По стопам легендарной простофили

— Как все сложно, — саннин почесал затылок. — Я сам не знаю, как быть, — помотал головой Узумаки. — Выше нос, приятель! Ты же не маленький сопляк, чтобы нюни пускать? Или такой? — Нет, не такой! Но как я должен себя вести?! — Отвлекись, — Джирайя взмахнул своей белоснежной гривой. — Отвлечься?! Это — твое решение?! — Конечно, заставь ее ревновать, Наруто! Гуляй с другими девчонками! — Шутишь? Цирк!

— Я уже говорил тебе, что не такой, — скрипя зубами кряхтел блондин на палубе корабля. — Такой-такой, — на полном серьезе отвечал Джирайя скрестив руки в груди. — Нет. — Да. — Да почему ты так думаешь?! — Не воспринимай ее как ту маленькую девочку, которую ты знал. Она теперь настоящая… кхм, — прокашлялся саннин, — женщина. Сакура выросла. — А я что — маленький ребенок, совсем не видавший жизнь?!  — Ты — дурак, у которого совсем нет опыта обращения с девушками, — вздохнул мужчина, тронув ладонью лоб и прикрыв веки. — Сделай вид, что тебе все равно, вызови у нее ревность! Увидишь, как она сама поймет, что ты ей нужен. — А если нет?! — А если без глупых вопросов? Попробуй, у тебя нет выбора, — усмехнулся саннин. — Ладно-ладно, все, так и быть, попробую. Но только из-за тебя! — Не дрейфь, я помогу тебе.

— Ты обещал, что поможешь мне! — кричал Узумаки на всю улицу, глядя на остроконечный месяц.

— Почему ты здесь? — Я люблю аппетитный вид вкусной еды, — отвечал Джирайя, сидя на соседнем табурете в Ичираку. — Знаю. Но почему ты здесь? — Я никуда не уходил. Или ты хочешь, чтобы я оставил вас наедине? — хитро подмигнув, спросил мужчина. — Пожалуйста, я так больше не могу…

— Как забыть ее? Как забыть любовь? — сжимая зубы и кулачки, спрашивал Узумаки на лесной опушке. — Первая любовь не забывается, — глядя в глаза ученику, ответил Джирайя.

— Ты должен играть по своим правилам, а не ее! — наставлял юношу саннин. — Но как я пойму, что играю по своим? — Когда начнешь контролировать ситуацию. — Сомневаюсь, что она захочет играть по моим правилам, — поник блондин. — Сделай что-то экстраординарное! Что не входит в ее планы!

