I wanna be yours

Оглушающий шум толпы постепенно стал стихать по мере того, как на большом экране за сценой начали ритмично двигаться белые волны. Что же, это молчание было всего лишь затишьем перед бурей, ведь участники группы уже постепенно занимают свои места, готовясь к началу долгожданного концерта, и фанаты сопровождают их криком и визгом, который становится лишь громче. Вот уже амплитудная модуляция за спинами музыкантов застыла в привычном для всех виде и послышались удары барабанщика, задающие ритм первой песни. Еще несколько секунд, и вступают гитары, воспроизводя столь знакомую мелодию для каждого из присутствующих. Всплеск эмоций постиг всех в этой восхищенной толпе, и их сердца стали биться в унисон с партией ударных. Абсолютная тишина; каждый взял дыхание: «Have you got colour in your cheeks?» — в один голос с вокалистом пропел зал. Концерт считается официально открытым. Дух радости витает в воздухе, и все фанаты будто заколдованные повторяют тексты песен. На улице уже было темно и холодно, но здесь и сейчас их жаркие слова грели все вокруг, и казалось, что эти души на некоторое время слились в одну единую, а их разум сплотился. Чувства обострялись, шум нарастал, эйфория близилась. Песню за песней люди становились все ближе друг к другу, единым целым; и нечто невероятное царило в этой атмосфере: казалось, будто каждый рассказывает свою историю, будто он живет этими словами. Одним из таких «повествователей» был и Митч Грасси, который стоял прямо перед сценой, зачаровано повторяя текст. Закрыв глаза, парень пытался почувствовать каждого в этом зале, старался понять, что же таится за этой мелодией. Грасси впивался в эмоции и, будто сжимая их в руках, разглядывал ближе, чем когда-либо мог до этого момента. Осознав, что он перестал слышать вокалиста, Митч начал прислушиваться к чужим голосам и обнаружил, что рядом стоящий парень ему импонирует больше, что, безусловно, удивило его. Грасси открыл глаза и стал жадно осматривать человека, который его так сильно поразил. Это был высокий молодой блондин с тонкими губами и мужественным подбородком. Его фигура выглядела строго и внушала уверенность в силе человека, который обладает ей, и это бы устрашило Митча, если бы не мягкое и доброе выражение лица соседа, которое приковывало взгляд и завоевывало доверие. «How many secrets can you keep?» ― эта фраза прозвучала как-то по-особенному. Будто парень вкладывал иной смысл в эти слова. Что-то личное, то, что он никому не хотел показывать, но именно сейчас мог просто сказать это без осуждающих взглядов, направленных на него, ведь все остальные в точности повторили эту фразу. Послушав еще пару строчек, спетых блондином, Митч понял, что для стоящего рядом незнакомца эта песня больше, чем набор красивых слов, ведь он наполнял эмоциями каждую ноту, и в этом было что-то привлекательное. Настолько привлекательное, что Грасси будто притягивало к этому парню. Ему захотелось узнать, о чем он поет. «Baby we both know That the nights were mainly made for saying things that you can’t say tomorrow day». Видимо, блондину пришлось пережить такую ночь. Митч восхищенно наблюдал за соседом, пытаясь уловить каждый звук. Первый раз в своей жизни музыка заставила брюнета чувствовать боль и восторг одновременно. После небольшого перерыва раздалась задорная и живая мелодия, которая заставляла толпу танцевать, будто никого и ничего не существует в этом мире. Яркими вспышками загорелись огни в глазах всех этих людей, и они, поддавшись желаниям, дали волю себе, хотя это и не выглядело как нечто бесконтрольное, а напротив, картина была приятной, а движения ― ритмичными. «Brian», ― опять зал пел в один голос с вокалистом. Эта песня заставляла чувствовать музыкальный экстаз, что, безусловно, нравилось слушателям. «And I wonder, are you putting us under? Cause we can't take our eyes off». На этих словах Митч опять вспомнил о потрясающем парне, который стоит рядом с ним. Кажется, этот концерт стал для блондина настоящей исповедью. Каждое его слово звучало искренне, будто он прямо сейчас поет кому-то очень важному и родному. Наверное, он знает, что такое боль. «Some want to kiss, some want to kick you». И действительно, эта борьба присутствовала в исполнении парня, таком нежном и грубом одновременно. Грасси был невероятно потрясен его находке; он никогда не видел людей с таким прекрасным голосом в реальной жизни. Он все слушал и слушал своего соседа.

