По стопам легендарной простофили

I’ll sing it one last time for you Я спою для тебя в последний раз, Then we really have to go После этого нам действительно надо идти. You’ve been the only thing that’s right Ты-единственная правильная вещь In all I’ve done Во всем, что я сделал.

Натянув первый попавшейся свитер и быстро надев сапожки, Сакура со всех ног помчалась в госпиталь. Ино едва поспевала за подругой, что сорвалась с места, едва та успела ей сообщить главную новость. Казалось, за Харуно остается ветряной шлейф, обезумившие изумрудные глаза наполнялись соленой жидкостью, что тут же соскальзывала с глазниц, растворяясь в воздухе под его порывом. Яманака как-то грустно смотрела в спину подруги, сжимая зубы и словно стараясь разделить с ней боль того, что происходило эти чертовы три месяца. Что произойдет еще. «Вперед, вперед, вперед!» — мысленно повторяла Сакура, заставляя ноги бежать быстрее, а боль — отступать. Дверь в палату с треском распахнулась, и девушка яростно ворвалась в помещение, едва не упав и пытаясь отдышаться. Вокруг было трудно найти свободное место — множество друзей и врачей окружило юношу на койке. Нефритовые глаза не могли сдерживать какой-то самопроизвольный поток слез, стекающих по щекам и разбивающихся о кафель, они удивленно рассматривали юношу, сидящего на кровати, вытянув ноги. Аппараты исправно показывали спокойный сердечный ритм, а капельницы продолжали поставлять ему витамины. — Хорошо поработала, Сакура, — Сенджу положила руку на плечо ученице. Словно выйдя из оцепенения после этого прикосновения, Харуно медленно приближалась к блондину. Его взгляд был по-прежнему добрым и таким влюбленным, когда он смотрел на нее с бесконечной нежностью. Кожа казалась несколько бледнее обычного, а вид был измотанным и усталым. — Сакура-чан, — хрипловатым голосом, наконец, сказал он, подняв уголки губ. Хлюпая носом, девушка расплакалась, обняв Узумаки за шею и проливая слезы на его плечо. Немного пустой и мутный омут двух голубых озер пытался рассмотреть друзей вокруг. Девчонки прослезились, а парни старались держаться стойко, натягивая улыбки. Хотя некоторым, вроде Ли, не удавалось сдержать эмоции. — Ладно, ребятки, на сегодня достаточно, больному нужен отдых, — скомандовала Цунаде. — Сакура, боюсь, тебе тоже надо уйти. На сегодня впечатлений и так слишком много. Больно прикусив губу, Харуно оторвалась от мужа, зашагав к выходу и бросив на него короткий взгляд на последок.