— Иногда мне кажется, что я делаю что-то не то. — Ты просто влюбленный дурак, — захохотал Джирайя. — И я был таким, — как-то по-доброму добавил он. — Будь настойчивей, не упускай и единого шанса. — Не хочу, чтобы Сакура-чан подумала обо мне плохое. Вдруг, я сделаю только хуже? — Ты ведь читал мои рукописи, верно? — потирая подбородок, задумчиво спросил саннин. — Я помню одну, незаконченную. Она мне очень нравилась смелостью моих мыслей. — Я читал все, что только нашел… — тихо сказал Узумаки. — Но не могу понять, о какой конкретно… Неожиданно Джирайя перебил парня. — Доверься сердцу своему, когда моря загораются, и живи любовью, даже если звезды отвернулись. Наруто вздогнул, задумавшись над словами учителя. — Одна из лучший моих идей. Она о том, что надо использовать шанс. — Я, кажется, понял. Наруто валялся в постели, глядя в потолок и слыша раздирающее душу одинокое тиканье часов. Глаза его были пустыми, словно окутанными полу-прозрачной пеленой, как в тумане. Жизнь утрачивала смысл с каждой секундой, утекая, как песок сквозь пальцы. Раз. Два. Три. Четыре. Он считал удары, а затем минуты, каждый раз сбиваясь, уходя в мучительные мысли и воспоминания. Болезненно потирая виски, юноша поднялся, присев на край кровати, от чего та противно скрипнула. Узумаки медленно плелся по улице Конохи, направляясь в лес. Он пришел на то самое место, где чаще всего мог застать Джирайю-сенсея, где провел вместе с ним еще множество прекрасных часов, когда они снова могли поговорить, когда ему не приходилось винить себя в его смерти, когда казалось, что время остановилось, замерло, а затем понеслось назад. И все словно как прежде, он тот же мальчишка, сидит на траве, облокотившись о другую сторону ствола дерева и кушает вторую половинку фруктового льда. Смерть так несправедливо забрала у него всех. Так он думал… — Наконец-то! — воскликнул Узумаки, увидев появившегося из темноты лесной чащи саннина. — Где ты был? — Наруто не видел его с тех пор, как попал в кому. — Я знал, что ты выберешься, парень! — смеялся Джирайя. — Долго же ты провалялся. Решил избежать бесконечных просьб беременной супруги? — О чем ты, эро-саннин? — Сколько раз я просил тебя так меня не называть! — в шутку взбесился мужчина. — Ах да, тебе еще не успели вправить мозги, — он деловито положил кулаки на бока. — Я ничего не понял. Почему ты стал так редко появляться? Ты же обещал помогать мне! — Я чувствую, что ты начал меня забывать, — серьезным тоном сказал Джирайя, заглядывая в голубые глаза своими, как бусинками, темными. Узумаки вздрогнул, сжав кулаки и собираясь что-то сказать, но учитель его перебил. — Но это нормально, ты должен жить нормальной жизнью, Наруто. — Нет, это не правда! — выкрикнул блондин. — Не правда… — как жутко ему хотелось подбежать к учителю и сжать его в объятиях. Но как бы хорошо он его не видел, как бы прекрасно не слышал, мертвый был не осязаем. — Я не собираюсь… Я… — замешкался юноша, стисывая зубы и чувствуя, как слезятся его глаза. — Я не там, и не здесь. И не могу уйти, пока этого не захочет твое сердце, — мужчина ткнул парню в грудь указательным пальцем, но тот начал проходить сквозь нее. — Нам же хорошо, — развел руками Наруто. — Нам и так хорошо! Зачем тебе уходить?! Я не брошу тебя! — хриплым голосом кричал он. — Я научил тебя всему, что мог. И горд, что добился так многого за последнее время. — Чепуха! — жестикулировал Узумаки. — Я хотел, чтобы ты увидел, как я стал хокаге! Хотел, чтобы ты увидел моих детей… Хотел, чтобы ты всегда был рядом! Всегда… А в итоге — у меня нет ничего, и не предвидется. Я неудачник! — Ты дурак. Был и остаешься, — хохотал Джирайя. — Хотя, наверное, не моя привелегия сообщать такие новости… — задумался он. — Наруто, ты помнишь, что я говорил про шанс? Используй его! Другого такого жизнь не даст! — Я и использую! Ты же рядом, эро-саннин! — ПЕРЕСТАНЬ ТАК МЕНЯ НАЗЫВАТЬ! — мужчина замахнулся, но рука пролетела сквозь Узумаки. Мгновенно лицо Джирайи вновь приобрело серьезные оттенки. — Не думай о мертвых, Наруто. Думай о живых. Иди к ней. — Не могу… — пробурчал в нос блондин. — Дурак! Ты думаешь, почему только когда ты с Сакурой рядом — меня нет?! Узумаки удивленно пожал плечами. — Потому что с ней ты начинаешь меня отпускать. Продолжаешь жить и жить счастливо! Если упустишь ее сейчас — будешь жалеть об этом всю жизнь.

