Из грязи в... императрицы Всея Руси. Часть 2

Кусая губы, Екатерина то и дело встревоженно выглядывала в окно и, блуждая глазами по размытому осенним дождём стеклу, пыталась разглядеть за ним знакомую фигуру во дворе. Женщина держала в руках замысловатое шитьё, почти не глядя на работу. Холодные пальцы её слегка дрожали. «И где его только носит в такую погоду?!» - пронеслась в голове тревожная мысль. Екатерина вздохнула и отбросила шитьё, не надеясь больше занять себя хоть чем-то. Поправив маленькую складочку на простом домашнем чёрном платье, она задумчиво опустила голову. В политике Екатерина мало что понимала, но не была столь глупа, чтобы не понять: война всё больше набирает обороты. Кто знает, когда потребуется, чтобы Пётр лично возглавил армию и повёл в решающее сражение? Дверь скрипнула, пропуская в тёплые покои высокую фигуру царя. Выпав из задумчивости, Екатерина грациозно встала и с тёплой улыбкой шагнула навстречу Петру. Тот небрежно скинул промокший до нитки плащ и треуголку. Лицо его было усталым. - Ну наконец-то, - вновь улыбнулась она. - И где только нелёгкая тебя носила? Простудишься же ведь. - Ещё ты мне нотации читай! – усмехнулся царь, стянув с себя всю одежду, кроме грубоватой ночной рубахи. - Ты мне сам дал это право, - обижено отозвалась женщина, задувая одну-единственную свечу. - Если вы, государь-батюшка, ещё не забыли, я ваша жена. - Хорошо, что об этом никто не знает, - послышался из темноты ехидный смешок. - Давай уже спать, жена. Тебе-то уж давно пора. Действительно, почти четыре года назад они тайно обвенчались. - Я тебе не дитё малое! – буркнула Екатерина, скидывая платье и оставаясь в одной лишь ночной сорочке. Забираясь на кровать, женщина вздрогнула от грохота очередной молнии. С детства у неё был этот страх – боязнь грозы. - А порой именно дитём и кажешься, - тихо рассмеялся он. - Вот, например, простой молнии боишься. - Ничего я не боюсь! – Екатерина зло сверкнула в темноте глазами. - Тебе-то, конечно, легко говорить: ты царь и военачальник. На этих словах Пётр вдруг ощутимо посерьёзнел - это она даже в темноте почувствовала. Новый оглушительный раскат грома заставил Екатерину испуганно сжаться, со страхом глядя в окно, где раскалывали небо синеватые зигзагообразные линии молний. Вздохнув, Пётр с очередной усмешкой прижал к себе дрожащую жену так, чтобы её головка уютно покоилась на его широкой груди. Вдохнув поглубже, Екатерина почти моментально успокоилась. Ей всегда нравилось слушать мерное и спокойное биение его сердца, согреваться и ластиться, едва не мурлыкая, в его уверенных крепких объятиях. Хотелось, чтобы этот миг единения, умиротворения и счастья никогда не кончался. Но время неумолимо, и Екатерина вскоре возненавидела рассветы. Пётр задумчиво перебирал её шелковистые чёрные локоны, а дождь мелодично бил по стеклу… - Вскоре я должен буду возглавить армию, - наконец, осторожно произнёс он. Екатерина зажмурилась, крепко стиснув зубы. Ну вот. Она как чувствовала!.. - И… надолго? – голос был взволнованным и хриплым. - Походы не длятся один день, - отозвался Пётр. - Да, скорее всего - надолго. Нам нужно во что бы то ни стало выгрызть у шведов выход к морю. Война слишком затянулась - с этим нужно что-то делать. С секунду царило молчание. - Что я могу сказать? – сорвался с губ непроизвольный вздох. - Ты ведь всё равно уедешь, не послушаешь. Я знаю, что Россия дорога тебе, это очень хорошо. Для государя. Мне остаётся только маяться, ждать и молиться, чтобы с тобой ничего не случилось. А если хоть пальцем тронут, то я Карла без второй ноги оставлю, а то и руки оторву, чтоб неповадно было! Мгновение царь изумлённо смотрел на жену, а затем расхохотался. - Пожалуй, мне стоит вернуться живым и невредимым хотя бы из жалости к бедной Швеции, - улыбнулся Пётр, ещё крепче прижимая к себе свою воинственно настроенную жену. Запах сырости и осенний холод пропитали всё вокруг, проникли даже в натопленные покои, но этим двоим было всё равно. Они пытались надолго запомнить это ощущение неповторимой близости друг к другу, чтобы жить им все последующие месяцы.