Из грязи в... императрицы Всея Руси. Часть 2

Тёплый тихий вечер опускался над юным Петербургом. В богатых покоях фаворитки царя шумно потрескивало пламя огромного камина. Сама же она уютно расположилась на софе, напротив камина, задумчиво и заворожённо поглядывая на огонь. Тонкие пальчики поглаживали выпуклый живот. Екатерину переполняло счастье будущего материнства. Вот только взгляд то и дело скользил в сторону опустевшей колыбельки, которую она так и не нашла в себе силы убрать… Тяжёлый вздох сорвался с губ. Прошло уже два года со смерти её невинной малышки, Марии, но Екатерина не забывала, и никогда не забудет тот ужасный день, когда её девочка просто не проснулась. Да, дети слишком часто умирали, а её Машенька сразу родилась слабенькой, но… Но боль материнского сердца не заглушить доводами, и Екатерина знала, что эта боль будет мучить её до последнего вздоха. Она бы с радостью отдала бы свою жизнь за жизнь своей малышки, если бы могла. Но неисповедимы пути Господни… Ей теперь оставалось лишь верить, молиться и надеяться, что её ангел на небесах. Екатерина тогда была вне себя от горя. Целыми днями кричала и плакала, прижимая к себе одежду ребёнка, боль и нескончаемые слёзы доводили её до исступления. Пётр, который и сам был очень опечален смертью дочери, едва сумел потом вывести возлюбленную из такого состояния. «У нас ещё будут дети, - сказал он ей как-то. - Мы не в силах изменять прошлое, в наших руках только будущее. А будущее мы и себе, и нашим детям сделаем прекрасное, слышишь?! Только убей в себе эту слабость и заставь себя жить дальше». Только после этих его слов она хоть немного ожила. Однако случившееся оставило неизгладимый след в душе, и Екатерина безумно боялась за будущего малыша. Даже Пётр теперь не всегда мог её успокоить, к тому же, он всё время был с головой в делах и реформах, что всё же тоже немного огорчало безумно любящую царя Екатерину, хоть она и никогда не сказала бы об этом. Двери неслышно скрипнули. Зашедший в её покои красавец камергер Виллим Монс осторожно подошёл к задумчивой девушке, разглядывая её тонкий профиль. - Может, хватит уже? – Он заметил её слезы и взгляд в сторону колыбели. - Катерина, прошло уже два года. Вздрогнув, та зло посмотрела на друга. - Вот что у тебя за привычка неслышно подкрадываться? – возмутилась женщина. - Со мной всё хорошо, это так… Слышала, ты дрался на дуэли? - Если это можно так назвать, - усмехнулся тот, вальяжно облокотившись на спинку софы. - Один князь защищал честь своей жены, хотя она сама отнеслась к ней с явным пренебрежением. Это больше походило на пьяную драку. - Вот дождёшься ты когда-нибудь, дорогой мой Виллим, - покачала головой Екатерина. - Давно тебе пора остепениться. - У, ну хоть ты не начинай! - Тот театрально закатил глаза. - И так матушка с сестрой плешь проели. Что поделать, такой вот я! Не нашёл пока женщину, ради которой мог бы распрощаться со своей холостяцкой жизнью: слишком сильно их всех люблю. А если б не царь, то и тебя бы не упустил. - Да ну тебя! – весело улыбнулась Екатерина. - И почему я не родился султаном? – вздохнул тот, всячески пытаясь хоть немного её развеселить. - Вон у османов, хоть и редеет империя, зато гарем у правителя всем на зависть. - Тебе и гарема не надо! – хмыкнула Екатерина. - Всё равно, что шило на мыло, с твоей-то нынешней «холостяцкой жизнью». - Чем не повод гордиться? – Виллим вскинул голову. - Пусть теперь султан удавится от зависти. Екатерина впервые за последнюю неделю тихо рассмеялась. Да, он умел поднять ей настроение. С тех пор, как она родила Марию и царь признал её, многие изменили к ней отношение. Монс же остался её другом, разве что их отношения стали более доверительными. Пётр вечно косо на него посматривал и ревновал, но всё же поверил её заверениям в том, что они лишь друзья. К великому разочарованию Виллима, Екатерина действительно так считала. Впрочем, его эта роль вполне устраивала. Теперь он во всём помогал ей и был рядом. Меншиков тоже почуял, откуда ветер дует, и стал ещё более вежлив и почтителен с ней. С дальновидностью опытного политика он видел, что Екатерина приобретает всё большее влияние на Петра, и вполне разумно предпочёл заручиться её поддержкой. Екатерине льстило внимание и вежливость ставшего Светлейшим князем Меншикова, и она иногда даже пыталась по мере возможности оградить его от гнева Петра, когда тот снова попадался на каком-нибудь проступке. Таким образом она приобрела двух талантливых помощников и покровителей. Сама же Екатерина, по натуре безыскусная и простая, хоть и яркая как личность и как женщина, не искала каких-либо выгод - только счастье, и находила его рядом с Петром. Однако её теперь особенно часто терзали волнения за будущее. За будущего ребёнка, за будущее их отношений, да даже за жизнь Петра. Ведь Северная война продолжалась, набирая обороты…