***

— Уже рвешься в бой?! — Сенджу вышла из палаты парня с планшетом, застав Сакуру в коридоре. — Еще рано. Выспись, ты последнее время и так провела здесь слишком много времени. — Как он?! — не слушая пятую, спросила Харуно, делая шаг вперед. — Ему нужна долгая реабилитация. Но речь в порядке — уже хороший знак. Мы сделали несколько анализов. Утро вечера мудренее, Сакура, иди домой, — потрепав макушку розоволосой, улыбнулась Цунаде. — А яд?! — крикнула вслед уходящей Сенджу девушка. На несколько секунд та застыла, не поворачиваясь к ученице. — По-прежнему в нем. Ты молодец, Сакура, вывести такую значительную часть яда, не имея противоядия — я поражена. Наруто бы не проснулся, если бы атака на его организм была такой же сильной, как и прежде. — Пожалуйста, не говорите загадками, — напряглась куноичи. — Я думаю, ты и сама можешь прикинуть, сколько ему осталось без противоядия, — как-то быстро и грубо отчеканила Цунаде, стуча каблучками о кафель и удаляясь в конец коридора. Борясь с желанием растолкать всех врачей и ворваться в палату Узумаки, Харуно сжала кулачки и легла на диване в холле, погружаясь в царство Морфея. С утра Шизуне осторожно разбудила ее, потрепав за плечо. — Сакура-сан, ты в порядке? — В полном, — зевая и поднимаясь с дивана, сонно ответила девушка. — Где Наруто? — Он уже проснулся. Цунаде ждет тебя у палаты, — слегка улыбнулась ученица пятой. Поправив свободный свитер и подтянув штаны, Харуно глубоко выдохнула и с предвкушением новой встречи с любимым мужем направилась в коридор. — Доброе утро, — Цунаде напряженно постукивала ручкой о планшет. — Подожди, — она успела взять Сакуру за руку, прежде чем та открыла дверь в палату. Глядя в удивленные зеленые глаза, Сенджу глубоко вздохнула. Она так надеялась сказать все сама, а вместо этого молча протянула планшет ученице. Почувствовав неладное, куноичи бегло пробегала глазами по тексту, листая страницы. Дойдя до конца, она с какой-то злобой спросила: — Вы, наверное, шутите?! — Последствия были довольно очевидны, ты понимаешь… — С… с какого момента он… — дрожащими губами пыталась что-то спросить Харуно. — Точно не могу сказать, но до вашей свадьбы точно. Не отдавай пока ему кольцо. И не говори о том, что успело произойти, не стоит травмировать Наруто сейчас… Плотно сжав губы и отведя взгляд в сторону, Сакура резко отвернулась и вошла в палату мужа. — Наруто, — тепло произнесла девушка, стараясь скрыть напряжение. — Сакура-чан! — радостно воскликнул он, подтягиваясь, чтобы сесть на кровать. — Как ты? — он пробежал по ней взглядом с головы до ног, от чего Харуно покрылась румянцем и еще больше натянула свитер. Хотя и скрывать было особо нечего — живот казался едва заметным, если вообще был. — Как я? — смущенно засмеялась она. — Лучше расскажи, как ты, — присев на край койки, девушка левой рукой поправила прядь волос юноше. Неожиданно он резко схватил ее за запястье, осматривая тыльную сторону ладони. — Кто? — злобным голосом спросил блондин, заметив блестящее колечко на ее пальце. — В смысле? — осеклась девушка. — Это же… А… Это я просто купила в одном прилавке. Понравилось. Других размеров не было, а мне налезает только на этот палец… — Понятно, — выдохнул Узумаки. — Я уже испугался, что ты успела выйти замуж, пока я тут спал, — отшутился он. — Значит, у нас все хорошо? — Конечно, хорошо, Наруто! — Извини, я должен был спросить на всякий случай. А почему ты подстриглась? — Надоело быть все время одинаковой, решила сменить имидж, — быстро находила ответы Сакура. — Ты прекрасна в любом виде, Сакура-чан! — куноичи смущенно покраснела. — Скажи, а ты точно не дуешься из-за той ситуации?.. Я ведь правда даже не смотрел в сторону Хинаты. Все так некрасиво вышло… Прости меня. Розоволосая вздрогнула, чувствуя, как начинает дрожать ее тело. Она испуганно смотрела на юношу, коснувшись живота. — Что такое? Живот болит? — улыбнулся блондин, все с той же заботой заглядывая в глаза подруге. — Да, немного… Я пойду, хорошо? — поникнув и не дожидаясь ответа, Харуно медленно поплелась из палаты. Едва она закрыла за собой дверь, как почувствовала, как начинают подкашиваться ее ноги, а голова кружится в тумане. Сознание начало покидать ее, но медсестры, ходившие мимо по коридору, успели подхватить девушку и уложить на диван в холле. — Не переживай ты так, со временем он все узнает, — Цунаде, приведя ученицу в чувства, подавала ей стакан воды в кабинете. — Думаете, память вернется? — Я не знаю, — выдохнула Сенджу. — Сейчас куда важнее разобраться с ядом, который по-прежнему продолжает его убивать. Не вешай на него все новости снежным комом. Достаточно того, что он в курсе про интоксикацию. — Вы рассказали ему?! — Харуно поперхнулась, фонтаном выплюнув глоток воды. — Не вижу смысла все скрывать от Наруто. — пожала плечами пятая. — Он же не ребенок. — Но… Наруто ничего не сказал мне про это. Он был… веселым, — заметив трясущиеся руки Сакуры, Цунаде забрала у нее пустой стакан. — Это же Наруто, — усмехнулась Сенджу. — Идем, займемся противоядием.