***

Митч зачаровано глядел на парня, будто тот был с другой планеты. Время просто мчалось, и вот уже заканчивалась четвертая песня, «Snap Out of It», как рядом стоящий блондин подал голос: — Жаль, что они не исполнят «I wanna be yours», — сказал он вслух, пристально взглянув на вокалиста. — Действительно жаль, — ответил Митч. — Это моя любимая песня. Сосед удивленно посмотрел на незнакомца и подтвердил его слова: — Моя тоже. Она просто изумительна. — Парень немного растерялся, что было видно по его скованным жестам. Видимо, он не ожидал, что ему кто-то ответит, но, придя в себя, он смело продолжил. — Скотт. — Что? — переспросил Грасси, который уже начал петь «Why'd You Only Call Me When You're High?». — Меня зовут Скотт, — повторил блондин. — Я Митч. Приятно познакомиться, — ответил парню Грасси. Ему было действительно приятно, ибо он не осмелился бы заговорить первым. Порой Грасси проклинал свою скромность, ведь он упустил так много возможностей благодаря своему вечному молчанию. «Decided that once again I was just dreaming of bumping into you». Эти слова точно описывали Митча целиком и полностью, за что он и любил творчество этой группы. Слушая их песни, он все больше и больше замечал, что в каждой песне есть частица чего-то родного, будто этот текст и вовсе про него. То ли текст изображал его жизнь, то ли жизнь подстраивалась под текст. «Incapable of making alright decisions and having bad ideas». Грасси продолжал слушать, как кто-то чужой рассказывает его историю, и ему нравилось это. Следом за этой композицией прозвучали еще три: «I Bet You Look Good on the Dancefloor», «One for the Road» и «Arabella».

***

Толпа уже измучена, да и участники группы тоже. Шум вместе с жаром постепенно стихают. Каждый возвращается в свои собственные мысли, и этому способствует хоть и резвая, но такая личная песня «R U Mine?». Кажется, будто из этих людей выжали все эмоции, ведь сейчас они такие спокойные и безразличные к окружающему, что даже редкие драки и перепалки умолкли. Все они только что прожили чрезвычайно много чужих жизней, прошли немало сторонних дорог, пропели огромное количество не своих слов и в конце пришли к осознанию собственной жизни, как к чему-то родному и чересчур тихому. Зал выдохнул вместе с солистом: «Are you mine?» — И сердце каждого замерло на секунду. Последние ноты этого концерта отзвучали, и шум вновь нарастал, только это уже был тягостный и безрадостный гул, который своей силой давил на людей, перекрывая воздух. Музыканты неспешно покидали сцену, а работники зала начали заниматься своими делами, не дожидаясь ухода зрителей, которые, в свою очередь, уже столпились у выхода и окон раздевалки. — Оставь мне свой номер, — попросил Скотт нового знакомого, протягивая ему телефон. Парню повезло не потерять брюнета здесь. Ну, как повезло. Блондин намерено следил за парнем, который так внимательно слушал его весь концерт. — Да, конечно, — улыбнулся Митч. — Было очень приятно познакомиться. — Взаимно, — сказал блондин, забирая телефон с номером обратно. Именно тогда случилось нечто невероятное — зарождение новых и ярких отношений, которые вскоре принесут столько неизведанных эмоций каждому.

***

Все фанаты разъезжались домой, и только некоторые остались побродить по вечно «живому» городу, разглядывая поздние огни фонарей. Тем временем оба парня уже давно были дома, но ни вечером, ни ночью они не могли заснуть. Митч думал о невероятном таланте блондина. Скотт думал о невероятной красоте брюнета.