***

Наруто перескакивал по крышам домов в поисках Харуно, пока, наконец, не заметил макушку ее розовых волос в толпе. К слову, девушка была не одна, а мило беседовала с каким-то молодым, высоким парнем. Узумаки гневно нахмурился, пытаясь понять, знает ли он его, как вдруг тот потянул ладонь к ее животу. — Ты охренел?! — Наруто, в миг оказавшийся между этими двумя, больно сжал незнакомца за запястье. — Псих! — сплюнув и вырвав руку, юноша помчался в противоположную сторону от беды подальше. Харуно молчала, удивленно разглядывая мужа, что так неожиданно появился перед ней. Он же хотел сжечь мосты, разве нет? — Ты что творишь?! — рявкнул блондин, повернувшись к ней лицом. — Что я творю?! Что ты творишь, Узумаки Наруто?! — вдруг вскипела девушка, чувствуя, как на нее нахлынывает очередная смена настроения. — Он хотел облапать тебя! — восклицающим голосом констатировал джинчурики, словно это было какой-то невероятной новостью для Харуно. — Ты без суда и следствия наделал выводов уже, да? Не пугай людей, — Сакура, чуть понизив голос, помотала головой вокруг, замечая, как прохожие косятся на них. — Да, но… Он хотел облапать тебя! — Это уже не твое дело, — шепотом обиженно буркнула куноичи, потупив в сторону взгляд. — Ты бросил меня, забыл? — Пойдем, — юноша резко схватил ее за руку, ведя куда-то за собой. — Что? Куда?! — невольно плетясь за ним, в попыхах спрашивала девушка. — Отпусти! — Когда ты уже поймешь, что я этого все равно не сделаю?! — усмехался Узумаки. Так они и шли, не обращая внимания на взгляды толпы, на то, как оборачивались люди и шептались за их спинами. Она вновь заливалась краской, чувствуя теплое прикосновение руки парня на своем запястье, глядя ему в спину и думая о том, как же он все-таки настоящий. Берет и делает, хотя и так нагло, полный дурак. Или грамотный стратег? Уже спустя некоторое время Харуно и Узумаки сидели за столиком напротив друг друга у окна и ждали, когда принесут их чай. — Я дико виноват перед тобой. Мне было так стыдно возвращаться в деревню с таким недугом… — Недугом? Я не понимаю… — Я почти три года считал себя сумасшедшим. Думал, у меня галлюцинации, или я в бреду, или мне в еду во всех местах, где я был, что-то подсыпывают. И между тем, я всей душой радовался этим видениям… Девушка заметно грустнела, думая о том, а чтобы она чувствовала, оказавшись в шкуре Наруто… Нет, представить такое ей и близко не удастся. Она очень любит Цунаде-саму, но между Джирайей и Наруто была особая связь. Такая нерушимая, что не дает покоя даже после, казалось бы, ее обрыва. Таким связям и смерть ни по чем — что-то вроде красной нити. Ни порвать, ни отрезать. — Я думал: а как люди видят меня со стороны? Ведь себе мы всегда кажемся нормальными… И долго не мог в этом разобраться. Что, если бы я вернулся, меня бы упекли в больницу, опозорив на всю деревню, а то и страну — мол, смотрите, этот чекнутый головой ударился! — Прекрати, Наруто! Никто бы не упек тебя! Я бы не позволила! — возразила куноичи, положив ладони на его. Узумаки поднял на нее лазурные глаза, такие чистые, сравнимые, быть может, только с небом. — Ваш чай, пожалуйста, — оффициант принес пару чашек на подносе, разложив их на столе. Руки Сакуры и Наруто мгновенно оторвались друг от друга, давая место кружкам с горячим напитком. — Не позволила бы… — продолжил размышления блондин, размешивая ложкой кусочек рафинада. — А ты так уверена в этом? — от этих слов и пристального взгляда девушка вздрогнула. — Не ты ли повела меня к мозгопромывателям, услышав, как я говорю с эро-саннином? Харуно стыдливо отвела взгляд, чувствуя, как сейчас ее разорвет на мелкие кусочки. Господи, какая же она была глупая! — Прости, Наруто, я не знала… Я не могу услышать его, поэтому со стороны… — ВОТ! — вдруг перебил ее Узумаки. — ВОТ! Ты сама это и сказала. Со стороны. И я много раз задумывался, как я выгляжу со стороны? Я не мог не говорить с Джирайей-сенсеем, потому приходилось выбирать менее людные места. — А он… А что он думает об этом? Ну… Джирайя-сенсей, — аккуратно спросила девушка, после чего в волнении отпила глоток зеленого чая. — Сначала нас обоих это забавляло. Ты даже не представляешь, сколько было потрясающих моментов. Я не могу до него дотронуться, но так четко видел и так хорошо слышал… Мне казалось, что я счастлив. Прости, все остальное, и даже ты, действительно уходило на второй план… Я забывался. — А…А п-потом? — Потом… Однажды, после очередной заварушки в одном селе, где мы здорово покуражились, устраивая шутки и всевозможные приколы, мы сидели у дерева, все еще пытаясь отсмеяться. У меня тогда так сильно болел живот от смеха, что я вдруг вспомнил про тебя. Будь ты рядом — наверное, нашла бы способ это исправить. И я задал эро-саннину вопрос… — Какой… вопрос? — рассматривая собственное отражение поникших глаз в горячем напитке, спросила Харуно. — Всегда ли он будет рядом… Вопрос был серьезным для меня, хотя я и спрашивал его сквозь еще не успоившейся смех. А вот он вдруг сразу перестал смеяться. Сначала долго молчал, а потом, глядя в небо, сказал, что я должен отпустить его. Что он не может уйти и продолжить путь, пока нужен мне, пока привязан ко мне… Пока я крепко держу эту нить. — А ты…? Наруто усмехнулся, сделав глоток и звонко положив кружку на блюдце, откинувшись на спинку диванчика. — А я отказывался его отпускать. Разум понимает, что это надо сделать, — Узумаки пальчиком постучал по веску. — А сердце отказывается. Как и с тобой сейчас. — Ты сказал, что чем больше ты со мной… — Да, все так. Джирайя-сенсей