***

Еще одна неделя пролетала незаметно, и никаких новостей не появлялось. Разве что Наруто стал постоянно покидать больницу, прогуливаясь по Конохе. Неусидчивости ему было не занимать. Друзьям приходилось подстраиваться под его воспоминания, скрывая, например, свадьбу и прочие события из жизни. Сакура каждый день навещала Наруто по большей части, когда он спал. Причин на то было много. Она боялась, что он каким-то образом увидит ее незаметный живот. Она не хотела вновь ощущать ту боль, видя его таким. Не хотела напоминать себе о том, что время нельзя остановить, и вернуть его тоже нельзя. И какой смысл жить в мире, где столько запретов? Пока ты будешь под них подстраиваться — не заметишь, как жизнь подошла к своему завершению. Узумаки становился все более замкнутым в себе, кидаясь короткими фразами и односложными ответами, уже не скрывая свое плохое настроение за масками радости. И это беспокоило больше всего — такого Наруто никто не помнил. Все помнили удивительно парня, что не умеет сдаваться и сумеет поднять настрой любому! — Просто попробуй понять его, Сакура, — причитала Ино, обедая в больничной столовой. — Как бы ты себя чувствовала, если бы знала, что жить тебе, грубо говоря, осталось два понедельника? — Это вовсе не так! Я смогу долго поддерживать его состояние, пока противоядие не найдут! — Да? И сколько же? — Столько, сколько потребуется! — грубо рявкнула розоволосая, стукнув по столешнице так, что посуда с обедом блондинки затряслась, а морс в стакане немного пролился на поднос. — Уймись! — вытирая салфеткой испачканное место, повторяла Яманака. — Ему ни сколько не лучше, чем тебе. Попробуй прогуляться с ним вместе, поговорить… Только о чем-нибудь другом, кроме болезненной темы. Рухнув на стул, Харуно протяженно вздохнула. Конечно, конечно, она попробует. Как будто у нее есть выбор.

***

— Я и правда успела искренне полюбить рамен, — смеялась девушка на выходе из Ичираку. — Спорим, я съем больше? — она надеялась раззадорить Узумаки. Но тот шел, держа руки в карманах, медленно шаркая по сухой земле и потупив взгляд. — Ты еще не видел, во что превратилась наш… моя кухня после кулинарных экспериментов! Вот зайдешь в гости, а мне и готовить не на чем, — продолжала фальшиво смеяться Харуно, следя за реакцией Наруто. Но тот молчал, не поворачиваясь к ней лицом, сверля взглядом дорогу под ногами. Они медленно подбирались к лесной опушке, вкушая свежие ароматы листвы и слушая пение птиц. Так и хотелось ощутить пушистую траву под ногами, но теплая обувь не позволяла этого сделать. Мягкие лучи солнца пробирались сквозь уже слегка желтоватую крону деревьев, лаская кожу, а прохладный ветерок приятно развивал волосы, будто играясь с ними. Словно дойдя до нужного места, Наруто неожиданно повернулся к подруге, молча заглядывая в ее нефритовые, выжидающие глаза. Скрестив руки в замке за спиной, она улыбнулась, поддавшись чуть вперед. — Что такое? Почему мы остановились? — ласково спросила куноичи. Тишина. — Наруто? Вдруг он резко подошел к ней, положив одну ладонь на лицо, а другую заведя за шею и притянув к себе. Блондин жадно впился в губы девушки, а та с удовольствием ответила ему. Как давно ей не хватало тепла этих мягких губ, этих прикосновений, этого томного дыхания над своим ухом. Как давно она не ощущала себя такой желанной. Язычок парня властно изучал рот Харуно, исследуя самые потаенные уголки и между тем отрываясь, покрывая влажными следами уголки ее уст. Сакура закинула руки за его спину, крепче прижимая к себе, не желая никогда больше не отпускать от себя этого человека, которому еще столько предстоит узнать. Порывистые поцелуи будоражили фантазию, заставляли желать большего, обладать друг другом прямо сейчас. Мысленно она умоляла его не останавливаться, чувствуя, как молниеносно реагирует тело на его прикосновения. Но неожиданно Наруто прервал их полный эмоций и страсти поцелуй, еще пару раз, но уже нежно, причмокнув ее вожделеющие губы. Отстранившись от Сакуры, блондин отошел на пару метров спиной назад, продолжая сверлить ее глубоким омутом бирюзовых глаз. — В чем дело? — Сакура-чан, — резко прервал он ее серьезным тоном, крепче сжимая кулаки. — М? — Мне кажется, время объяснится. — Я слушаю тебя, Наруто, — почуяла неладное куноичи, чувствуя, как теряет землю из-под ног.

