— Лидия экстрасенс. Не ты.
Скотт улыбается и прочь идет, своей уверенностью всех с пути отбрасывая; Стайлз в ответ лишь глаза закатывает, злость в груди ощущая: пригрел, как говорится, на сердце змею, а она не только кусает, но и ядом плюется. Скотт извиняться даже не думает, в его тоне так и читается улыбка, от которой у Стайлза нутро праведным огнем воспламеняется:— Лидия не экстрасенс. Она банши, ясно? Это разные вещи.
Скотт не отвечает, лишь плечами дергает, мол ‘как знаешь, Стайлз, за Лидией следить твоя прерогатива’. У Стилински в ответ даже возмутиться не выходит: спорить со спинами точно не входит в его жизненный план на эту неделю.— Ну да.
Стайлз сам над собой смеется; ситуация смахивает на черную юмореску – ‘ты что-то Лидия; ты экстрасенс, Лидия; ты банши, Лидия’, прогресс на лицо, но вот только никто и не замечает его вовсе. Вся эволюция Мартин в пыль осыпается, по-прежнему неинтересной почти для всех являясь. Стагнационные пути увидеть куда проще, чем мелкие шажки вперед.