сказал, что это потому, что с тобой я счастлив, и в нем больше нет нужды. Что я мысленно отпускаю его от своего сердца… — Это… Это хорошо? — неуверенно и осторожно спросила девушка. — И да… И нет. Я нашел способ, как отпустить его, и занимался этим все путешествие… И потом… Но не могу закончить это. — Что именно? — Вот, — потрепав задний карман штанин, юноша протянул Харуно какую-то рукопись. — Эт-то…? — листая множество страниц и бегая глазами по тексту, спросила Сакура. — Книга, да. Про эро-саннина. Он хотел написать обо мне, а теперь выходит так, что я пишу о нем, — усмехнулся блондин. — Писал ее все время, пока отсутствовал в деревне. Я копил деньги, чтобы издать ее в крупном тираже. — Я бы дала тебе деньги! Ну, со временем мы бы в два раза быстрее набрали нужную сумму. — Я не собирался напрягать тебя, тем более что и сам в состоянии заплатить. Теперь. Есть лишь одна проблема. — М? — вчитываясь в текст и не поднимая глаз, спросила куноичи. — Последние страницы не дописаны. У меня… не получается. Если я сделаю это, Джирайя-сенсей… — Мне неловко ставить тебя перед выбором, но я не вижу иного выхода… — Я не могу без тебя… Но так часто задумывался последние дни — а нужен ли я тебе такой? Общаюсь с призраком, вечно косячу, приношу сплошные проблемы, так еще и жить мне осталось всего ничего. Не лучше ли вовремя остановиться, пока мы не успели слишком далеко зайти? — усмехнувшись собственным словам, юноша тронул лоб и покачал головой. — Я хочу отпустить тебя, чтобы ты еще успела стать счастливой без меня. Или несмотря на меня. Только вот не могу. — Наруто, хватит, прошу тебя, — глаза розоволой заслезились, от чего она спешно вытирала стекающие слезы по щекам. — Почему…? Почему того факта, что мы любим друг друга — недостаточно, чтобы быть счастливыми?! Почему?! — она вскочила из-за стола и вырвалась из кафе, стремясь спрятать нахлынувший рев. Он боролся с необузданным желанием догнать ее, прижать к себе, успокоить и остаться рядом навсегда. Сжав кулаки на столешнице, Узумаки скрипел зубами, пытаясь успокоть дрожь в теле. Как жутко ей хотелось заменить ему всех, стать для него всем. И кто сказал, что нет незаменимых людей? Есть. Одного из них блондин так и не сумел отпустить, хотя достаточно было лишь одного искреннего желания. Мы просто учимся жить без этих людей, волоча свое существование до момента, когда придет и наш час. И он научился, почти. Следующие дни Узумаки провел на больничной койке, чувствуя, как яд начинает уже заметнее оправдывать свое существование в его теле. Он молча следовал инструкциям врачей, пытаясь сделать новые записи в рукописи. Но мысли словно мгновенно покидали его, образумая большой комок пустоты, кружащий в его голове, словно перекати поле в пустыне. Сакура не заходила к нему, отдавая инструкции через других врачей, что становились ее руками. Закончив рабочий день в больнице, она молча поплелась домой, игнорируя нового «охранника» на сегодня, что уже поджидал ее у входа. Ирука сразу заметил ее тусклый, поникший вид, но не стал задавать вопросов, молча последовав за девушкой, сохраняя бдительность, так, на всякий случай. — Присядем? — вдруг остановился он рядом с лавочкой под фонарем. Харуно податливо послушалась, плюхнувшись на скамейку и пряча взгляд. — Ты можешь рассказать мне, что тебя сейчас беспокоит, — добрым и спокойным голосом начал Ирука, улыбаясь ей, пусть сейчас она и не видела его улыбки. Сакура отрицательно покачала головой. — Я выслушаю и постараюсь помочь, — настоял парень. — Вы ничем не поможете, — резко отрезала куноичи. Наконец, он сумел услышать от нее хоть пару словечек. — Иногда даже выслушать достаточно. чтобы человеку стало легче. Смелее. Это из-за противоядия? Она вновь покачала головой. — Тогда что? Переживаешь, что он потерял часть воспоминаний? Харуно кивнула, только в этот раз — положительно. — Это, конечно, неприятно, но его чувства от этого не поменялись, верно? — Нет. — Разве это не самое главное? — А как же… — девушка резко повернулась к Ируке, трогая свой живот. — Но ты ведь можешь рассказать все в любой момент. — Не могу. — Ну, расскажи осторожно, постепенно, тогда… — Дело не в том, что это навредит Наруто! — вспылила куноичи. Ее глаза были спрятаны за прядями волос, лезущих на лицо. — Я не хочу, чтобы он оставался со мной только из-за ребенка! Это неправильно! — Он так и так останется с тобой, а ребенок станет лишь приятным известием. Пускай новый Наруто не пугает тебя, ему еще предстоит во многом разобраться, многое вспомнить и поверить в себя. И тебя. Ты ведь обязательно найдешь способ помочь ему. — Может, вы и правы, но… — Сакура, не медли, — серьезным тоном продолжил Ирука. — У вас одна жизнь, а вы тратите ее на обиды и лишние раздумья, хотя в любом случае придете к одному результату. Есть люди, глядя на которых — понимаешь, что им суждено быть вместе. — Что вы хотите сказать? — Если бы это было не так — вы бы давно жили каждый своей жизнью. Ведь судьба могла развести вас тысячи раз, а вы все равно вместе прошли весь путь. Это ли не доказательство? — Я не верю в судьбу. — Тогда, если ты считаешь, что сама построила все, что у тебя есть, то почему готова так легко отказаться от этого? — Потому что я люблю Наруто! — прикрикнула раздраженная девушка. — Уверен, он сказал бы также, — улыбнулся Умино. — Ну, думаю, ты все поняла, — опираясь руками о колени, Ирука поднялся, отряхивая штаны. — Идем. Нужно выспаться. Завтра же на работу, не правда ли, хокаге-сама? — подмигнул учитель. — А…га, — неуверенно кивнула Харуно.