Snow Patrol — Run

— Когда я путешествовал — я проходил по всем местам, где был Джирайя-сенсей. Я был на горе Мьебоку, где мне передали его старые наброски. Я пытался понять его, найти в его книгах какую-то скрытую мысль, конечно, не тех, что он дарил Какаши-сенсею, — больно усмехнулся юноша. — Это заняло много времени, но я бы успел в срок, если бы кое-что не произошло… Глубоко выдохнув и потупив взгляд, парень продолжил. — Я, наверное, слишком сильно углубился во все это, забывая о внешнем мире. В какой-то момент я стал… — Узумаки стиснул зубы. — Что… стал? — прижав кулачки в груди, осторожно спросила Сакура. — Видеть его, — из глаз блондина без остановки потекли тяжелые, соленые слезы. — Я не знаю, почему это произошло, но я вижу его! И чем больше я с тобой — тем меньше могу быть с ним — он словно пропадает, когда мы вместе. А я не могу потерять его снова, понимаешь?! НЕ МОГУ!!! — Узумаки рухнул на колени, больно стукнув кулаком по земле. Небо неумолимо заволакивалось темными тучами. — Я люблю тебя! — нескончаемые слезы осушали землю под ним. — Правда, люблю! Но… — Наруто… — дрожащими губами прошептала куноичи. — Нельзя жить прошлым так долго… — она попыталась подступить к нему, сжав его ладони в своих и прикасаясь к ним губами, глядя на него полными испуга и надежды глазами. — Прости, — прошептал он, вынимая ладони из ее замочка и вытирая мокрые от слез щеки. Отрицательно покачав головой, блондин продолжил делать шаги спиной назад. — Нет… — Сакура больше не могла сдерживать так активно просящуюся на волю соленую жидкость, капли слез быстро сменяли друг друга, стекая по ее щекам и разбиваясь о землю. — Нет… Узумаки не мог сказать и слова, он больно поджал губы и с горечью в глазах развернулся, скрываясь в чаще леса. Ноги начинали отказывать, сердце колотилось, как сумасшедшее, а дыхание перехватывало, словно вокруг нет кислорода. Сакура обессилено спиной прислонилась к стволу дерева, уже не чувствуя, как плотная кора больно отдается по позвонкам. Сухая земля постепенно обретала мокрую пятнистую окраску, пока окончательно не стала сырой. Дождь усиливался. Он то ли пытался успокоить, то ли скорбел по произошедшему.

Знаю, сердце разорваться может любя, Это как с душой расстаться — жить без тебя…

Ворвавшись в свою квартиру, Наруто мигом стал крушить все, что попадалось под руку. Множество бумаг летели со столов, образуя ветряной вихрь. Он рывком руки снес все предметы с письменного стала, не обращая внимания на звуки бьющегося стекла и грохот предметов. Взяв табуретку за ножку, блондин яростно кинул ее в стену, от чего та поломалась.

Океаны расплескаться могут любя, Это как с душой расстаться — жить без тебя!

«Успокойся, парень» — слышался где-то внутри голос Курамы. Но разбушевавшейся гнев Узумаки было уже не остановить. Узкие зрачки кипели в злости. Схватив рамку с фотографией команды номер семь, он швырнул ее в сторону, после чего принялся разрывать подушки на части. Пух, перья и листы бумаги наполняли пространство комнаты, витая вокруг. Кровать неприятно скрипнула о паркет, когда юноша рывком пнул ее. И черт знает, когда он успокоился. Должно быть, когда от квартиры остались лишь руины. А потом он найдет новое место для выброса своего гнева. Не иначе. Мертвые живы, пока есть живые, чтобы о них вспоминать. Э. Анрио