на тренировку не пришел. — И? — снова затяжка. Она была гораздо глубже первой, которую Тайга видел на складе. — Мы волновались. — Я завтра приду. — Точно? — Угу. — А почему ты куришь? — А это важно? — Не отвечай вопросом на вопрос. — Хочу. — Почему? — Кагами, чего ты с расспросами пристал? Ты вообще должен дома быть, уроки делать, иначе школу вообще никогда не закончишь, — спокойный голос Куроко обжег Тайгу не хуже сигареты. — Не хочешь поиграть? — после этих слов Куроко внимательно посмотрел в глаза напарнику и кивнул. — Было бы здорово. Только еще одну покурю и пойдем, хорошо?       Я нехотя кивнул. Вот Тецуя подкуривает от еще не догоревшего бычка новую сигарету, курит долгими затяжками, а я смотрю на то, как изящный изгиб дыма путается о ветки сакуры и не понимаю, зачем он вообще начал курить. Зачем тогда взял сигарету у Ханамии? Попытка не пытка: — Ты давно начал курить? — я знал ответ, но было интересно, как из этой ситуации выпутается Куроко. — Сегодня. Я не буду отвечать на вопрос «почему», так что можешь даже не спрашивать, — как вспомню о том, что толок час назад его тонкую шею целовал это ублюдок, бросает в дрожь. Это ужасно. Я пересилил рвотный позыв и желание убить Макото: — Ладно. Докуривай, идиот, и пойдем играть. Меткий удар в мусорку и Куроко поднялся со скамьи. Дальше, пока шли к площадке, сохранялось гробовое молчание.