***

Утром Узумаки проходил процедуры. Снова надоедливые анализы, а затем плотный, полезный завтрак. Солнечный свет бил в его оконное стекло, пробиваясь внутрь и согревая кожу. — Ну что, поел? — Цунаде вошла в палату, собираясь забрать грязную посуду и тронув парня за лоб. — Вижу, тебе гораздо лучше. Тебе тут кое-что передали. — Что? — Держи, — достав маленький сверток из кармана белого халата, Сенджу протянула его блондину, после чего, стуча каблучками о кафель, покинула помещение. Наруто медленно и осторожно разворачивал шершавую бумагу, перевязанную ленточкой. Он удивился, когда там оказалось маленькое колечко. Рассмотрев его в руках, юноша попытался надеть блестящий предмет на палец. Оказалось, кольцо налезло только на безымянный. Что и кто пытался ему этим сказать? Может, Сакура-чан решила сделать ему предложение? Бред. Сняв кольцо с пальца, Узумаки вновь рассмотрел его со всех сторон, как вдруг заметил гравировку на внутренней стороне. «Самое важное — это то, что невидимо.» Глаза парня замерли в одной точке. Воспоминания нахлынули на него единым потоком, огромной, смывающей все вокруг волной цунами. И он утонул в ней, доверясь сумашедшему ритму. Сердце бешенно заколотилось, так, что он отчетливо ощущал его размеры в своей грудной клетке, дыхание перехватывало, становилось тяжелым, а по вискам скатились крохотные капельки пота. Руки плотно сжали ткань одеяла, словно это была последняя попытка сохранить рассудок. После чего душераздирающей крик раздался по всей палате, больницы, а то и за ее пределами. — САКУРА-ЧАН!!!